Ад во мне
— Буду благодарен за чашечку крепкого чая и, если вам не доставит хлопот, какой-нибудь бутерброд. С ветчиной, скажем.
— Хорошо. Через минуту.
Быстро черкнула в блокноте и подошла ближе к девушке, сидевшей перед Кноксом. Они обменялись несколькими словами. Девушка попросила всего лишь стакан холодного молока.
Стюардесса остановилась перед Алексом.
— Что вам принести перед сном? — Ее было почти не видно в полумраке. Симпатичная и наверняка прекрасно сложена. Плотно облегавший костюм с вышитой над левой грудью эмблемой авиакомпании сидел, как влитой. Свет лампочки падал на руки, в которых она держала блокнот. Ухоженные, но лак на ногтях не блестел, был прозрачным и бесцветным.
— Если можно, чашечку чая и рюмку рома. Есть я не буду.
— Хорошо. — Она наклонила голову, записывая.
Волосы ее были гладко зачесаны и собраны сзади в пучок — так, видимо, требовала инструкция. Наверняка компания хотела, чтобы стюардессы выглядели элегантно, но без излишнего шика. В памяти пассажиров должно остаться их поведение, а не внешний вид.
— Туалет в конце самолета, верно? — спросил Джо, когда она закончила запись.
— Да, слева и справа. Здесь еще есть розетка для электробритвы, — показала она, — если захотите побриться, не вставая с кресла… Удобней, если болтает. Розетки есть и в туалетах, 110 Вольт.
— Большое спасибо!
— Мыло и полотенца в туалете подаются автоматически. Нажмите кнопку рядом с зеркалом, и появится мыло.
Джо кивнул головой и, когда стюардесса повернулась к Кноксу, взял свою дорожную сумку, потому что любил вытираться мохнатым полотенцем.
Прежде чем она успела задать свой традиционный вопрос, Кнокс быстро сказал:
— Ради Бога! Ничего не хочу есть. Только чашечку чая. Это все.
Алексу показалось, что его сосед говорил это слишком громко, словно по-прежнему нервничал.
— Хорошо, через минуту принесу.
Она прошла мимо двух рядов пустых кресел к двери в хвосте самолета. Алекс встал, держа в руках полотенце и кожаный несессер с бритвой.
— Послушайте!
Кнокс говорил шепотом, но в голосе его звучала тревога. Он приподнялся в кресле и жестом попросил Алекса присесть рядом.
— Прошу вас, на минутку! — прошептал он умоляюще.
Джо вздохнул и сел рядом с ним. Холодный душ, радость для тела, измученного жарой и тяжелым днем, по всей вероятности, отодвигался на неопределенное время.
— Извините! Я должен сказать вам кое-что… Именно вам!
Он придвинулся к Алексу вплотную, обдав его горячим дыханием.
— Кое-что важное для меня… Именно сейчас… Этот человек…
Дверь за ними отворилась, и вошла стюардесса, держа в руках большой поднос. На нем тихо позвякивала посуда. Каблучком туфли она ловко прикрыла дверь и остановилась перед ними.
Кнокс умолк с открытым ртом.
— Вам чай и ром, а вам только чай, правильно? — спросила она. Быстро поставила поднос на свободное кресло и выдвинула перед креслом Алекса столик. Джо встал.
— Сейчас вернусь к вам, — сказал он и быстро пересел на свое место.
— Влить вам ром в чай? — спросила Барбара Слоуп.
— Да, если вас не затруднит…
Она быстро наполнила рюмку почти до краев, осторожно наклонила над чашкой и вылила содержимое. Потом выпрямилась, улыбнулась и повернулась к Кноксу, перед которым поставила чай. Взяла свой поднос со свободного кресла и направилась дальше.
Алекс решил использовать эту минуту и улизнуть в туалет. Если успеть быстро помыться, то чай еще будет горячим, когда он вернется. Но Кнокс оказался проворнее. Забрав свою чашку вместе с блюдцем, он через мгновение уже сидел рядом с Алексом.
— Я… понимаю, что назойлив, но послушайте, — шепот звучал драматично. — Знаете ли вы, что этот молодой человек, который вошел в самолет последним, преступник?! Я хотел вам это сразу сказать, но она ходила от кресла к креслу, и не хотелось привлекать к себе внимание. Он мог бы заметить!
Руки у Кнокса так дрожали, что чашка задребезжала на блюдце, когда он прикоснулся к ней.
— Да, — спокойно ответил Джо так же тихо. — Я догадался, как только он вошел сюда. Но не понимаю, что нам от этого, особенно сейчас, перед сном? — Он слегка кашлянул.
— Как это? — Кнокс так поразился, что произнес эти слова громко, но тотчас перешел на шепот. — Значит, его пребывание на борту самолета вас не касается?
