Академия Утёс (СИ)

– Вик. – Эльза покраснела и ладонью рассеяла фантом, – У тебя виде́ния материализуются. Я, кажется, видела больше, чем мне положено.
Он вынырнул из тяжких воспоминаний и тоже залился краской:
– Да уж. Неловко вышло.
– Дар-то сильный. – криво улыбнулась она, – Не хочешь выбрать профилем прошлое?
– С таким профилем надо квалификацию другую защищать, да и министерство мне не светит.
  
– Министерство внутренних дел…
– Не с «прошлым» – мотнул он головой, – Ты сейчас меня пытаешься из колеи выбить? Переориентировать, чтобы я с состязаний слетел?
– Может, и так. – хмыкнула она.
***
И всё же среда без завтрака с Эль стала хмурой.
Впервые понадобилось утеплиться, повезло, что уютная осень затянулась. Припоздавший первый снег решил наверстать упущенное время и валил, не прекращая, застилая холмы. Конечно, Виктор о погоде знал заранее, будучи одним из уже опытных предсказателей, а потому хорошенько подготовился, и даже кое-что взял про запас.
Он расположился на привычном месте в дирижабле, вокруг смех и гомон однокурсников. Эльза показалась за минуту до отлёта, укутанная в скромную шаль. Румяные щёки и снег на пышных ресницах – Виктор отвёл глаза, чтобы не пялиться.
Она села по другую сторону от прохода среди не самой спокойной публики.
– Ну что, снежная конфетка, – обратился к ней Бойл, – Отогреть?
Эль лишь зло прищурилась:
– Мозг свой крошечный отогрей.
– Зубастенькая моя, леденец, а не девочка! – и он сделал неприличный жест, от которого Виктор ощетинился.
Но Эльза закатила глаза, не вступая в перепалку. Да и заревел двигатель, дирижабль резко оторвался от земли, хорошенько встряхнув пассажиров.
– Держитесь, котятки! – из рубки забасил капитан, донёсся запах терпкого табака, – Кто позавтракал – тот глупец! Блюём только в бумажные пакеты!
– Где взять-то?
– Не мои проблемы.
Снежные перемёты были повсюду на станции, пришлось хорошенько помахать лопатами, чтобы пройти к городу. Любимое кафе свернуло летник, но внутри казалось невероятно уютно, Виктор лишь горько улыбнулся мысли, что без Эльзы и аппетита нет – прошёл мимо.
На метеостанции работа шла полным ходом, адептов завалили дополнительными заданиями, времени на перерывы не осталось. Виктор выкроил пару минут и пошёл заварить чай, но не только себе.
Поставил лишнюю кружку перед занятой Эльзой, она лишь подняла подуставшие глаза и потёрла переносицу.
– Спасибо. – кротко проронила и непонимающе посмотрела на свёрток рядом. Виктор просто кивнул, мол разверни.
Недоверчивые жесты, настороженность во взгляде немного смазала удовольствие молодого мужчины от подарка. Внутри  оказались тёплые мягкие рукавицы с отворотами. Подкладка – слой меха, сверху изображены чудесные пушистые совы. Эльза похлопала ресницами и молниеносно натянула рукавицы на обветренные ладони. Её напряжение вибрировало в воздухе, она смотрела то на руки, чудом спрятанные в тёплом меху , то на Виктора:
– Я не отдам! Ни за что на свете! Они мои!
Он громко рассмеялся, выбитый из колеи такой репликой.
– Да расслабься ты, ну не подразнить же я пришёл! Твои-твои!
– Это ничего не меняет: мы всё равно соперники, все дела....– настороженно прищурилась она, но снова перевела взгляд на рукавицы, откровенно любуясь, но не находя слов.
Однако они были не нужны: Эльза от некоторой агрессии перешла в умиление, потом зелёные глаза и вовсе стали печальными. Она села на стул и просто смотрела на обновку, гладила, рассматривала.
Виктор не стал мешать. Всё, что хотел, он получил – эмоции, а потому развернулся и пошёл дорабатывать остаток своих часов. Вроде как в желудке объявилось тянущее ощущение голода, а всего-то и надо было…
Город вычистили за время рабочего дня. До дирижабля оставалось полтора часа, которого как раз хватило бы на полдник.
Дарм двинулся к уличному ларьку с готовой едой, взял себе свежей выпечки и горячий напиток со специями. И просто пошёл по улицам, созерцая его мерную, но уютную жизнь. Небольшой городок, гостеприимный, все друг друга знают, никаких происшествий. Работа здесь налажена давно, каждый знает своё дело и никогда не откажет в помощи другому.
