Маджериум. Инициация тьмой
– Даже не знаю, что на это сказать… Не пойдем?
– Нет. Пойдем, – уверенно ответила я, тем не менее край мужской куртки не отпустила.
Я обязательно должна была узнать, кто ошивался у загона. Плохое предчувствие сковало грудную клетку железными тисками, мешая вздохнуть полной грудью. Казалось, вокруг творится что-то недоброе, злое… Словно на Маджериум опустилась вязкая завеса тьмы. И кто бы знал, как сильно я желала, чтобы сейчас рядом оказался Скай. Он бы смог подойти к драггасту и убедиться, что все в порядке.
Но сейчас здесь были только мы с Питером. И нам не оставалось ничего, кроме как проверить мои опасения.
– Достал дичь?
– Да, конечно! – Питер протянул мне тушку какого-то пушистого грызуна, подвешенную за задние лапки.
Я взяла дичь и распахнула калитку загона. С гулко колотящимся сердцем вошла внутрь. Драггаст вновь забеспокоился. Не рычал, но я слышала, как длинный чешуйчатый хвост отбивает нервный ритм по деревянному настилу.
– Можешь посветить ярче? – попросила я Рэнкса и аккуратно, потихоньку, стараясь не спугнуть зверя, двинулась к навесу.
Огонек выхватывал из темноты очертания крупного хищника. Лоснящуюся шкуру, топорщащиеся вдоль хребта острые иглы шипов, крупные загнутые рога, клыки, выставленные вперед в устрашающем оскале. Звериные глаза неотрывно следили за нами. И если по мне драггаст лишь мазнул мимолетным взглядом, то с Рэнкса он глаз не спускал, и вновь тихо утробно зарычал, предупреждая об опасности.
– Стой тут. Дальше я сама, – дала команду парню.
– Уверена? Может, мне спеленать его обездвиживающим заклинанием? – предложил загонщик.
– Нет, пока не надо, но будь наготове.
Я сделала еще несколько шагов вперед, с замиранием сердца наблюдая, как приближается драггаст. Протянула вперед руку с угощением, пытаясь показать, что пришла с хорошими намерениями. И когда до бестиаллии оставалось расстояние броска, я швырнула дичь на мокрый песок загона.
Драг припал мордой к земле. Обнюхал угощение, все так же не спуская напряженного взгляда с Рэнкса. Потом аккуратно сомкнул клыки на тушке и, не разрывая зрительного контакта, пятясь спиной, двинулся под навес со своей добычей в зубах. Я проводила его взглядом и, лишь когда хищник поравнялся с навесом, заметила кое-что странное.
– Эй, Рэнкс, мне нужно больше света. Там что-то…
– Я что, по-твоему, стихийник? – фыркнул парень, тем не менее огонек пламени переместился чуть ближе, освещая то, что находилось под низким навесом.
Прямо на импровизированной лежанке, средь сухой соломы и выцветших желтых стеблей ярко выделялось несколько насыщенно-зеленых стеблей алдука.
* * *Первым делом с утра нас ждало объявление. Оно прогремело в каждом коридоре общежития и в каждой учебной аудитории. В холле первого этажа и студенческой столовой. На открытом полигоне и во внутреннем дворике между корпусами. И уже через минуту все до единого адепты Маджериума обсуждали главную новость сегодняшнего дня – введенный в академии комендантский час. Если до этого момента кто-то еще был не в курсе несвоевременной кончины Эбигейл Нортон, то теперь таковых не осталось.
Казалось, атмосфера в Маджериуме стала еще более мрачной. От былых шуточек и веселых разговоров не осталось и следа. И я вдруг остро как никогда осознала, что хочу сбежать. Хочу спрятаться от действительности, забыться и хоть ненадолго выкинуть все мрачные мысли из головы.
Но, как назло, все вокруг только и делали, что обсуждали убийство Эбби. Уж не знаю как, но слухи об истинной причине смерти девушки очень быстро просочились в студенческие ряды. Ребята то и дело опасливо озирались, сбивались в группы, боясь ходить поодиночке. Ощущение, что угроза нависла над всеми нами, неминуемо проникало в сознание. В каждую клеточку тела. Не давало шанса расслабиться ни на мгновение.
