Зов девы. Да распахнутся крылья (СИ)

Ну да, магия там, или что, да вот если сможем всё преодолеть, будущее наше сейчас на волоске висит. И диплом академии очень даже вкусный пряник, чтобы его выпускать.
Я ловила отголоски нервозности девушек, а сама флегматично пожала плечами, мол надо обсудить, так надо. После всех треволнений обучение беспокоило в последнюю очередь.
— Я договорился с профессорами, всё же среди них есть и наш брат, — ректор подмигнул сыну, — они предоставят все необходимые материалы, и у вас будет возможность сдать теорию изучаемых предметов. Либо, второй вариант — оформляем академ и возвращаемся к учёбе в следующем году, кстати, он же запасной, если сдать предметы не получится. Не забудьте и о пересдаче, которая тоже возможна.
Я почувствовала облегчение в сердцах подруг. Да, как бы они ко мне ни относились, но были и оставались моими подругами и не только по несчастью.
— Слава богу, — Оля расслабленно повела плечами.
Девушки восторженно подхватили.
— А теперь к вопросам таинственного характера… — ректор сразу же подобрался. — Нам нужно многое обсудить.
Так мы и узнали, что кроме пропущенного времени, Александр остался жив, но отдан под суд. Его ждёт тюремное заключение. Катерина пыталась выслужиться перед Змеем, о котором ничего не известно. И заодно то, что в последнее время замечались магические всплески, которые несли за собой неконтролируемую агрессию и сражения магов-одиночек.
Мы переглянулись с Яной. Дождавшись моего кивка, Златовласка рассказала всё, что мы узнали о бессмертных проклятых Раяне и Заре, согнанных в мир смертных, о Чёрном Змее, о истинной природе хранителей родовых колдуний и, конечно же, о сути обряда, которому начало положила Лилит, в порыве помочь своей дочери.
Как и ожидалось, в меня врезались все взгляды присутствующих.
Я игнорировала их, всё также сидела на подоконнике и даже болтала ногой. А вот Лили недовольно взъерошилась и зашипела:
— Моя хозя-яйка хорррошая, мяу-у. Сильная, мяу-у. Невозможно разделить всё на чёрррное и белое, мяу-у.
— Не ругайся милая, — Василиса Ивановна плавно подошла ко мне и заглянула в мои глаза, — каждому из нас присуща тёмная сторона, в той или иной части. Просто надо правильно расставлять приоритеты.
Это услышали все, а вот я совсем иное.
«Я помню тебя девочка, ты со всем справишься. А мы поможем».
Я ошарашенно заморгала.
В каком это смысле, помню?!
— Кхм, — прокашлялся Андрей, — девочки, вот только от ваших родных, потерявших вас мы отбились мнимой вашей практикой в дремучем захолустье, где перебои со связью.
Девчонки подобрались и забыли обо мне и природе моих сил. Вихрем они вылетели из комнаты. В ближайшее время они будут заняты успокаиванием родителей и выдумками придуманных историй.
Я же не спешила за мобильником. Никто не знал, что меня из дому выставила со скандалом родная мать…
— Ты знаешь, где меня найти, — Василиса Ивановна по родному приобняла меня и тихо ушла.
Не проронив ни слова, ушёл и ректор.
Я видела переглядки Яны и Андрея, меня оглушали их чувства…
— Милуйтесь, голубки, — хмыкнула я, спрыгивая с подоконника.
— Надь, нет, я…
— Кхм, Надя, мы…
Не знаю, что они там мямлили ещё, я махнула рукой и скрылась за дверью. Они не могут скрыть чувств от окружающих, от эмпата тем более.
А может это не такой уж и плохой дар?
***
— Надя, ну хоть выйди в сад, подышать воздухом! — Яна нагло выхватила учебник у меня из рук и закинула на полку. — На, хоть булку съешь.
Её слова не разнились с действиями и в мои руки был всунут пакет с ещё тёплой выпечкой.
Наверняка Андрей скакал в пространстве и раздобыл очередные припасы сладкого для своей Златовласки.
Яна нервничала не меньше моего и заедала волнения, мне же, наоборот, кусок в горло не лез и я хлестала кружками кофе.
— Какие булки?! Сухомятину ей прекращай впихивать! — в комнату вошла с подносом полным еды Оленька.
Я озадаченно уставилась на тарелку с супом. Нервно перевела взгляд на девочек.
