Предательство между нами (СИ)

Он все для себя решил. Он уже поставил точку, да только доказательств не хватает, чтобы раз и навсегда вышвырнуть меня из своей жизни. Это мне интуиция подсказывает.
Оказавшись в нужном этаже, я иду в сторону палаты бабушки, где вчера побывала не мало времени. Дверь приоткрыта и я останавливаюсь, услышав тихий женский голос.
— Все в порядке с бабой. Да. Ты бы полегче. Знаешь, совесть хорошая штука, — пауза. — Понятия не имею, что ты наговорила, раз женщину до такого довела... Всегда надо оставаться человеком. Давай, пока, мне работать пора.
Наговорила... Опять моя интуиция меня не подвела. Бабушке что-то обо мне наплели. И раз она так настаивала, чтобы я пошла к Виктору, она не поверила словам той стрекозы. А это явно Настя.
Черт. Знать бы ещё, что ей надо и для чего это делает. Ради денег? Не знаю... Я бы никогда в жизни не стала рисковать собой, какой бы огромной сумма не была. Если бы не Антон, подумала бы, что она втюрилась в Виктора и его добиться хочет. Однако я сразу вспоминаю слова ее подружки о том, что Настя замужем, так ещё и беременна. Может, от Антона?
Бесшумно захожу в палату. Медсестра оборачивается, замечает меня. Вздрагивает от неожиданности. То краснеет, то бледнеет, явно размышляя, что я могла услышать ее разговор. Да только надави я на нее сейчас, уверена, она ни хрена не расскажет. Лет двадцати семи, возможно чуть старше. Как раз ровесница Насти.
— Простите... Я не услышала, как вы зашли, — отмирает она. Сразу опускает глаза.
Смотрю в упор, не отвечаю. Хотя тянет задать пару вопросов.
— Как вас зовут?
— Меня? А... Татьяна, — сглатывает.
— Татьяна... — повторяю. — Татьяна, передайте, пожалуйста, Анастасии, что она рано или поздно за все расплатится, Окей? Жизнь — она такая штука... Не поймёшь, когда улыбнется тебе... А бывает... как ударит в самый неожиданный момент... Второе гораздо больнее бывает... И Анастасию настигнет бумеранг.
Девушка поспешно кивает несколько раз и выходит из палаты, закрыв дверь. Она не такая дрянь, как та Настя. И наговаривать, врать каждый божий день не умеет, судя по тому, что даже не стала отрицать, что разговаривала она с Настей.
Сажусь на стул рядом с кроватью бабушки, беру ее за руку и разглядываю лицо... Бабуль... Может, нам уехать отсюда? Как можно дальше? Раз и навсегда. Ты поможешь мне воспитать малыша, которого я однозначно рожу...
Глава 43
— Что у вас стряслось? — Олеся шокировано хлопает глазами. Обнимает меня, а затем уходит к окну. — Маш, ну, ты только не плачь, пожалуйста. Я тогда на тебя смотреть не могу. Не везёт нам с мужиками, ну что поделать, — разводит она руками.
Бабушка все ещё спит, а подруга говорит и говорит, не понимая, как мне сейчас нужна тишина. В голове и без того долбит от злости и ярости не только к Виктору, но и к самой себе. Во что я вляпалась? И за что мне все это? Где я совершила ошибку?
— Давай не будем обсуждать эту тему, — предлагаю я. — Не здесь.
Олеся понимающе кивает. Закрывает лицо ладонью, а потом качает головой. Ее глаза наполняются слезами, как и мои. Но не место слабости, не место истерике. Да, больно, но нужно терпеть. Нужно быть сильной. И спокойной, чтобы бабушка не догадалась и не испугалась, увидев меня в слезах.
— Бабуль, — шепчу, когда она сжимает мою ладонь, которая лежит поверх ее. — Как ты, бабуль?
Ее губы растягиваются. Она хочет улыбнуться, но получается у нее так себе. Лицо бледное, но такое родное и любимое...
— Машуль, ты пришла?
— Я, кто же ещё, — издаю нервный смешок и прижимаюсь губами к тёплому лбу бабули. — Соскучилась по тебе.
— Ты одна?
— Нет, с Олесей.
Бабушка оглядывается. Увидев Лесю, улыбается, но я вижу, как в ее глазах пробегает печаль.
— А где Виктор?
В этот момент будто несколько иголок в и без того больное сердце вонзают.