— Документы у него, должно быть, в порядке. — Джо сделал глоток. — Наверняка он уже отсидел свое. Иначе трудно себе представить, чтобы он мог легально появиться на борту самолета. А если полиция в этой стране ничего не имеет против его путешествия, то почему я должен этому противиться? Или вы? В конце концов это их дело, и они за это отвечают. А сейчас, если вы не возражаете, — он отпил еще глоток, — мне хотелось бы умыться перед сном. — Он кашлянул снова. — Я провел сегодня сумасшедший день. — Джо поднялся, но тут же вновь опустился в кресло, потому что Кнокс загораживал ему выход.
Кнокс, казалось, абсолютно не понимал намеков. Может, попросту не слышал.
— Умоляю вас! Он может быть опасным! Очень опасным!
— Мой дорогой… — Джо вздохнул на этот раз демонстративно. — Вы ведь знаете, что преступники для меня — не такая уж экзотика: откровенно говоря, я встречаюсь с ними не реже, чем с порядочными людьми, а то и чаще. У него цвет кожи, как у человека, давно не бывавшего на свежем воздухе и долго просидевшего в заключении. Даже если он выходил на получасовую прогулку, то оставшиеся двадцать три с половиной часа пребывания в камере обеспечили ему тот редкий оттенок кожи, который среди преступников известен как «загар господа Бога». Но то, что я об этом знаю, не делает сей факт для меня ни необычным, ни интересным. Остается лишь один вопрос: откуда вы об этом знаете и почему его присутствие здесь так вас беспокоит? А это настоящая тревога, ведь вы не положили в чай сахар. Хотя, мне кажется, что наша милая девушка забыла вам его дать. У меня есть еще два кусочка, хотите один?
Джо протянул ему маленький кубик, упакованный в белую бумажку с буквами БОАК и силуэтом самолетика.
— Никогда не пью чай с сахаром. — Кнокс провел рукой по лицу. — Вы меня не понимаете, мистер Алекс, он работал у нас!
— В копях?
— Да.
— И совершил там преступление?
— Да. И, видимо, именно сегодня его выпустили́. Если бы он вышел раньше, я бы слышал об этом. Вероятно, его сразу же выдворили из страны, и он возвращается домой прямо из тюрьмы. Они часто так поступают: после отсидки предписывают чужеземцу покинуть Южно-Африканскую Республику. Но он опасен! — снова перешел Кнокс на еле слышный шепот. — Вы его не знаете!
— Для кого опасен?
Джо допил чай и выпрямился, взяв в руки полотенце, висевшее на спинке кресла впереди.
— Для кого?! Для общества. Для меня! Прежде всего для меня! Прошу вас… Мистер Алекс, вы ведь эксперт Скотленд-Ярда, почти государственное лицо… Собственно, почти правительственное… ибо это английский самолет… Следите за ним! Умоляю вас! — снова его голос зазвучал громче, но тут же стих. — Он способен на самые страшные поступки — даже сейчас, еще сегодня, если узнает, что я здесь!.. А может, уже знает?.. Он не смотрел в мою сторону, но ведь завтра утром увидит, верно? И тогда может кинуться на меня!
— Способен на самые страшные поступки в отношении вас? — Джо вопросительно посмотрел на Кнокса. Тот допил чай и поставил чашку. — Почему именно вам он захотел бы причинить зло?
В полумраке Алекс всматривался в Кнокса. Этот человек был действительно напуган, в этом не могло быть никаких сомнений. Толстяк посмотрел на него и открыл рот, но по-прежнему не отвечал. Джо вспомнил об изумлении, с которым Кнокс всматривался в зале ожидания аэровокзала в ту «освобожденную теософку», которая сидела сейчас где-то далеко в начале салона. Тогда он тоже выглядел перепуганным. Может, это был просто безвредный сумасшедший, живущий в стране собственных иллюзий, — так, как другие живут в реальном мире? Но этому противоречила его профессия и поведение таможенников. Торговый агент компании по добыче драгоценных камней должен обладать здравым рассудком, иначе его не держали бы и недели на столь ответственной должности. Торговля драгоценностями не может находиться в руках маньяка. Существовала еще одна версия: прочитав в газете эту злосчастную заметку, а затем узнав Джо Алекса, Кнокс решил подшутить над ним, чтобы рассказать потом эту историю приятелям за кружкой пива, и придумал ему какую-нибудь ловушку… Но и этого, пожалуй, не могло быть. Только гениальный актер в состоянии сыграть такой испуг. В его поведении не было никакой фальши. Гениальным актером и талантливым импровизатором тучный представитель компании по добыче алмазов не был наверняка. Следовательно, он боялся по-настоящему. Почему? Ответ на это наконец дал сам Кнокс, прежде чем Джо успел его спросить.