Что происходит?
Почти две недели меня все, кроме Яны и её семьи, Андрей собственно ей мужем уже приходится, да, подруга призналась мне в содеянном обряде единения душ, удачно избегали меня. Даже мать больше не звонила.
 
Да, попыталась поговорить с роднёй, но не сложилось. Мать обвинила в том, что не смогла внятно объяснить, что практика взаправдащняя, и что я вовсе отбилась от рук. Не понимаю, почему так резко изменилось её отношение ко мне. Поэтому разговор о важном был отправлен в отставку на неопределённое время. Звонила только Дарька, но наши разговоры стали скупы, и сестра это чувствовала. А я не могла с ней поделиться наболевшим, как и приехать не могла, боясь встречи и непоправимого исхода. Отцу же позвонить — рука не поднялась.
Я заглушала свои чувства и отвлекалась от быстро приближающего дня обряда так же, как и девушки — усиленно переписывала чужие конспекты и окопалась в учебниках. Может, я на сессию не попаду даже, но голову занимает отлично.
«Боже, кожа да кости».
Я ойкнула, услышав Олины мысли. Всё не привыкну к чужим мыслям в собственной голове. Поэтому-то и избегаю людные места. Белослава учит управлять собственным даром, но пока выходит плохо.
Сейчас же я чувствовала искреннее беспокойство и заботу девочек, что сильно сбивало с толку. До сих пор мне казалось, что меня боятся.
— Слушай, Надь, я понимаю твоё нежелание общаться с нами, но, может, хватит? — Оля поставила поднос на мою тумбу и уселась на мою кровать, предварительно нагло откинув мои ноги в сторону.
Я часто-часто моргала.
— Наша Курочка-наседка права, — дверь снова распахнулась и вошла Алиса, — как бы там ни было, ты всё та же Надюха, которую я знаю, а не чудовище, как шипели некоторые.
Я вздрогнула от слов Рыжей, но не ответила. Живот скрутило спазмом. Почувствовав аромат супа, поняла, что есть хочу зверски, а сухие перекусы и кофе литрами с трудом поддерживали меня.
Всхлипнув, от потока чужих светлых и искренних чувств, я стряхнула набежавшие вдруг слёзы. Как странно, я даже не плакала до сих пор, а сейчас готова разреветься.
Стараясь не задеть сидящую рядом Оленьку, села и быстро заработала ложкой.
Девочки молчали, но я глохла от их нескончаемых мыслей, в которых да, да, нет, проскакивали и мысли о приближающемся тридцать первом декабря.
— Уже завтра…
Проглотив последнюю ложку супа, я переключилась на тарелку с жареной картошкой. Проглотила порцию также незаметно и запила всё обжигающим чаем.
В душах девочек зашевелилось волнение, но они ничего не сказали.
— Может, ещё булочку?
— Ик.
— Мяу-у, я буду! — Лили протиснулась в приоткрытую дверь, Рыжая так её и не закрыла.
Лили, в отличие от меня, сбегала на прогулки, хотя я то знала, что конечным пунктом были подземелья, откуда она приносила мне свёртки от Видославы.
Дева передавала обучающие руны различных обрядов, которые я учила вместе с Белой.
И сейчас на её ошейнике висел пергамент, защищённый магией от повреждений любого характера.
Лили ухватила лапками, протянутую Яной булку, и заурчала, вгрызаясь в выпечку.
— Никуда я завтра не пойду! Даже не начинай! — раздалось визгливое в коридоре. Мимо приоткрытых наших дверей пробежала Арина.
— Она не смирилась, — тихо проговорила Яна.
— Будто вы приняли всё окончательно, — хмыкнула я. — Спасибо Оль, — я смущённо посмотрела на юную Музу, — я и не думала, что настолько голодная. За нервами вообще как-то и не хотелось…
— Аппетит приходит во время еды, — Оля сверкнула своими глазищами цвета жареного кофе, и затеребила чёрную прядку волос.
Волнуется, и я слышу это.
— Девочки, вам не обязательно…
— Нет! — Рыжая стукнула кулаком о косяк, заглушая физической болью душевную. — Раз начали вместе, пусть и не хотели, вместе и закончим.
— Лис, я же чувствую ваши эмоции, слышу истинные мысли. Нам не оставили выбора, это так. Но, можно побыть и эгоистками, ведь про вас не оговаривалось в предначертанном Лилит.