Маджериум. Инициация тьмой

Скай протянул мне мою куртку, и мы обменялись вещами. После теплой одежды парня влезать обратно в свою оказалось неприятно, и я зябко повела плечами, обхватив себя руками.
– К чему все эти эксперименты? – поинтересовалась я, пытаясь понять ход мыслей Монтего.
– На всякий случай. Вдруг меня не окажется рядом. Должен же быть хоть кто-то, кого Драг будет слушаться.
– Вряд ли он будет меня слушаться. Он же дикий. Точнее, полудикий, – поправилась я, вспомнив, что драггаст относится к смешанному типу бестиаллий.
– Ну хотя бы не слопает. Уже хорошо, – пожал плечами Скай. А потом вновь ухмыльнулся и предложил: – Ну что, готова покормить его?
Я ошарашенно уставилась на Монтего. От возмущения перехватило дыхание.
– Что? Покормить? Да ты издеваешься! – Я легонько толкнула парня в бок, а сзади послышался предостерегающий рык зверя. Ему явно не нравилось, когда кто-то обижает хозяина. – Ты только что отправил меня в лапы к голодному драггасту! А если бы он меня сожрал?
– Ну не сожрал ведь! – Скай широко улыбнулся, и на его правой щеке появилась обворожительная ямочка и, хоть я успела разозлиться, пыхтеть и обижаться совершенно расхотелось.
Монтего неожиданно сгреб меня в объятия. Уж не знаю, пытаясь сдержать мое возмущение или давая понять своему хищному питомцу, что его никто не обижает. Эффект все равно был один – зверь успокоился, а я растаяла в ласковых объятиях.
Потом мы отправились в ангар и раздобыли немного еды для драггаста. Насколько я поняла, Скай частенько наведывался в лес и добывал свежую дичь. Но сегодня был не тот случай, поэтому мы решили стащить что-нибудь из рациона чернокрылов. Этим чем-то оказалась пара тушек каких-то грызунов. Одного взгляда на их крохотные тельца и огромную голодную морду Драга стало понятно, что ему будет мало.
– Ничего, ближе к обеду распогодится, и мы съездим поймать кого-нибудь в лес.
Скай произнес это совершенно спокойно, а я вновь заволновалась.
– Ты уверен? Ну, что нужно ехать в лес. Там может быть опасно.
Я тут же вспомнила про ужасную червоточину, найденную нами недалеко от академии. Перед глазами тут же встало безжизненное тело Эбигейл, обнаруженное под грудой сваленных веток. И ее труп, лежавший сейчас в одном из «морозильников» целительского корпуса.
Мне стало не по себе. Воспоминания и жуткие образы вновь накрыли тяжелой лавиной. И как бы мне не нравилось просто проводить время со Скаем, надо было рассказать ему об увиденном.
Монтего, словно почувствовав перемену в моем настроении, бросил Драгу последнюю тушку и подошел ко мне. Положил ладони мне на плечи, стараясь успокоить.
– О чем ты хотела рассказать?
– Там, на опознании… – Из-за волнения слова выходили сиплыми, и я откашлялась. – Я увидела… заметила…
Скай стиснул мои ладони, а я подняла на него глаза, ища поддержки. Лицо парня было серьезным и сосредоточенным, но вместе с тем мягким. Я не знала, кто причастен к смерти моей соседки. Это мог быть кто угодно. Любой загонщик или другой маг, владеющий рунами. Но я точно знала, что могу довериться Скаю. Кому, если не ему?
– На ее шее были руны, Скай. Руны подчинения. Точно такие же, как загонщики наносят полночникам. Такие же, как ты нанес своему драггасту.
Взгляд Ская стал жестким, а брови сдвинулись к переносице.
– Ты уверена? Хорошо их разглядела?
Я кивнула и перевела взгляд на рога драггаста, украшенные рунами привязки.
– Покажи, какие, – попросил парень.
Я подошла ближе и коснулась знакомых символов, начертанных черной краской.
– Вот дерьмо!
Скай с нажимом провел по лицу и взъерошил рукой волосы.
– Кто-то еще знает? В смысле, кто-то знает, что ты знаешь? – Скай смотрел на меня очень серьезно, в его глазах читалась тревога.
– Я сделала вид, что не заметила. И ничего не сказала целителям.
– Это хорошо. Умница! – Скай сильнее сжал мои ладони и чмокнул в лоб.