В переулке на площади играли музыканты, да так задорно и чисто, что Виктор не упустил возможности пойти послушать. Шёл не спеша, подмечая скопление людей. И через толпу виднелась танцующая фигурка, она крутилась словно юла, ловко беззвучно переступала с ноги на ногу, россыпь таких знакомых волос ворожила.
И сердце участилось, а глаза ловили каждое мелькание, будто чудо – так необыкновенно волшебно танцевала Эльза. С чего ей вообще пришло в голову танцевать посреди площади? И вроде это странно, но на самом деле так знакомо для Виктора, даже глаза защипало от воспоминаний о Фелис Тефлисс, которая не искала оправданий танцу, а всегда тащила внука в самый эпицентр музыки, говоря лишь «Вик, это настоящее! Просто смотри сердцем!».
А сердце уже сходило с ума.
Зрители поощрительно выбивали хлопками ритм, уличные музыканты задорно покрикивали, атмосфера стала настолько азартной, оживлённой, что остаться в стороне невозможно.
А Эльза была прекрасна, как нимфа или фея. Будто сама стала музыкой, но совсем другой мелодией, нежели когда-то Фелис Тефлисс – оттого не менее прекрасной. Платье сползло с острых плечиков, притягивая к себе взгляд, юбка не успевала подчиняться гравитации, обнажая волшебной грациозности ножки в кожаных полусапожках.
Виктор пробрался в первый ряд и тоже захлопал, тут же ловя задорный взгляд Эль. Она на секунду сбилась с ритма, но он помахал головой и одним взглядом велел продолжать. Только девушка всё равно растерялась.
– Идём? – она поманила Виктора к себе,– Станцуй!
– Нет-нет, я не танцую!
– Я научу!
– Испорчу всё твоё соло… – упрямо продолжил он и улыбнулся, – Продолжай…
 И публика вторила, вынуждая не останавливаться.
И Эль кружила, вилась гибкой ивой, преображаясь в каждом движении, творя магию. У Виктора даже закружилась голова от этого зрелища. Он словил себя на чётком ощущении, что пропал. Назад дороги нет, и, кажется, дорога сменила курс настолько радикально от изначально заданного вектора, что и подумать страшно. Теперь это не прямая линия, а извилистая, или даже не линия вовсе, а точка в пространстве – магнит, который очень быстро перемещается.
И вот он, а точнее, она: центр притяжения – Эльза.
С осознанием пришла тоска, хотя моментом он искренне наслаждался. Настолько, что запомнил каждую деталь, лишь доводя всё до совершенства – мысленно отодвигая чужих людей из фокуса внимания, оставляя только Эльзу, музыку и себя.
Сердце билось в ритм танца, синхронизируясь с каблучками Эль. Виктор мог буквально потрогать плетение магии, но так боялся сделать движение.
И вдруг странная тяжесть зависла в воздухе, буквально продавливая узор волшебства вокруг танцовщицы. Люди невольно стали расходиться, буквально за спиной почувствовался источник давления. И секундой позже тяжёлые хлопки.
Виктор обернулся.
Позади толпы стоял ректор, недобро поглядывая за действом. Дорогое пальто с меховым воротником, шапка по последней моде из лоснящегося чёрного меха, подмышкой зажата свежая газета. И рядом стоял клерк с любопытно-бегающими глазками. Вдруг из-за пазухи показалась фотокамера с заводом – журналист! – но Крафт, не отрывая глаз от маленького представления, перехватил аппарат с мягким замечанием:
– Не стоит, милейший. Пусть ваши глаза радуются, незачем вспышек камеры.
Ледяной тон, звенящий. Эльза вынырнула из танцевального морока, и музыка зафальшивила.
  
Виктор невольно сделал шаги наперерез Эльзе, закрывая ту спиной, и тогда ректор медленно перевёл на него взгляд, будто на блоху или на плесень:
– Дарм. Как без вас. Всюду-то вы успеете.
– Сопровождать юных особ кто-то должен, разве нет?
– Сопроводили? Куда? – и неприятная полуулыбка, – А я вот тоже пришёл за юной Эльзой Эйс, – он кивнул на корреспондента, – Вами, Эйс, заинтересована газета, уж больно таинственна ваша история. Интервью просят.