А тот факт, что Монтего не явился сегодня на завтрак, заставлял меня нервничать еще больше. Благо еще с вечера я все-таки набралась храбрости и узнала у Рэнкса номер его комнаты. Парни оказались соседями. И хоть Питер предложил занести Скаю куртку, я оставила ее себе. Решила, что это будет отличным поводом проведать парня и удостовериться, что с ним все в порядке.
Так что, быстро проглотив свой завтрак, я направилась обратно к жилым комнатам, надеясь, что успею проведать Ская до начала занятий. Нашла нужную дверь и замерла перед створкой. Оглянулась по сторонам, убеждаясь, что рядом никого нет. Отчего-то не хотелось, чтобы кто-то видел, как я стучусь в мужскую спальню. Это казалось жутко неприличным. Тем не менее я занесла ладонь и постучала.
Ответом мне была лишь тишина. И я на мгновение усомнилась в правильности своего решения.
Возможно, я поспешила? Может, Скай давно проснулся и отправился в столовую или на занятия, и мы попросту разминулись с ним где-то по дороге? Уже хотела развернуться и трусливо сбежать. Но вдруг с той стороны раздались тихие шаги и звук отодвигаемого засова. В дверном проеме появилась взлохмаченная голова Монтего, а весь его вид от заспанного лица до помятой рубашки говорил о том, что я своим стуком вырвала парня из объятий сна.
– Привет.
– Привет. – Скай натянуто улыбнулся и провел рукой по волосам, создавая еще больший беспорядок на голове.
– Прости, что разбудила.
– Уже утро? Вот бездна, сколько я проспал?
– Да. Уже утро. Но занятия еще не начались. И я… вот… – Мне стало немного неловко, и я протянула Монтего куртку, прикрываясь ей, словно щитом. – Ты оставил вчера в гостиной. А еще вот! Я захватила тебе завтрак.
Следом за курткой протянула два завернутых в бумажную салфетку пирожка, которые догадалась прихватить из столовой. Как знала, что Монтего ничего не ел со вчерашнего дня.
Скай улыбнулся. Теперь уже не натянуто, а тепло и мягко. Но вместо того чтобы забрать подношение, шире распахнул створку, приглашая меня войти.
– Проходи. У меня, правда, не убрано…
Кажется, я впервые увидела, как Монтего смутился. И в этот миг моя собственная неловкость испарилась, словно ее и не было.
Я крепче прижала к себе куртку, пряча улыбку за меховым воротником, и, вложив в руку Монтего пирожки, шагнула внутрь.
В комнате, и правда, было не убрано. Постель смята. Ботинки со спутанными шнурками валялись в разных углах. Книги были разбросаны где попало. Один корешок торчал из-под подушки, вот-вот грозя свалиться с кровати. На полу какой-то мусор, то ли шелуха, то ли… древесная стружка?
Я перевела взгляд на письменный стол, где полагалось лежать учебникам и письменным принадлежностям, но там обнаружилось нечто совсем иное.
– Ох, Скай! Это ты сделал?
Я свалила куртку на ближайший стул и подошла к столу. Тот был буквально завален деревянными статуэтками разной степени готовности. Вырезанные фигурки полночников, нюхачей, гарпий. Голова драггаста с загнутыми кручеными рогами. Тонкая изящная кельпи, к которой даже прикоснуться было страшно, такой хрупкой она казалась. В дальнем углу притаился иглогрив, свирепо ощерившийся десятком острых шипов. А чуть ближе долгохвост обернулся длиннющим хвостом, словно шарфом.
Какие-то заготовки были совсем грубые, черновые. Вырезанные резкими угловатыми фигурами и плоскостями. Другие более детальные, гладкие, доведенные до совершенства. Но в каждой из этих поделок непременно чувствовалась душа. В каждой словно была своя история, пусть то был даже кусок деревяшки со слегка обозначенной формой.
И теперь, глядя на этот стол, заваленный стружкой, ножами и изогнутыми лезвиями, я наконец поняла, почему, когда Скай рядом, я всегда чувствую этот запах. Запах сосновой смолы и нагретого дерева. Этой самой стружки, свернутой тугими кольцами и разбросанной по полу. Этот запах прочно въелся в его руки, кожу. Наполнял комнату, делая ее невероятно уютной.
И даже беспорядок перестал смущать, став частью естественного творческого процесса.
– Да так. Мастерю иногда, когда хочется чем-то занять руки.