Наши уже не придут 6 (СИ)

— А это мои дети, — продолжил Леонид. — Это Пол Бэзил, но отзывается на Павла, это Алексей Дао, Вера Ли, Генри, Мэй-Светлана, Иван-Тай и Елена Юнь. Дети, а это папин начальник — Аркадий Петрович Немиров!
Пол Бэзил — это сын Леонида от первого брака.
— Здравствуйте, товарищ генеральный секретарь! — хором приветствовали Аркадия дети Курчевского.
— Можете говорить с ними на русском, английском или китайском — владеют всеми тремя языками, — гордо улыбнулся Леонид.
  
— А родственники Анны Мэй? — уточнил Аркадий. — Они ведь тоже прилетели?
— Они уже в Крыму, — ответил Курчевский. — Из Испании мы вылетали разными рейсами.
— Понятно, — кивнул Немиров и посмотрел на Анну Мэй. — Вы, наверное, проголодались? Не возражаете, если я заберу вашего мужа на некоторое время, а вы пока начинайте обедать — мы к вам присоединимся.
— Конечно, — напряжённо улыбнулась Анна Мэй.
Немиров признательно кивнул и направился к балкону.
Чету Курчевских устроили в гостинице «Тегеран» и Аркадий мог встретиться с ними позже, но не вытерпел и поехал в гостиницу сразу же, как узнал, что Леонид уже в Москве.
— Впереди у тебя новая жизнь, — произнёс Аркадий. — Кстати, как твои родные восприняли новости?
— Я же в самолёте им всё рассказал, — вздохнул Курчевский. — Полпути летели молча, а потом была истерика. Хорошо, что родичей Анны удалось обмануть — они до последнего думали, что мы просто отдохнём в элитном санатории на Канарах, а потом вернёмся в Штаты.
— Надо было как-то подготовить… — произнёс Немиров.
— Утечки, — развёл руками Леонид. — Если бы кто-то узнал — это могло бы положить конец всему. Я не мог так рисковать.
— Ну, с этой стороны, правильно, — кивнул Аркадий. — Чем будешь заниматься?
— Мосты с прошлой жизнью я сжёг, — вздохнул Леонид. — Теперь буду пробовать заниматься чем-то другим. Бизнесы ведь открывать нельзя?
— Нельзя, — покачал головой Немиров. — Но можно устроиться в народное предприятие и работать сверх плана — это не возбраняется.
— Это не то, — тяжело вздохнул Курчевский. — Масштаб мелкий, ответственность минимальная, а я ведь организатор…
— Тебе вообще можно больше не работать, — усмехнулся Аркадий. — Верховный Совет постановил, что персонально для тебя уже наступил коммунизм — по совокупности заслуг перед Родиной.
— Хочу возглавить какое-нибудь производство, — произнёс Леонид. — Не люблю сидеть без дела. Может, в кино попробую — у нас же можно?
— Конечно! — улыбнулся Аркадий. — Но это исключительно для души — тебе больше нет необходимости зарабатывать на хлеб.
Курчевский — талантливый организатор, с огромным опытом управления транснациональной корпорацией. Его знания и компетенции очень сильно помогут Госплану — особенно та их часть, что касается устройства того чудовища, которое он лично создал в Мексике…
— Как же я, всё-таки, рад… — вдохнул полной грудью Леонид. — Я дома…
— Кстати, — вспомнил Аркадий. — Завтра вечером награждение — надень свой лучший костюм. Четыре Героя Советского Союза — тоже по совокупности заслуг.
— А за что это? — нахмурился Леонид.
— Первый — за заводы в Великую депрессию, — начал перечислять Аркадий. — Второй — за беспрецедентный промышленный шпионаж. Третий — за Мексику и Парагвай. А четвёртый — за «Инверсию» и за то, что вернулся живой.
— Я тронут, — искренне ответил Курчевский.
— Родина ничего не забывает, — улыбнулся Немиров. — Пойдём пообедаем.
Они спустились на два этажа и вошли в ресторан.
— Дорогая! — воскликнул Леонид, подойдя к столу. — Оказывается, ты каждую ночь спала не с каким-то жалким буржуем, а с настоящим героем!
