14-я колония (ЛП)

«Это кошмар», — сказал пожилой мужчина. «Тот, который, как я думал, давно закончился».
Это было снова. Ссылка на что-то в прошлом.
«Может, я не ясно выразился», — сказал он. «Мне нужна информация, и она нужна мне быстро».
«Чем ты планируешь заняться?» — спросила Сью. «Арестовать нас?»
«Конечно. Почему нет? Мы можем начать с трех убитых вами мужчин. Самооборона или нет, пусть решит жюри. А вот только обвинения положат конец твоей военной карьере.
«Не нужно угрожать», — сказал Бегин.
«Что было такого важного, что Питер Хедлунд пытался его защитить? А что ты выкопал снаружи?»
Пока он задал четыре вопроса и не получил ответов.
«Мистер. Дэниэлс…
«Почему бы тебе не называть меня Люком», — сказал он, пытаясь снять напряжение.
Бегин пристально посмотрел на него. «Мистер. Дэниелс, все это для нас довольно сложно. Это вовлекает общество, и это всегда было частным. Я генеральный президент общества. Его голова. Я в долгу перед этим».
«Затем вы можете объяснить все это ФБР, Секретной службе и ЦРУ, которые все захотят допросить вас и изучить все записи общества».
Он позволил этой угрозе утонуть.
«Папа, тебе нужно рассказать ему, что это такое», — сказала Сью. «Нет смысла хранить больше секретов. Посмотри, к чему это привело».
Бегин уставился на свою дочь через всю комнату. Это было первое, с чем она сказала, что Люк действительно согласился. Может быть, реальность наконец-то установилась. Каждый кайф сопровождался падением, и убить никогда не было легким делом, кем бы ты ни был.
Его хозяин жестом направился к дверному проему и пошел через него. Они вошли в длинную узкую кухню с окнами, выходящими на залив. Справа открывалась небольшая комната, за которой выходила стеклянная дверь. Ветер гудел прямо за его рамой, толкая продолжавший литься дождь.
Прихожая.
У его детского дома в Теннесси был дом, которым он и его братья хорошо воспользовались. На деревянном полу поверх слоя газет лежала пластиковая коробка, покрытая слоем грязи.
«Я откопал», — сказал Бегин.
Люк наклонился и приподнял крышку. Внутри лежали связки непрозрачного пластика, обернутые вокруг чего-то, похожего на книги и бумагу.
«Что это?»
«Секреты, которые, как думал Питер Хедлунд, он должен был защищать».
 ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ 
Стефани скользнула на один из стульев, окружавших овальный стол в Кабинете Белого дома. Еще девятнадцать охраняли его периметр, но лишь немногие были заняты. Присутствовали действующий президент и избранный президент, а также новый назначенный генеральный прокурор и Брюс Литчфилд, действующий генеральный директор. Эдвин Дэвис тоже был там, вместе с Коттоном и Кассиопеей, которых она была рада видеть. Не было времени на шутки. Она вышла прямо из машины, которая застала ее на 7-й улице, в конференц-зал.
Это был ее первый визит в комнату, где на протяжении десятилетий президенты встречались со своими кабинетами. Она знала историю о столе, купленном Никсоном и подаренном Белому дому. Президент всегда сидел в центре овала, напротив вице-президента, спиной к Розовому саду, его стул был на несколько дюймов выше остальных. Члены кабинета были распределены по местам в соответствии с датой создания их отдела, старейшие из которых располагались ближе всего к президенту. Каждая администрация выбрала портреты для украшения стен, несомненно, вдохновляющие. Прямо сейчас Гарри Трумэн, Джордж Вашингтон, Томас Джефферсон и Теодор Рузвельт несли вахту. Но она знала, что это, скорее всего, изменится на следующей неделе.
Без вице-президента, избранный президент Фокс сидел напротив Дэнни. Все остальные выбирали сторону в зависимости от своего начальника. Она подошла к концу овала справа от Дэнни, Личфилд между ней и президентом, в то время как Коттон и Кассиопея заняли нейтральную позицию на противоположном конце овала.
После серии представлений Фокс сказал: «Вы упомянули, что это срочно».
