Раздразнить дракона. Интервью для Мэри Сью

Потом был его рваный вздох, пальцы уже не сжимали волосы, а лишь придерживали мой затылок, чтобы не отстранялась, чтобы продолжала.
Вот тогда я испугалась, что все же просчиталась. От моего испуга тело Брока вздрогнуло. Он сам отстранился, жадно глотая ртом воздух, словно вынырнул с глубины. Да и я была ничуть не лучше. Тяжело дышала, от страха подгибались коленки.
– Ты ненормальная, – только и выдохнул дракон.
– Сам не лучше. Думал, запугаешь? – взорвалась я. – Но все же отвращение оказалось сильнее. Не так ли?
– Победила, – честно ответил дракон. – Да, я та еще сволочь. Я просто хочу узнать правду, но связан этой проклятой клятвой. Я не могу причинить тебе вреда. Лишь напугать, перешагнув через себя, сыграв роль насильника. Но ведь именно так вы, люди, о нас и думаете. О каждом из нас.
– Белый лист, – выпалила я.
– Что? – не понял Брок.
– Я белый лист. На мне нет отметин ненависти к твоему крылатому племени, нет ни строчки, что писалась бы кровью драконов, никто из твоих родичей не жег меня огнем, я не участвовала в ваших войнах и интригах, я не знаю ровным счетом ничего. Это все, что я могу тебе сказать. Ах да, еще, если мне не удастся попасть к одному долбаному кнессу, я умру. А остальное – клятва, и по ее условиям я не могу ничего сказать, даже если бы захотела. – Последнюю фразу я добавила чисто интуитивно. Ведь если эти клятвы сродни закону, значит, они могут не только карать и загонять в кабалу, ими можно и прикрыться.
Брок посмотрел на меня с сомнением. А потом – я не поверила своим ушам – извинился:
– Прости.
– Простить?
Он упрямо сжал губы.
– Я не питала к тебе лютой ненависти, как ты отчего-то считаешь, – помолчала и добавила: – До этого момента. Но сейчас, чтобы простить… Расскажи о себе, о мире, возможно, когда я пойму тебя, мне легче будет это сделать.
– Поклянись, что ты не шпионка и не убийца, – вместо того, чтобы согласиться, потребовал Брок.
Как?! Как этот расчетливый манипулятор, что спрятался в сильном накачанном теле воина, умудряется гнуть свою линию? Даже когда проиграл?
Да такими, как Брок, управлять в сто раз тяжелее, чем автомобилем! Нет, я всегда знала, что при вождении за нос мужчин не прокатят купленные у гаишников права. Тут нужно соблюдать все правила, чувствовать сцепление, плавно нажимать на газ. Всегда помнить, что руля нет и тормоза слабые. Да еще и на поворотах часто заносит налево. Но даже с соблюдением всех предосторожностей я на недавнем тест-драйве полностью убедилась: авто по имени «Брок» едет туда, куда нужно ему, а не рыжей девице, что возомнила себя его водителем.
Я лишь покачала головой. Иногда, чтобы добиться своего, стоит уступить. Отдать малое, чтобы перехватить управление.
– Клянусь, чем хочешь тебе клянусь, что я никакая не наемная убийца и не шпионка.
Едва договорила – меня окутало сияние. Похоже, что у этого мира странная реакция на некоторые слова. Решила проверить догадку:
– Клянусь…
Я снова засветилась.
– Клянусь…
Опять стала напоминать включенную лампочку Эдисона.
– Кля…
– Хватит! – рявкнул дракон, заставив меня застыть на месте с приоткрытым ртом. А потом, резко сменив тон на подозрительно-нейтральный, начал: – Ты не против, если я скажу пару слов о твоей родительнице?
Я настороженно уточнила:
– Что именно ты хочешь сказать о моей маме?
– …Ты что творишь! – выдохнул Брок. – Нельзя всуе произносить клятвы!
Тут он тоже засветился, словно блик солнца, и зло сплюнул.
– Ты не просто произносишь слова, сотрясая воздух. Ты обещаешь что-то этому миру, его духам. Свет – лишь сигнал того, что они тебя услышали… Твой зарок. – Дракон старался говорить так, чтобы избегать злополучного слова «клятва». Хотя, как я убедилась из опыта, иногда местные шайтаны слышали обещание безо всяких сигнальных слов. – Поэтому, если ты его не выполняешь, то в зависимости от тяжести вины духи забирают дни, годы твоей жизни или всю ее целиком.
