Семья волшебников. Том 2 (СИ)

Да и вообще — чего бояться? Вокруг сплошная Радужная бухта, тут все свои, и даже дед Инкадатти хоть и орет, чтобы демоны не смели жрать его малину, но на самом деле только радуется, когда Астрид залезает к нему в гости, потому что тогда он может всласть побраниться.
Это Астрид объясняла Мамико, пока они углублялись в соседскую территорию. Шли медленно, потому что Вероника пыхтела, но упорно топала следом, а ее нельзя потерять в лесу, она маленькая и глупая, ничего не поймет, так и останется жить в лесу. Будет расти, как трава растет.
А Астрид мама наругает. Ни за что.
— Э, нелюди, вы чо по нашему лесу ходите?! — донесся недовольный голос.
Мамико сразу спряталась за Астрид, и Вероника тоже. Та прикрыла маленьких сестер-полудемонов крыльями и бесстрашно ответила:
— А вот хочу и хожу, и буду ходить, и еще и плюну вот тут у вас на землю, вот!
И она так и сделала. Астрид Прямодушная слов на ветер не бросает.
Из-за деревьев появились мальчишка и девчонка. Лет девяти, десяти или, возможно, двадцати шести, если они карлики. Девчонка тощая, длинная и патлатая, а мальчишка пониже и толстый, хотя и не такой толстый, как жирный Огус, а так себе, средней толстости.
— И это не ваш лес! — заявила Астрид. — Тут дед Инкадатти живет!
— А мы ему пра-пра… пра… внуки мы его! — возразила девчонка. — Я вот Онгурия Инкадатти, а он… тебя как звать?
— Гидуар, — буркнул толстый. — Горотти.
— А чо даже не Инкадатти? — спросила Астрид.
— У меня мама Инкадатти. А папа — Горотти. Мы с Онгуркой кузены.
— Ну и чо? А я вот зато Астрид Дегатти.
Онгурия с Гидуаром засмеялись, и Онгурия сказала:
— Ты не Дегатти. Ты нелюдь. Если кому-то из Дегатти вздумалось поиграться и типа тебя признать — это ничо не значит. Это как обезьянку завести и кличку дать.
— Потеха! — согласился Гидуар.
Астрид гневно засопела. Для нее оказалось неожиданностью, что у деда Инкадатти есть правнуки, и они даже похожи на людей. Она-то думала, что если он и порождал когда-нибудь кого-нибудь, то жаб каких-нибудь ядовитых, или огненных гиен.
Но вот, есть, оказывается. И даже в гости приехали. Или… или…
— А дедушка Инкадатти умер, что ли?! — заволновалась она.
— Чего это? — не понял Гидуар. — Мы ж к нему в гости приехали.
Фу ты. Просто Астрид вспомнила, что папа как-то раз говорил, что Инкадатти родня если однажды и навестит, то разве что на похоронах.
Неправ был папа, выходит. Ошибался. Надо будет ему об этом сказать.
— Ну вот и валите к нему, — велела Астрид. — А тут мы гуляем.
— Э, тут наш лес! — подошла ближе Онгурия. — Сама вали, рукокрылое!
— А я тебе сейчас всеку! — немножко разозлилась Астрид.
— А тебе нельзя трогать мистерийцев! — фыркнула Онгурия.
— Вонючка! — засмеялся Гидуар.
— Дочь суккуба! — добавила Онгурия.
— Дура!
— Отрыжка паргоронская!
— Говняшка!
Астрид поняла, что дедушка Инкадатти многое поведал о ней своим потомкам, которых вскоре трагически лишится.
— Вам конец, — сказала она, подбирая камень.
Через минуту Онгурия удирала, грозя кулаком и держась за ушибленное плечо, а Гидуар валялся самую чуточку побитый, и Астрид попирала его гнусную рожу своей благородной ступней.
— Вновь Астрид Неукротимая одерживает блистательную победу! — провозгласила она, суя в карман клок волос, вырванных у Онгурии.
— Нехорошо отвечать дракой на обзывалки, — сказала Мамико. — Ты же девочка, Астрид.
— Ну да, поэтому они все еще живы, — ответила Астрид. — Я принцесса, поэтому добрая и нежная. Ладно, беги отсюда, помни мою доброту!
— Я все расскажу дедушке! — пообещал Гидуар, с трудом поднимаясь и убегая.
— И тебя посадят в клетку! — крикнула Онгурия, ждавшая Гидуара за деревом.
Астрид вздохнула. Опять не получилось завести новых друзей. Вот почему так каждый раз? Она ведь даже не первая начинает.