Она уловила снисходительный тон: «Как что-нибудь может быть срочным в такой поздний час твоего семестра». И манера поведения. Как учитель, подбадривающий немного отсталого ученика. Но Дэнни, казалось, сохранял хладнокровие. Она знала, что он и Фокс не похожи друг на друга. Физически Дэнни был высоким, широкоплечим, с густыми густыми волосами и проницательными глазами. Что заметил один наблюдатель? Огромная туша с кремневыми глазами. Фокс был невысоким, поджатым, поджатым и серьезным, с пепельно-серыми волосами и водянисто-голубыми глазами. Судя по тому, что она читала, он считал себя интеллектуалом с северо-востока, прогрессивным финансовым человеком, но консерватором в обществе. Дэнни был южным человеком до мозга костей и был абсолютно прагматичным. Ученые мужи годами пытались пометить его, но ни один из них не увенчался успехом. Насколько ей известно, эти двое мужчин не знали друг друга, и их отчуждение усугублялось тем, что они принадлежали к противоположным сторонам и ни черта не были обязаны друг другу.
 
«У нас складывается ситуация, — сказал Дэнни. «Один этот идиот, сидящий рядом со мной, знал, но решил, что это не наша проблема».
Она улыбнулась его упоминанию о Литчфилде, который ничего не мог сказать.
«Я понимаю, — сказал Фокс, — как вы могли быть раздражены тем, что мы одобрили увольнение мисс Нелл, но у нас была договоренность, что все будет хорошо у моих людей, особенно в такой поздний час».
«Последний раз, когда я смотрел, Личфилд работает на меня. И ваша птичья собака была повсюду, отдавая приказы отступать. Напротив, я мог бы добавить к своим прямым инструкциям».
Литчфилд уверенно сел в своем кресле.
«Он сделал то, что я ему сказал», — сказал представитель AG. «Я бы все равно уволил ее на следующей неделе».
«Иди к черту», ​​- сказала Стефани.
Фокс, Литчфилд и новый генеральный директор посмотрели в ее сторону. Даже Коттон казался немного шокированным. Кассиопея только улыбнулась.
«Я полагаю, что раны заживают лучше, если их не открывать постоянно», — сказал ей Фокс. «Прошу прощения за этот комментарий».
И если ее неуважение его оскорбило, Фокс этого не показал. Вместо этого он снова обратил свое внимание через стол на своего равного. «Почему мы здесь?»
Дэнни объяснил все, что знал о Зорине, помощнике дурака, и 20-й поправке. Она добавила то, что узнала в доме Криса Кокса, а Коттон рассказал о том, что произошло в Сибири и Канаде. Поскольку Дэнни ничего не сказал о том, что только что произошло в парке, она последовала его примеру и оставила это при себе.
Когда они закончили, Фокс откинулся в кресле. «Ничего из этого не звучит хорошо».
«Добро пожаловать в мой мир», — сказал Дэнни.
Фокс взглянул на своего заместителя генерального директора, затем на Литчфилда, спрашивая мнение любого из них.
«Мы мало что знаем, — сказал Литчфилд. «По большей части это домыслы. Кажется, самые важные вопросы: во-первых, существуют ли еще ядерные устройства тридцатилетней давности, и, во-вторых, жизнеспособны ли они».
«Русские определенно думают, что бомбы здесь», — сказала она. «Они разработали вещи, которые прослужат долго. Так что мы не можем рисковать, что они не работают».
«Но вы не знаете, что они существуют», — сказал новый AG. «Все это могло быть ничем, охота на диких гусей. Перенаправление Москвой на что-то другое».
«Мы не можем рисковать», — сказал Дэнни.
Фокс выглядел заинтригованным. «Что ты хочешь чтобы я сделал?»
«Давайте перенесем инаугурацию в неизвестное место. Вы приносите присягу там в полдень, как того требует Конституция, тогда у нас не будет проблем».
Никто не сказал ни слова.
Наконец Фокс покачал головой. «Я ценю то, что вы говорите. Я действительно так делаю. Но перенос приведения к присяге в столь поздний час вызовет только миллион вопросов, и мы не сможем сохранить это в секрете. На данный момент мы даже не знаем, является ли это реальной угрозой. Первый месяц моего правления был потрачен на то, чтобы кабельные новостные каналы анализировали, размышляли и гадали о том, что мы сделали. Мы никогда не получим сообщение. Я не могу начать свое президентство с нависшим надо мной».