*25 июня 1944 года*
— … и это начало новой эпохи для всех нас! — продолжал свою речь председатель Президиума Михаил Иванович Калинин. — Великий народ Франции первым боролся с монархией и смог свергнуть её! Он первым провозгласил триумф свободы, равенства и братства!
Аркадий стоял немного позади, среди остальных членов Президиума, присутствующих на торжественном митинге в честь освобождения Франции.
Следующий митинг запланирован в Мадриде, который пал, буквально, через три дня. Красноармейцы были разочарованы столь скорым падением бывшей страны «Оси», с которой ещё не было покончено, но исторический процесс неотвратим — как только горнострелковые подразделения Красной Армии пересекли Пиренеи, навстречу им выдвинулись парламентёры от испанской армии.
Оказалось, что за одну ночь был совершён государственный переворот в Испании и просоюзническую политическую группировку свергли «нейтралы» — партия, выступающая за полный нейтралитет Испании. Подобная ей партия когда-то выиграла на выборах в Португалии и добилась нейтралитета страны в предстоящей войне.
Естественно, никто не собирался давать Испании нейтральный статус — будет оккупация силами Красной Армии, классический «переходный период», а затем два референдума. Первый референдум — о присоединении Гибралтара к Испании, а второй референдум — о присоединении Испании к СССР и формировании Испанской ССР. Также будет создана Баскская ССР — в рамках проводимой Советским Союзом политики коренизации.
Лев Давидович заблаговременно поднял старые карты, чтобы выработать исторически достоверные и бьющиеся с современным положением вещей территориальные границы новых административных единиц.
В Афинах митинг проводит Иосиф Сталин — в Греции, как оказалось, населению тоже не нравилось, что их втянули в заведомо проигрышную войну против страны с миллиардным населением. Тем более, никакой общей границы с Союзниками не было, поэтому она осталась наедине с Красной Армией.
Коммунистическое подполье подняло восстание в тылу греческой армии, а в некоторых регионах и в самой армии, целыми подразделениями переходя линию фронта и сдаваясь — особого сопротивления греческие буржуазные власти оказать не смогли и сбежали в Турцию, которая их незамедлительно выдала.
— Дорогие товарищи! — продолжил Калинин. — Мы очень хорошо знаем о том, какую продовольственную катастрофу организовали вам буржуазные элементы, дорвавшиеся до власти! Знаем и поможем её преодолеть! Более того, как в вашей соседушке Германии, мы организуем Советы, восстановим промышленность и сельское хозяйство, а также накажем всех угнетателей, притеснявших вас все эти годы! И самое главное — ваши сыновья вернутся домой! Больше никакой войны! Свобода, равенство, братство, мир!
Народ, собравшийся на площади Звезды, взорвался восторженными возгласами. В воздух полетели шляпы.
Всё это скрупулёзно фиксировали кинокамеры — у Эйзенштейна есть ровно неделя, чтобы смонтировать полноценный фильм из кадров, снятых в Тегеране, Афинах, Париже, Мадриде, на полях сражений в Иране, Греции, Франции и Пиренейских горах.
К сожалению, война ещё не закончилась — США намерены использовать Великобританию как непотопляемый аэродром и напичкать его авиацией, бронетехникой и боеприпасами, чтобы сделать невозможным её захват.
«Не хотел бы я сейчас оказаться на месте японского императора», — подумал Аркадий. — «Это горько-сладкое состояние, когда, с одной стороны, твои смертельные враги повержены и больше не могут тебе навредить, но, с другой стороны, земли, ради которых ты с ними сражался, тебе не достанутся».
Колонии Франции в Индокитае переходят под юрисдикцию СССР, поэтому японцы больше не могут на них претендовать, и вынуждены отойти.
Громыко собирается в Токио, с пакетом предложений: он хочет обсудить назревший вопрос о суверенитете Кореи, побеседовать о передаче Тайваня и ряда оккупированных островов Китайской ССР, а также предложить подумать о демократических реформах в Японской империи…
Верховный Совет СССР решил, что такие смелые предложения нужно чем-то подкрепить, поэтому в середине июля, непосредственно перед убытием Громыко в Японию, состоятся демонстрационные испытания советского ядерного оружия на острове Новая Земля.