И вот когда тут гостили Зога и Дзюта, Астрид никто не обижал. За ними она была, как за каменной стеной. А теперь всякие отбросы только и знают, что обзываться.
— Вот жалко, нет у нас брата… — взгрустнулось девочке. — Он бы за нас заступался…
 
— Да, жалко, — согласилась Мамико.
— Зялка, — кивнула Вероника.
Астрид и Мамико поплелись домой, потому что лучше первыми изложить маме с папой, как было дело, потому что дед Инкадатти точно придет скандалить, что его правнуков избили демоны. А то и волостной агент заявится разбираться. А Вероника немножко поковыряла в носу, помигала своим детским посошком и задумчиво сказала:
— Бьята бы хаясё для Астить… вот бы пьисёл какоить ка бьятья там…
Она не знала, как вообще появляются братья. Наверное, из леса приходят, или еще как-нибудь.
Думая об этом, она старалась идти побыстрее, потому что Астрид иногда торопится, за ней трудно поспевать. А Вероника не хотела отстать от Астрид, потому что хотела быть с сестрой.
— Ну ты где там?! — вернулась Астрид. — Идем! Дай руку!
Вероника доверчиво сунула ей ладошку, и Астрид повела ее домой, объясняя, что нельзя теряться в лесу, тут и волки голодные водятся, и страшила Фобози, и злой дед Инкадатти…
Они все едят маленьких детей.
Но до дома девочки не дошли. Они пересекли невидимую границу между поместьями, впереди уже виднелась пасека, когда из-за деревьев вдруг вышел еще один мальчик. Лет семи на вид, темноволосый, кареглазый и почему-то без одежды.
Купался, наверное.
Астрид сразу отвернулась сама и отвернула Веронику. Мама ей объясняла, что хоть фархерримы и ходят голыми, но в мире смертных это фу и неправильно. Хотя бы некоторые места надо прикрывать даже когда купаешься.
А вот Мамико не отвернулась. Она удивленно посмотрела на мальчика и сказала:
— Привет, Эммертрарок.
— Привет, Мамико, — ответил тот совсем взрослым голосом. — Где мы?
— Парифат, — ответила та. — Мистерия.
— Плохо, — сказал мальчик. — Почему я тут? Меня призвали? Я… у меня еще нет Слова Вызова. Я просто гулял в саду… а потом…
— Это кто? — шепнула Астрид.
— Наш брат, — шепнула Мамико. — Эммертрарок, он сын Лаиссалны.
Астрид втянула воздуха в грудь и повернула к себе Веронику. Она сразу поняла, что произошло и кто в этом виноват.
Вероника уставилась невинными фиалковыми глазенками. Она-то явно ничего не понимала. Конечно, ей два года и… сколько там, пять лун?.. даже не два с половиной года еще!
Астрид бы наорала на нее, сказав, что если она жалеет, что у нее нет брата, то это не значит, что надо призывать какого попало брата. Но тогда Мамико услышит… и Эммертрарок тоже. Не надо трепаться про штуку Вероники.
— Ты заблудился, наверное… брат, — сказала она вместо этого. — Привет. Я Астрид.
— Я тебя помню, — проворчал Эммертрарок. — Ты лазила по потолку и жрала все, что не приколочено, а потом блевала во все стороны. Люльку мне ломала все время.
Ярыть, он ее и правда помнит! А вот Астрид его не помнила… она вообще ничего не помнила о Паргороне, ее забрали оттуда слишком мелкой. Но она решила не показывать виду и невозмутимо ответила:
— Ты бы тоже так делал, если б мог.
— Да, — процедил Эммертрарок.
Демоненок растерянно уселся на траву и спросил:
— А почему вы в одежде?
— Принято так, — ответила Мамико, покружившись в своем голубеньком платьице. — И красиво.
— А почему мы в Мистерии?
— Живем мы тут.
— Я не живу. Хочу домой.
— Ну так иди, — сказала Астрид.
Эммертрарок посмотрел на нее, как на идиотку. Он не знал, как сюда попал, и как ему возвращаться.
Будучи демоном-гхьетшедарием, он родился с готовым пакетом знаний и с самого рождения обладал голосом, зубами и интеллектом взрослого мужчины. Но остальное тело у него было младенческое, и взрослело оно с той же скоростью, что у смертных людей. Физиологически ему семь лет, он ребенок. И у него нет никаких способностей, нет демонической силы — и не будет, пока он не совершит преобразование. Тогда он станет настоящим демоном со всеми вытекающими, но навечно застынет в том облике, в котором будет на тот момент.