– Забирают? – Кажется, я начала понимать, каким именно образом могу лишиться жизни повторно, если не передам кнессу змеевну.
 
– Да, если человек призвал духов в свидетели и не выполнил зарока, то они забирают отпущенное ему время. Дети нави им подпитываются, чтобы стать сильнее или оставаться в этом мире, а не в загробном.
«Вот тебе и цена слова. Здесь она измеряется не в рублях за журнальный разворот, а куда точнее: в секундах собственной жизни!» – подумала невесело.
Горестные мысли были плохи еще и тем, что у меня всегда во время их пребывания в голове отчего-то начинал возмущаться желудок. Как я полагала, оттого, что наглые «квартиранты» требовали от организма ценные калории, необходимые для думательного процесса. А последние порою добывались хозяйкой с боем, и расходовать их на подобную ерунду было кощунством. Хотя, может, я подсознательно старалась «заесть» мрачность бытия?
Так или иначе, но я поняла, что очень скоро драконятина покажется мне питательной, вкусной и деликатесной. Я даже как-то особо плотоядно уставилась на гипотетическую рульку…
Брок, будто почуяв, что на его голяшку может быть совершено покушение с покусанием, насторожился.
Голод съедал меня изнутри и рвался наружу. Некстати всплыло из памяти, что ела я вчера, а уже близится обед. Да и этот сумасшедший забег по лесу никак не способствовал насыщению, даже наоборот.
А потом вспомнила, что в моем узле еще лежат остатки честно отвоеванного вчера мяса. Только где я обронила свою поклажу? Поискала взглядом куль. Он обнаружился недалеко, в зарослях травы. Видимо, тюк выпал у меня из рук и откатился, когда я врезалась в Брока.
Не говоря больше ни слова, целенаправленно двинулась к узелку. Бережно развязала его концы и, развернув лист лопуха, достала мясо.
– Ты собираешься есть? – удивлению дракона не было предела.
Кивнула, уплетая за обе щеки.
– Я молодой, почти растущий организм, – начала бубнить, старательно пережевывая.
Дракон смотрел на меня серьезно. Чересчур серьезно, а потом улыбнулся. Мимолетно, всего на долю секунды. Но когда Брок заговорил, его голос был столь же морозно-спокоен, как и взгляд:
– В твоем возрасте и правда еще растут. Хотя чаще уже не в высоту, а в толщину. А некоторые чересчур любопытные и вовсе исключительно в талии. Да и то временно. Месяцев девять.
– Да что бы ты знал о моем возрасте! – Как истинный журналист, я выбрала для ответного удара самую удобную часть фразы Брока.
– Не знаю, но догадываюсь, – скрестив руки и опершись плечом о ближайший ствол, заметил дракон. – Весен шестнадцать, наверняка не больше.
Его слова, как чемодан с двойным дном: вроде и знаешь, что с подвохом, но не злишься. Я понимала Брока и как журналист, и как человек: дракон хотел хоть что-то узнать о той, с которой был связан клятвой. Пусть сначала мелочи: возраст, отношение к простым, повседневным вещам. Ведь именно из таких незначительных деталей и складывается суть человека.
– За шестнадцать – спасибо, но вообще-то мне двадцать четыре.
– Правда? – делано удивился ящер. – А под слоем грязи и не видно…
– Вот скажи, ты специально учился так сыпать комплиментами?
– Нет, это врожденный талант, – в тон мне, с ехидцей ответил дракон.
– Ну раз ты у нас такой талантливый, будешь голодным, – заключила я, доедая последний кусок. – Чтобы отяжелевший сытый желудок ненароком не придавил твой чудный дар.
Собеседник на это лишь ухмыльнулся. Видимо, утром, пока я спала, изрядно успел подзакусить, и терзания по поводу обеда были ему пока чужды.
– Вижу, что ты и отдохнула, и поела, – вынес вердикт Брок, оглядывая меня. – Тогда пошли.
Я лишь вздохнула и потопала за провожатым. Вот только наш путь сейчас разительно отличался от угрюмо-молчаливого утреннего.
Нет, Брок не болтал без умолку, но хотя бы отвечал на вопросы. Причем не односложно. А это в нашем случае – большой прогресс. Я расспрашивала обо всем. Единственное, чего не касалась, – темы войны. Хотя, не скрою, хотелось узнать о ней до жути. Но, как я поняла, это было такое минное поле, на которое без спецподготовки соваться не стоило.