Илья Ильф, Евгений Петров. Книга 1

Волосы из прически лежали на столе, похожие на паука.
Столичная штучка. Выбритый лоб, бородка, литера-турно-артистически-художественное лицо, открытый ворот рубашки «апаш» и шарф из розового фланилета.
Дом, милый дом, родной дом. Я ходил по всему дому, обсуждал все квартиры.
В волнах одеяла.
Люди дальнего Запада (о лимитрофах). Уехал в солдатской шинели и вернулся через месяц послом, но говорить на родном языке не научился.
Физиономия американского миллионера, за которой нет ни Америки, ни миллионов. Физиономия ни к чему.
Пром-кооп-товарищество «Любовь».
Одеколон «Чрево Парижа».
Негрский танец «Чресла».
Как хорош товарищ Уманский!
А нам ходить с цинковыми мордами.
Щучий мех, который могут носить только дамы.
Завитков. Всераки. Бородатов.
Электрическими искрами сверкала замороженная штукатурка.
Нюансов. Пферд. Драдедамов.
Мадепаламовый галстук, роскошь юных лет.
Огонь-Полыхаев. Сольский-Плотский.
Шестигранный карандаш задрожал в его руке.
Профессор киноэтики. А вся этика заключается в том, что режиссер не должен жить с актрисами.
Разорились на обедах, которыми угощали друг друга.
Июньский-Июльский.
На чистой сливочной лирике.
Запертая дверь спасла плохую пьесу. Импровизация актеров была счастлива.
Человек, в котором неукротимое стремление к симметрии, к порядку.
Он не выносил катаклизмов.
Подсознательный насморк.
Трубчатые макароны, вермишель, суповая засыпка.
На желтой, свадебной машине ехал великий поэт.
Полноценный усач.
Человек в кино, похожий на Суворова, в бобровой шапке.
Это выше грабежа. 1001 ночь, 1001 ночь. Шанхай, Шанхай!
Кланялся в ноги очередному хлебодару.
Против кабинета заведующего художественной частью видна была огромная вывеска с золотыми буквами на черном, голландской сажи, фоне: «Уголовный розыск».
Посреди комнаты уборщица в валенках стряхивала термометр.
«О пожарах звонить по №»
«О растратах звонить по №»
Секретарь редакции, который был взят за одни только лучистые глаза. Дама, которая приглашала на похороны.
Молодой человек, только что сорвавшийся со скамьи подсудимых. Секретарша — Муся. Начальник, которому не повинуется аппарат. Телефон, визжащий, как пчела. Львы на пятом этаже. Надстройка дома.
Все зависит, в конце концов, от восприятия: легковерные французы думают, что при 30 мороза уже нужно замерзать, — и действительно замерзают.
Шляпами закидаем.
Столовая «И все, как один, умрем».
В городе не было кожи. Она вся ушла на портфели.
От постылых знакомых человек ушел в анабиоз на 100 лет. И, проснувшись, нашел их же.
Конкурс лгунов. Первый приз получил человек, говоривший правду.
 
Месть человеку, писавшему правила в уборной.
Зачем подвергаться анабиозу, когда можно переменить квартиру?
Не человек, а бурдюк, наполненный горчицей и хреном.
Все талантливые люди пишут разно, все бездарные люди пишут одинаково и даже одним почерком.
Грезидиум.
Дымоуправление.
Лжец. Шпора-Кнутовищев.
Тот час праздника, когда с деревьев сыплются электрические лампочки.
Емельянингс — киноактер.
Дворницкие лица карточных королей. Тонкая и сатирическая улыбка валета треф. Глуповатая немецкая красавица дама бубен с поднятыми бровями. Туз пик, похожий на одинокую репу. Малиновые ягодицы червей.
Зараженный трамвайный вагон. Трамвайный дифтерит.
Салон, стеклянная призма и бархатный громкоговоритель, будто в него говорит сам тенор Собинов.
В моде были кожаные бутылочки на ногах.
Стучал лысиной по паркету.
Старомодный человек — он пел цыганские романсы. Играл на бильярде и бегах.
Московская гурия.
Кот повис на диване, как Ромео на веревочной лестнице.
И пережил несколько тяжелых, поистине трамвайных минут.
Вор-вегетарианец.
Вакханюк, Вакханский, Вакханальский.
800-летие Тихого океана.
Глупый ангел.
Глаза у кота, как мишени.
Слезы, пролитые на спектаклях, надо собирать в графин и сохранять.
О Гаммере она еще слышала, но о Гомере ничего не знает.
Вышестоящий товарищ.
Белая лошадь, высокая и худая, бежит во весь опор.
Кино-барбосы и кино-барбоски.
Выдумывайте, что хотите.
На высокой лестнице в книжной лавке приказчик сидел, как скворец.
О нищих. Движение мысли. Нищий-бюрократ.
Нищие не лишены обыкновенных человеческих страстей.
Судя по сообщениям о нищих, можно подумать, что легче всего разбогатеть, сделавшись нищим.
Гр. Однобоюдов.
Омолодился и умер от скарлатины.
Не курил 12 лет, и все это время ему хотелось курить.
Муки человека, бросившего табак. Мысли о плачевной участи табачной промышленности. И так в жизни мало радостей. Жаль благородного занятия, чисто мужского и мужественного.
Последний промысел. Отдавать пса в женихи.
В нем жила душа гуся.
Бутылка водки, выкатившаяся из кармана у докладчика после пламенной речи.
Тусклый, цвета мочи, свет электрической лампочки.
Дом с флюгерами в виде флагов, львов.
По рублю с мозоли.