Другим путём (СИ)

Тем временем. г. Рябиновск 
В этот день трикотажная фабрика наконец-то полностью выполнила заказ для «Алых беретов». Не только камуфляж, очень похожий на «Серый камыш», но и разнообразная молодёжная одежда. В первый момент юноши и девушки даже растерялись от такого изобилия — на каждого получился большой комплект из трёх-четырёх вариантов. Даже удивили кепками, которые кое-кто из «филинов» знал ещё по старому миру — бейсболки. Да ещё обувная фабрика, договорившись приехать в один день со швейной, привезла долгожданные кроссовки. Но не только «беретам» досталось — Шмелёва со Звонцовой использовали всю закупленную в Калачеевске ткань, одели и музыкантов, и группу подтанцовки.
Но такова русская натура — если дают указание «Ни метра ткани на выброс!», значит, так тому и быть: остатки легкой камуфлированной ткани угнали на нательное бельё. Мужское, дамское и даже бюстгальтеры. Шмелёва смотрела на эту гору дамских аксессуаров и не знала, что ей делать: то ли плакать, то ли смеяться. Ну ладно, девушкам из «беретов» оно со скрипом, но подойдёт, а вот для подтанцовки, для себя с подругами и музыканткам… Естественно, сразу же последовал звонок Мартыновой.
— Алла Борисовна, я, конечно, понимаю, что указание есть указание, но вот чтоб так… буквально…
— Ирина Сергевна, швеи больше не хотят рисковать своим местом на фабрике — слишком велика стала цена ошибок. Поэтому распределяйте, как здесь модно говорить — в нагрузку.
— Ну-да! Вы мне предлагаете под вечернее платье надеть камуфляж?
— Согласна, но под обычные брюки, которыми вы не брезгуете, вполне себе… Кстати, как только придёт партия импортных тканей, тогда уж мы развернёмся на всю катушку. У нас женщины по достоинству оценили новомодные стили всего. Каких только расцветок не вносят ткани… и как идут на ухищрения, чтобы даже из лоскутов пошить себе всё: от белья, до свитеров и кофточек. Иногда диву даёшься сообразительности русской души, — усмехнулась она в трубку телефона.
— То, что мы себе отдельно прикупили, за свои кровные, когда будет пошито?
— Думаю… м-м-м… завтра-послезавтра этот заказ мои люди выполнят. Там тоже не обошлось без курьёзов — не все поняли как нужно носить и под какие вещи. Да и по городу прошёл устойчивый слух, что швейная фабрика начала торговать новомодными вещами. Знаете, у нас начался ажиотаж. По сути, работаем в две смены: до шестнадцати часов — по официальным заказам, а вот после этого вытаскиваются свои закрома у каждой швеи, и они начинают работать как роботы — за двенадцать часов, по сути, две нормы. А на следующий день хвалятся, кто сколько продал — вещи улетают с космической скоростью… подруги, подруги подруг и так далее по цепочке. Ко мне приезжала даже Полина Юрьевна Остапова, — снова усмехнулась Алла Борисовна. — Оставила около двухсот рублей и даже сделала заказ, примерно на половину этой суммы. И это, Ирина Сергеевна, только начало.
— Думаете, в ближайшее время стоит ожидать наплыва из Калачеевска?
— Не сразу, но это будет. А если у нас есть возможность прорекламировать такие товары в местах повыше рангом, будет не просто толк, а настоящий бум в границах страны. Вот тогда и ткани будут первосортные и оборудование сможем поменять на качественное.
— Посмотрим, — уклончиво ответила ей Шмелева. — Пока обещать не берусь, но кое-кому позвоню, а вы всем коллективом скиньтесь на вещи в хороших расцветках. Думаю, что цена будет явно больше, чем по городу.
— Мы даже определились с названием марки, так что можем попробовать сделать оверлочную бирку на каждое изделие.
— Да? И как же вы теперь называетесь?
— «Ряба». А что, курочка — символ домовитости, женщинам будет приятно.
— Только мужчинам не нужны такие бирки! — захохотала в трубку Ира. — У меня муж точно не будет носить такое.
— Для мужчин имеется другое — «Медведь». Сразу веет солидностью.
— Отлично! Тогда готовьте начальный ассортимент, а я попробую прозондировать почву под будущие заказы.