Но у меня из мыслей никак не шел один вопрос.
– Думаешь, это ее убило? Ее убили руны, Скай?
Парень кивнул.
– Нанесение рун очень болезненно. И чем сильнее существо сопротивляется их природе, тем дольше и мучительнее протекает процесс. Это относится к любым рунам, не только привязки и подчинения. Поэтому нанесение магических символов на тела людей строжайше запрещено. Развитое сознание человека сопротивляется сильнее всего. И результат может быть непредсказуемым. Вплоть до летального исхода.
 
Скай говорил все это, а у меня перед глазами вставали ужасные картины страданий, которые могли выпасть на долю Эбигейл. Я ярко помнила то самое первое занятие в ангаре, когда нам показывали процесс привязки детенышей чернокрылов. И, Всевышний, неужели Эбби заслужила такую ужасную, такую мучительную смерть?
– Ты помнишь, в каком именно месте располагались руны? – вдруг спросил Монтего.
– Помню. На шее. Вот здесь, за ухом. – Я откинула туго заплетенную косу и показала парню то самое место.
– Н-да… Вряд ли она могла нарисовать их себе сама. В таком-то месте. И, если не ошибаюсь, Эбигейл носила распущенные волосы? Значит, руны пытались скрыть. – Скай осуждающе покачал головой. – Все это дурно пахнет. Очень дурно…
Я тяжело сглотнула.
– Я не знаю, кто это сделал и чего добивался. Но нам следует быть начеку. Это мог быть кто угодно. Адепт. Один из преподавателей. Кто-то из обслуживающего персонала. Даже кто-то, кто ходил с нами в лес, когда мы нашли ее тело.
От последней фразы меня передернуло.
Разум тут же начал прокручивать в памяти весь наш поход. Вспоминать, кто тогда был с нами, как вел себя, как отреагировал на найденное тело. Не было ли чего-то странного или подозрительного в действиях преподавателей.
Память услужливо подсунула эпизод, когда капитан Байрон содрал с дерева кору, уничтожая руны отвода глаз. Неужели он сделал это нарочно?
В такое не хотелось верить. Не хотелось даже думать об этом. Но ничего другого мне не шло на ум.
И тут, словно ответом на мои мысли, откуда-то издалека раздался крик наставника, заставивший меня подпрыгнуть на месте.
– Так, я не понял, а почему вы здесь, а не на тренировке?
Капитан Байрон подошел к загону и оперся локтями на ограду.
– Ну ладно Монтего, у него официальное освобождение, потому что надо держать в узде этого хищника. Но ты-то, Легран? С чего прогуливаешь? Или у тебя закончился испытательный срок?
Уж что-что, но я никак не была готова к тому, что мне станут выговаривать за пропущенное занятие. И не потому, что не заслужила. Если бы я поторопилась, то наверняка успела бы на тренировку. Но, Всевышний, о каких тренировках может идти речь, когда Эбби погибла? Когда где-то среди нас, быть может, в стенах этого корпуса или на территории этого самого полигона находится убийца?
Как вообще в таких условиях можно думать об учебе и пропущенных занятиях?
– Прошу прощения. Но я… – Вновь прокашлялась и решительно посмотрела на Джеймса Байрона, собираясь защищаться. – Я только что была на опознании. Минуту назад вернулась из целительского корпуса. И мне… И мне нехорошо… – нагло соврала и опустила глаза, надеясь, что мужчина не почувствует лжи.
Хотя это, в общем-то, и не было ложью. Мне и правда было не по себе, и время от времени накатывали приступы неконтролируемой паники.
– Ох… – наставник тяжело выдохнул и как-то резко убрал руки с ограды, отступая от загона. – Мне не сказали. Что ж, – он замялся, явно не зная, что нужно сказать в такой ситуации, – в таком случае сегодня можешь отдохнуть. Вернешься к занятиям, когда придешь в себя.
Капитан Байрон быстрым шагом пошел обратно к тренировочной площадке, откуда доносились возгласы студентов, делающих упражнения. А мы со Скаем переглянулись.
– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила тихо, и вновь посмотрела вслед удаляющемуся преподавателю.
– Угу, – буркнул Монтего. – Но я бы не стал делать поспешных выводов. У нас слишком мало зацепок.
– Если не сказать, что их совсем нет. Может, стоит поговорить с кем-то? – предложила я.