Семья волшебников. Том 2 (СИ)

Ну ничего, она выдрала немного волос Пирилле, сделала подножку жирному Огусу, а потом мэтресс классная наставница поставила ее в угол. И попугая тоже, потому что он какнул на Кланоса сверху.
А угол Астрид из чувства гордости заняла верхний. И таращилась оттуда на остальных, так что никто не мог писать.
— Астрид, развернись, пожалуйста, спиной к нам, — попросила мэтресс классная наставница.
— Я спиной к вам, — ответила Астрид, показывая язык.
Она не хотела вспоминать эти плохие вещи и думать о том, что завтра придется возвращаться к этим дуракам, которые ее называют немтырем и котомкой, но все равно вспоминала и думала, пока тащила на чердак свиную голову. Пусть хоть у Волосни все будет хорошо, раз жизнь Астрид превратилась в сплошное страдание.
Но на следующий день Астрид вернулась из школы веселая, потому что во время перемены на дереве застрял котенок и все бегали и не знали, что делать, а она просто взлетела и сняла его. Теперь она герой. Астрид всем так и сказала, а Кланосу сказала, что раз она герой, а он ей не друг, то он злодей. И Кланос пытался поспорить, но разве же с такой логикой поспоришь?
Так что сегодня Астрид ни на кого не дулась. Но покормить Волосню все равно не забыла, и на этот раз Волосня даже издала какие-то звуки.
Астрид решила, что раз у нее нет больше астридианцев, она вырастит себе прихвостня из Волосни. Будет у нее целых два прихвостня — Волосня и Вероника. С такой армией уже много чего можно добиться.
И так шло день за днем. А во время зимних каникул Лахджа просто лежала на диване и разгадывала кроссворд. За окном завывала метель, в дальнозеркале препирались два старых волшебника, а она вписывала слова в клеточки.
Искусство правильно и красиво писать…
— Каллигр-рафия! — крикнул сзади Матти.
Божий суд у дармагов…
— Ор-рдалия!
Военная пляска с вооружением…
— Пир-р-риха!
— Так, погоди, сколько именно «р»?
— Две!
Разгадывать кроссворд с попугаем было легко, хотя и скучно. Но на Парифате много терминов, которые здесь-то известны каждому эрудиту, а вот Лахджа о них понятия не имеет. Мир большой, культур и народов полно, а она живет здесь только пятый год… сколько именно она тут уже живет?.. Кажется, была весна двадцать первого года, когда они сбежали из Паргорона и поселились в той квартирке при Клеверном Ансамбле…
Ностальгические мысли развеялись, когда в гостиную ворвалась Астрид с воплем:
— Мам, тебя Волосня зовет!
— Что? — подняла взгляд Лахджа.
— Зовет тебя, — повторила Астрид.
Мама медленно отложила кроссворд и поднялась на чердак. Открыв окошко каморки, она увидела своего… питомца?.. порождение?.. мутировавшего клона?..
Лахджа проверяла Волосню каждый день. Со вчерашнего вечера та не слишком изменилась, но теперь смотрела прямо в окошко. За волосяной занавесью пылали желтые глаза.
— Гспожа-а-а… — раздался невнятный голос.
Ого. Оно научилось разговаривать и узнает Лахджу. Надо же.
— Чего ты хочешь? — спросила демоница.
Волосня невнятно забормотала. В ее лепете проскальзывали слова «выйти» и «есть».
Лахджа задумалась. Это существо — определенно демон. Не высший и пока даже не особо разумный, но очень быстро развивающийся. Волосня родилась в середине прошлого лета, ей неполных полтора года — а она уже похожа на человека. Маленького, жуткого и очень волосатого — но в темноте можно перепутать.
Демоница призвала на помощь мужа. Уже вместе они принялись обследовать это странное существо. Оказалось, что под копной волос прячутся вполне сформировавшиеся ручки и ножки…
— Ты ей что, еще плоти давала? — осведомился Майно.
— Да нет… почти…
— Нет или почти? Лахджа, ты понимаешь, что создание демонов — это опасно граничит с Карцерикой?
— Запрещено?
— Само по себе — не запрещено. Если просто так создавать, в виде эксперимента.
— Ну мы и создали просто так. В виде эксперимента.
— Зачем?
— Ну случайно же получилось. И что мне было делать? Позволять ей остаться бесформенным комком?