8 декабря 1982 года. г. Рябиновск. Утро 
Получив вызов в Рябиновск, Голиков собрал свои нехитрые пожитки в два чемодана и рюкзак и тем же вечером был на железнодорожном вокзале. Проходящих поездов до Калачеевска отправлялось несколько, вот на самый ближайший он и взял билет. Кое-как промучившись остатки вечера и часть ночи в плацкартном вагоне, боясь проспать свою станцию, Игорь Станиславович вышел на перрон ночного города. К нему резво подскочили двое таксистов, у которых он расспросил о возможностях добраться до Рябиновска. Таксисты довольно подробно отвечали, но и своего не упустили — один из них перевёз Голикова с железнодорожного вокзала на автотранспортный по двойному тарифу. Совсем сникнув от предстоящего долгого ожидания утреннего открытия касс при такой холодрыге, Игорь Станиславович почти не реагировал на происходящее вокруг, но тут, в первый раз за всю поездку, ему улыбнулась удача — предприимчивый житель Рябиновска собирал незадачливых пассажиров для междугородней поездки, стремясь оправдать затраты на бензин. Таких пассажиров оказалось трое, и только Голиков следовал до конечной точки маршрута — остальные сошли раньше.
 
Рябиновск встретил его вьюжным ветром с сухой снеговой крошкой, что при жалком одеянии бывшего московского кардиолога грозило серьёзным простудным заболеванием. На счастье Игоря Станиславовича, его остановил патруль каких-то молодых людей в доселе невиданном им камуфляже и алых беретах. Узнав, кто он, откуда и зачем прибыл, полузамёрзшего Голикова препроводили в местную гостиницу. Едва он получил номер и залез в долгожданную ванну попариться после такого жуткого, по его меркам, дорожного приключения, неожиданно постучали в дверь. Чертыхаясь и недовольно сопя, он надел свой любимый махровый халат, вышел из ванной комнаты и проследовал к двери. На пороге стояла Ермакова, но взгляд у неё был явно озабоченный.
— Привет. Можно войти?
— Да, конечно… — он пропустил её внутрь.
— Игорь, извини, что вот так, с места в карьер, но нам нужна твоя помощь.
— Слушаю.
— Около сорока минут назад пьяный водитель грузовика устроил на трассе столкновение с автобусом. Пострадало много людей, часть из которых дети. Понимаю, что ты после дороги, и вижу, что не выспался, но здесь только два практикующих хирурга с небольшим опытом оперирования. Мы найдём две операционные и укомплектуем медперсоналом обе бригады, если ты согласишься помочь.
— О чём разговор! Подожди, я только оденусь!
— Не могу — дорога каждая минута. Внизу тебя будет ждать чёрная «Волга». Пожалуйста, не задерживайся… мало того, что у пострадавших есть серьёзные травмы, так они ещё и обморожены. Счёт идёт на минуты.
— Я скоро! — Голиков кинулся к чемоданам.
Эта печальная новость пришла в Рябиновск случайно — наряд «Алых беретов» как раз совершал объезд прилегающей к городу территории, когда местный житель остановил машину поперёк дороги и, выскочив навстречу, поведал об аварии, произошедшей у него на глазах. В тот день дежурило Пятое звено, старшим в машине находился Филиппов-младший, который сразу доложил в ЦСБ о крупной автоаварии. Через двадцать минут были подняты все службы, связанные с медициной. Пока ждали приезда трёх машин «Скорой», Валера с парнями из патруля разложил правое переднее сидение и, положив аккуратно двух пострадавших, двинулся к ЦРБ сам. По рации, недавно установленной в машине, он скоординировал свои действия так, что при подъезде к больнице его уже ждали медики. Остальные трое парней в это время помогали подоспевшим медицинским бригадам.
* * *
Голиков добрался до больницы, когда вокруг хирургического отделения собралось сразу несколько машин «Скорой». Поднявшись на второй этаж, он увидел стоявшую Ермакову с одним из молодых хирургов, которых обступило несколько медсестёр.
— Товарищи! Сейчас прибудет второй опытный хирург… — она скосила взгляд в сторону входной двери и увидела Игоря. — О! А вот и он! Знакомьтесь — Игорь Станиславович Голиков. Значит, вторая бригада полностью укомплектована. Обращаю ваше внимание, что мы занимаем смежные операционные… Это связано с тем, что могут понадобиться те самые уникальные приборы, о которых кое-кто из вас слышал, а некоторые видели в действии. Будем чередовать их применение. Понимаю, что в какой-то мере стерильность помещения будет нарушена, но у нас нет другого выхода. Контроль за работой приборов осуществляют два технических специалиста — супруги Невские. Они имеют право перемещаться между обеими операционными. Всё понятно? Ну, раз нет вопросов, начинаем переодеваться.