Наши уже не придут 6 (СИ)
— А Panzerkampfwagen III? — спросил вдруг рейхсканцлер.
— Бои на юго-восточном фронте показали, что начало производства этого танка было большой ошибкой, — ответил Геринг.
— Возможно, нашей промышленности нужно реализовать весь его модернизационный потенциал? — спросил Гитлер.
— К моему глубочайшему сожалению, мой фюрер, установка длинноствольного 7,5-сантиметрового орудия в башню Panzerkampfwagen III невозможна, — покачал головой Геринг. — Она создаёт немало сложностей даже на чуть более подходящем Panzerkampfwagen IV, поэтому модернизационный потенциал этой платформы, для такого рода орудий, уже исчерпан. Всё, что мы можем — это только переделать Panzerkampfwagen III в StuG III. Я считаю это наиболее разумным решением.
— Жаль… — вздохнул рейхсканцлер.
— Зато это решительное и дешёвое увеличение боевой мощи наших Панцерваффе как в наступлении, так и в обороне, — добавил Геринг.
— Я вижу, ты стал очень большим экспертом в танкостроении, Герман, — нахмурил брови в притворном неодобрении Гитлер. — Может, тебя за штурвал истребителя посадить, чтобы ты очухался?
Это классическое засмеивание — Геринг уже привык, что после каждого нервного всплеска рейхсканцлер повышает своё настроение за чужой счёт.
А по поводу глубоких познаний Германа в области танкостроения и тактики Панцерваффе, всё объяснялось тяжёлыми условиями, в которых ему приходится работать.
Он практически не занимался своей «вотчиной», Люфтваффе — управление он, фактически, полностью переложил на Эрхарда Мильха, бывшего директора «Люфтганзы». Этот «полуеврей», (1) волей Геринга ставший «истинным арийцем», де-факто главный руководитель Люфтваффе.
Сам же Герман по самую маковку погрузился в «бронетанковый вопрос», в котором, постепенно, начал очень хорошо разбираться.
Именно отсутствием какого-либо опыта в этом деле на раннем этапе, он объяснял себе то, что Panzerkampfwagen III вообще были приняты на вооружение и произведены в таких масштабах. Тысяча триста танков были произведены практически зря, до того, как Герман остановил производственные линии личным приказом и перенаправил производство на Panzerkampfwagen IV.
Судя по реакции Гитлера, против StuG III он ничего не имеет и скоро, как только будет доработана закрытая рубка с усиленной бронёй, все имеющиеся Panzerkampfwagen III будут переделаны в САУ.
Геринг пожал плечами, предпочтя ничего не отвечать на шуточку рейхсканцлера. Всё-таки, можно нарваться на развитие «шуточки» во что-то большее, а это не пойдёт на пользу делу.
— Охотники на танки, — со значением произнёс Гитлер. — Теперь я понял… И вот ещё! Мне нужна Sturmgeschütz IV — я хочу, чтобы в неё была установлена ещё более мощная пушка. 8,8 сантиметров…
— Боюсь, мой фюрер, что в нынешних условиях это будет проблематично, — ответил на это Геринг.
— Какие это может вызвать проблемы? — сразу же спросил рейхсканцлер.
— Разбалансировка веса, противовесы, шасси Panzerkampfwagen IV и так почти на пределе своих возможностей с 7,5-сантиметровой пушкой в башне, — начал перечислять Геринг.
— Вот ничего ты не понимаешь… — вздохнул Гитлер. — Я же прошу штурмовое орудие — какая башня?
— 8,8-сантиметровое орудие KwK 36 весит вдвое больше, чем PaK 40 — полторы тонны против 750 килограмм, — объяснил Геринг. — Один только ствол KwK 36 весит 700 килограмм и только его масса, выведенная от корпуса, создаст критическую перегрузку передней части подвески. На платформе Panzerkampfwagen IV эта проблема неустранима.
— Какие тогда есть предложения? — поинтересовался Гитлер.
— Уже испытывается новое 7,5-сантиметровое орудие, которое имеет длину ствола в 60 калибров, — сообщил Геринг. — Но, пока что, конструкторы из «Рейнметалла» рекомендуют создать под него новую платформу. Требования по бронепробитию, установленные Управлением вооружений сухопутных войск, невозможно удовлетворить без существенного увеличения массы орудия.
— А какие там требования? — нахмурил брови рейхсканцлер. — Напомни-ка.