Волосня с надеждой воззрилась на Лахджу. Майно еще раз пристально ее осмотрел, изучил ауру и подтвердил предварительные выводы: у них стихийно самозародился демон-гомункул. Как тахшукан, только иного типа и более сложный.
 
— Пока это был комок волос — это был просто комок волос, пусть и оживший, — подытожил Майно. — Демоникал, что-то вроде демонического немтыря. Но ты стала его напитывать своей плотью, и алала, у нас прибавление.
Лахджа вздохнула. Майно вздохнул. Волосня вздохнула.
Немного еще подумав, Дегатти добавил:
— Но это тоже хорошая тема для изучения. Можно посвятить целый раздел монографии.
— То есть оставляем?
— Пока что. Только надо наложить запреты.
Лахджа понимающе кивнула и присела на корточки. Она уставилась в желтые глаза Волосни и приступила к гипнотической установке.
— Ты рождена от меня, ты мне повинуешься, — говорила она, вкладывая в слова демоническую силу. — Ты не будешь причинять вред мне, моей семье, моим питомцам…
— Соседей тоже включи, — велел Майно. — А лучше вообще никому.
— Ты не будешь причинять вред никому, пока я не сниму запрета, — переделала директивы Лахджа. — Ты не покинешь территорию усадьбы без моего разрешения.
Волосня мерно кивала. С более сложными разумами у Лахджи такое не получалось, но на маленьких детей, животных и подобных примитивных созданий силы хватало.
С этого дня Волосня стала по пятам ходить за Лахджой. От нее исходило благоговение перед госпожой… и одновременно глухая враждебность… хотя нет, неверное слово. Просто Волосня смотрела на Лахджу так, как голодающий смотрит на горячий шашлык.
— Это какой-то психологический террор, — сказала Лахджа уже через пару дней. — Я не могу, она все время за мной ходит!
— Я предупреждал, — пожал плечами Майно.
Они были в спальне, а Волосня стояла в коридоре и покачивалась. В щели под дверью виднелась ее тень.
— Давай ее хотя бы на ночь запирать, — сдала позиции Лахджа. — Пока она не перестанет так делать.
Астрид, которая сначала радовалась, что Волосню освободили, постепенно стала ту побаиваться. Демонический гомункул и на нее таращился с какой-то нездоровой жадностью, хотя и не так, как на маму. А Веронику Астрид вообще начала прятать, потому что Вероника маленькая и глупая, с ней Волосня легко справится.
«Признаться, мы вплотную подошли к необходимости уничтожить это существо», — писал в монографии отец семейства. — «Несмотря на то, что ночью оно остается в комнате на чердаке, и мы наложили на него запрет нападения на кого-либо, я все сильнее опасаюсь этого создания. Оно слишком быстро растет, хотя давно уже не получает плоти породителя».
«Фамиллиарной связи с ним не сформировалось», — добавил он на следующий день. — «Несмотря на то, что оно появилось непосредственно из плоти моего фамиллиара, оно самостоятельное существо. Следовательно, демоникалы-гомункулы фамиллиара не будут подконтрольны волшебнику».
К началу весны Волосня стала больше, чем Астрид. Все еще похожая на бесформенную копну волос, она выучивала все новые слова и уже могла поддерживать простой диалог, а Вероника без страха и смущения играла с ней в конструктор.
Поначалу Астрид отгоняла Волосню от сестры, но постепенно убедилась, что в этом нет смысла. Во-первых, за Вероникой всегда приглядывал кто-нибудь из фамиллиаров. Токсин вообще постоянно был где-то рядом, ползал по стенам, прятался в тенях.
Ну а во-вторых, за всю зиму Волосня не сделала ничего плохого, только пугающе таращилась. Но это ничего, просто у нее взгляд такой.
За стол ее, правда, все-таки не приглашали, она питалась отдельно. На этом настоял папа, хотя мама ворчала, что это притеснение.
К папе в кабинет Волосня даже не заглядывала, она все время была где-то рядом с мамой. Когда та была дома, Волосня тоже бродила поблизости, обычно вместе с Вероникой. Когда та гуляла по лесу или медитировала в заснеженном саду камней — мелькала где-то за деревьями. Когда танцевала с папой в воздухе — тревожно попискивала внизу. А по вечерам, когда семья собиралась у камина и дальнозеркала, когда включали ноутбук или раскладывали настольные игры, Волосня замирала в углу и сверлила маму взглядом.