— Он на работе, бабуль. Рано утром поехал, — говорю спокойно, чтобы убедить. И по сути я не вру, однако ощущение, что каждое мое слово — ложь. Или я сама не верю, что ему действительно срочно понадобилось уехать в офис? Что у него там совещание...
 
— Приедет сюда?
— Надеюсь, — пожимаю плечами.
— То есть, ба, ты не рада меня здесь видеть? — подходит к кровати Олеся. — Ясное дело... Чужой стал гораздо роднее, — даже обиженно губы надувает, дабы обстановку разрядить.
— Ну что ты, Лесь, — слегка качает головой бабушка. — Просто я не думала, что он будет так равнодушен к моему здоровью.
— Он занят, бабуль. Честное слово! Вот как освободится, так точно приедет. Обещал...
Врать не хотелось бы, но у меня не остаётся выхода.
Бабушка не настаивает и не устраивает допрос. Лишь понимающе кивает, но я ловлю на себе ее задумчивые взгляды. Все пытаюсь понять, что с ней произошло, даже задаю вопросы, дабы она рассказала мне правду, однако тщетно. Ничего не говорит о том, что ее довело до инфаркта, но я-то знаю, что это все дело рук темной лошадки Насти, которая не пойми чего добивается.
— Я спросила у врача и мне сказали, что через пару дней тебя могут выписать.
— Зачем мне лежать тут ещё пару дней, Машуль, если я дома могу отдыхать в своей постели и чувствовать себя комфортно? Попроси их, чтобы выпустили меня пораньше, пожалуйста.
— Ну, родная, не веди себя как маленькая, — наклонившись к ней, целую в теплую щеку. — Я приеду за тобой через пару дней и сама отвезу домой. А пока нельзя отсюда уходить... Надо быть под присмотром.
Бабушка вздыхает, но быстро соглашается. Попрощавшись с ней, мы выходим из палаты. И, едва оказавшись на улице, Олеся закидывает меня вопросами, ответы на большинство из которых я сама не знаю.
Вытащив телефон из кармана, смотрю на экран. Разочаровавшись, отправляю его обратно. От Виктора ни звонка, ни сообщения, хотя уже обед. Отличный у него повод есть — совещание. Может каждый день на него ссылаться. Может там до глубокой ночи торчать... И не выходить со мной на связь. А потом сказать, что просто был занят.
Хотя... Я умом понимаю, что дело уже не в работе. Он стал отстраняться от меня, потому что внутри него засел червяк. Он сомневается во мне, считает, что действительно играю против него. Господи, от одной этой мысли так тяжело на душе становится. И адски больно.
— Ну, что у тебя там?
— Настя с бабушкой так поступила. Если буквально утром я думала, что наговариваю на нее, то теперь уверена. Услышала телефонный разговор медсестры. Меня уже все пугает, Лесь... Если она и в больнице нашла человека, через которого узнала о состоянии моей бабушки...
— Думаешь, она способна перегибнуть? Блин, хотела бы я увидеть ее вживую, а не только слышать о той стерве! — возбуждённо машет руками перед лицом подруга. — Пойдем, может сядем в том кофе? — кивает на противоположную сторону дороги.
— Пойдем.
Расположившись за дальним столом, я смотрю на время. И как оно летит, сама не замечаю. Проводим тут с Олесей несколько часов. Разговариваем обо всем на свете, обсуждаем поведение Виктора и приходим к выводу, что, возможно, в чем-то он прав. Но не во всем. Разговаривать ему никто не запрещал, но он решил отстраниться, вместо того, чтобы обсудить со мной всё происходящее вокруг нас.
— Думаешь, он и сегодня не станет с тобой обсуждать проблемы? Ну, хоть что-то сказать обязан... Ведь он не ребенок и должен понимать, что так продолжаться не может, — тихо проговаривает Леся, глядя мне в глаза.
— Не имею ни малейшего представления, дорогая, как он себя поведет, как поступит, — пожимаю плечами. — Но я так устала... Хочу на УЗИ сходить... Узнать, какой срок у моего малыша. Если Виктор не найдет время, можешь поехать со мной? Я переживаю. Не хочу идти в одиночку.
— Ну конечно, Маш. Но я думаю, сегодня твой бог секса даст объяснения. Хоть какие-то! Иначе, да, ты права... Ваши отношения идут под откос. Как бы мне не хотелось произносить это вслух, но что есть, то есть... Блин, а все так хорошо начиналось! Все было так замечательно! И на тебе, черт побери, в самый неожиданный момент такой удар под дых...