— На тысячу метров бронепробитие должно составлять 140 миллиметров броневой стали под углом 60 градусов, — ответил Геринг.
В голове у него хранилось много данных — характеристики орудий и танков он заучивал наизусть, чтобы полноценно владеть ситуацией.
— Лееб совсем с ума сошёл? — спросил Гитлер.
— Требования были приняты при покойном Беккере, — ответил Герман. — Лееб всего три месяца в должности и разобрался далеко не со всем.
Эмиль Беккер застрелился 8 апреля этого года, что было тяжёлой потерей для рейха — он активно взаимодействовал с войсками и всегда знал, чего хочет армия. Но чрезмерная нагрузка сделала своё дело — он свёл счёты с жизнью…
— Объясни мне тогда ты, для чего они сейчас испытывают это орудие? — спросил Гитлер.
Ответ у Германа есть, но он, с высокой вероятностью, Адольфу сильно не понравится.
— Говори, я жду! — подстегнул его Гитлер.
— К-хм, к-хм… — кашлянул Геринг, оглядев остальных присутствующих, которые делали вид, что очень заинтересованы интерьером.
Один Геббельс смотрит на него требовательным насупленным взглядом, как бы недоумевая, чего это он ничего не отвечает.
— Ну? — рейхсканцлер вперился в него требовательным взглядом. — Неужели, мы разрабатываем орудие просто так? Или оно полевое? Или оно относится к ПТО? Или Беккер совсем съехал с катушек, осознал, что натворил и застрелился? А ты не собираешься стреляться, Герман?
— Нет, мой фюрер, — покачал головой покрасневший Геринг.
Ему было очень неприятно, что его чехвостит соратник, но хорошо, что это происходит в «ближнем кругу».
— У тебя есть ответы? — спросил Гитлер.
— Да, мой фюрер, — выдохнул Герман. — Они, возможно, вам не понравятся.
— А я здесь не для того, чтобы мне угождали! — воскликнул Гитлер. — Перед нами стоит великая миссия защиты нашей цивилизации и расы от орд дикарей и недочеловеков! А ты не можешь мне ответить на простой вопрос⁈
Он пафосно поднял руки вверх и возгласил:
— Чем мы тут, по-твоему, занимаемся, Герман⁈
Герингу это надоело, поэтому он решился.
— Управление вооружений сухопутных сил разместило заказ на копирование танка Т-14АМ-2! — выпалил он.
Повисла глубокая и тяжёлая пауза. Гитлер приоткрыл рот, Гиммлер ухмыльнулся, а Геббельс начал смотреть на Геринга ещё более насупленным взглядом.
А Тодт и Заур пытались слиться с интерьером, чтобы им, если что-то вдруг, не прилетело глобусом или писчими принадлежностями со стола…
— Вы хотите предать арийскую инженерную и военную школу? — спросил Гитлер. — Вы хотите растоптать это наследие, которое наши товарищи сумели по крупицам сохранить и развить? Хотите отбросить их память и бездумно скопировать поделку безумных варваров? А может, мы их просто купим у наследничков Ленина⁈ А что такого⁈ Я слышал, все так делают! Даже французы, через турок, купили себе десяток устаревших Т-14! И ничего, катаются! Их лягушачья гордость не уязвлена! А чем мы хуже лягушатников⁈
— Конструкторы «Майбаха», «Хеншеля», «МАНа», «Даймлер-Бенца» и «Порше» написали экспертное заключение, в котором утверждается, что трансмиссия танка Т-14АМ-2 совершеннее любых отечественных, а также зарубежных аналогов, — ответил Геринг, решивший, что терять уже нечего. — Просто нет более совершенной танковой трансмиссии — ни у кого. Также в экспертном заключении сказано, что эта трансмиссия — продукт многолетнего совершенствования. Они годами доводили её до совершенства и добились невероятных результатов.
Фердинанд Порше как-то сказал ему, что теперь коммунисты будут эксплуатировать эту трансмиссию до конца времён — будут совершенствовать её, разрабатывать что-то на её основе и так далее. Они нащупали нечто, близкое к идеалу, а от такого добровольно никто не отказывается.
Гитлер задумался. Он обратил свой взор обратно на глобус и размышлял.
Спустя две с небольшим минуты, он повернулся к Геббельсу.
— Да, мой фюрер? — сразу же подобрался тот.