Королевство грешников (ЛП)

— Как ее зовут?
Он качает головой.
— Я не знаю, сэр. Н-никто из нас ее не видел. Франциско — тот, кто ведет все дела.
Итак, Франциско — конь этой черной королевы.
— Каков его следующий план?
Ублюдок кашляет, выплевывая кровь, низко опустив голову.
— Е-его с-следующие цели — ушедшие в отставку участники. Бригадиры, Казначеи и паханы.
Nicholai.
Конечно, он пошел бы за ними, потому что этот засранец без колебаний устроит заговор против меня. В конце концов, я был занозой в троне его сына. Мне нужно позаботиться о Николае, прежде чем Франциско сделает свой ход. Но я должен также поискать других бывших участников. Они всего лишь гребаные псы, ластящиеся за спиной Николая и ожидающие его приказов.
— Я… я обещаю никому не рассказывать, сэр. Пожалуйста, сжальтесь, — умоляет он, натягивая ремни.
Я киваю.
— Ты сдержал свое слово, и я тоже.
Он вздохнул с облегчением.
— Смерть — это настоящая свобода. — Я ухмыляюсь, наблюдая, как его облегчение спадает, и его место мгновенно занимает ужас. Я сжимаю молоток, глядя на него сверху вниз. — Давненько я им не пользовался. Хм… Давай придадим этому другой оттенок.
Я выгибаю бровь, прежде чем подойти ближе и поднести гвоздь к его глазу. Он такой длинный, что наверняка пробьет его череп.
— Н-нет! Нет! Нет! Пожалуйста! Нет! — умоляет он, начиная биться в своих оковах.
Я цокнул, качая головой.
— К сожалению, ты не остановился, когда эти шлюхи умоляли сохранить им жизнь. Я хуже тебя, так почему ты думаешь, что я остановлюсь? Не волнуйся. Куски твоего тела отправятся туда, где им место. В канаву.
С этими словами я бью молотком по гвоздю, который проходит прямо через его левый глаз. Он кричит во всю глотку, его тело дрожит, как будто его бьет током. Кровь брызжет у него из глаз, несколько капель попадают мне на лицо и рубашку.
Беру другой гвоздь, приставляю кончик к его правому глазу и повторяю то же действие, наблюдая, как он протыкает глаз, разбрызгивая еще больше крови. Все его тело сильно дрожит, а голос становится хриплым от крика. Все его лицо залито кровью. В конце концов, его движения начинают замедляться, пока не перестает двигаться ни один дюйм его мышц.
У меня более чем достаточно информации, чтобы искать Франциско. Он прячется в тени, как и его королева, но ненадолго. Их конец близок. Я смотрю на свои окровавленные руки, вздыхая про себя и решая принять душ.
— Позаботьтесь о его теле, — приказываю я своим людям по-русски и направляюсь к выходу. Когда я подхожу к главным воротам, я чувствую на себе чей-то взгляд. Это кажется таким напряженным и грубым. Я мгновенно поднимаю взгляд и вижу Элишу, стоящую на балконе и смотрящую на меня широко раскрытыми глазами с растерянным видом. У меня нет времени на ее бред или суждения. Игнорируя ее, я направляюсь в свою комнату, где снимаю одежду и захожу в душ. Я включаю его, и теплая вода льется на мою кожу. Кровь смешивается с водой, создавая жуткий цвет. Я чувствую знакомое покалывание в позвоночнике, и мои глаза поднимаются, обнаруживая отражение Элиши в стеклянной двери. Она стоит в дверном проеме. Ее глаза скользят по моему телу, как будто она упивается моим видом. Но по какой-то неизвестной причине вид крови, смываемой с моей кожи, ее не беспокоит. Вместо этого она просто стоит и смотрит на меня с такой пристальностью, что у меня кровь стынет в жилах.
— Ты кого-нибудь убил? — спрашивает она приглушенным голосом.
Я хихикаю, упираясь руками в стену.
— Что заставляет тебя так думать?
— Потому что ты стираешь доказательства своего греха.
— Он заслужил это за то, что предал меня.
На несколько секунд воцаряется тишина, если не считать плеска воды об пол.
— Тебе так легко кого-то убить? — Я вижу, как она заходит внутрь и прислоняется к раковине.
— Я был рожден, чтобы купаться в крови. Так что да, для меня это так просто. Когда что-то удовлетворяет тебя, ты продолжаешь жаждать этого все больше и больше. Для меня крик, боль, страх… это то, ради чего я живу. Они удовлетворяют демона внутри меня. — Я провожу рукой по своим мокрым волосам, прежде чем повернуться к ней лицом.
Ее глаза перемещаются с моей груди на живот, опускаясь все ниже и ниже, пока она не видит мой возбужденный член. Ее похотливый взгляд заводит меня, и у меня возникает внезапное желание трахнуть ее. Но более того, сегодня мне нужно кое-что еще.
Я открываю стеклянную дверь и, схватив ее за руку, втаскиваю внутрь. Она задыхается от внезапного нападения, но вскоре приходит в себя. Адреналин все еще бурлит в моем теле, и гормоны бушуют на полную катушку в тот момент, когда она облизывает губы.
— Я здесь не для того, чтобы трахать тебя, — шепчет она.
Я сжимаю ее волосы в кулак, откидываю ее голову назад и дарю ей собственнический поцелуй.
— Очень жаль, потому что я хочу тебя трахнуть.
Я разворачиваю ее, позволяя воде обрушиваться на нее каскадом, делая ее одежду мокрой и открывая мне прекрасный вид на ее затвердевшие соски. Я запускаю пальцы под ее рубашку и срываю ее, не заботясь о том, что она разорвется по шву.
Она обхватывает мое плечо, в то время как мой лоб прижимается к ее.
Крепче сжимая ее волосы, я снова целую ее. У ее рта божественный вкус, и, черт возьми, Боже,… Я не могу насытиться этим. После нашей ночи на балконе все, чего я хочу, — это она.
Наши поцелуи становятся неистовыми. Резкими. Неистовыми. Как будто она чувствует, что я нуждаюсь в ней, и охотно подчиняется мне.
— Черт… — бормочет она себе под нос. Я облизываю кончик ее губ, притягивая ее ближе, так что ее обнаженная спина прислоняется к стеклянной двери. — Я могу позволить тебе трахнуть меня ради моей свободы, но не упускай из виду ненависть, которую я испытываю к тебе.
Я тихонько посмеиваюсь.
— Это битва. Твоя храбрость, малышка, делает тебя еще красивее. — Она прищуривает глаза, ее подбородок напрягается. — Я буду трахать тебя, как захочу, но твоя ненависть заставляет меня хотеть обладать тобой еще больше.
Я разворачиваю ее, прижимая ее руки спереди к запотевшему стеклу. Опускаясь на колени, я стягиваю с нее брюки вместе с трусиками и хватаю ее за ягодицы, одновременно поднимаясь на ноги. Я провожу носом по задней части ее уха, нежно покусывая.
Она стонет, когда я сжимаю ее задницу. Все ее тело вспыхивает, когда ее голова ложится мне на плечо. Но у нее, похоже, есть какой-то другой план, когда я чувствую, как ее рука опускается ей за спину и хватает мой член. Я не могу удержаться от усмешки, когда она начинает двигать рукой вверх-вниз, слегка сжимая ее. С рычанием я хватаю обе ее руки и прижимаю их к ее спине.
— Не дразни меня, малышка, если не хочешь, чтобы тебя жестко оттрахали.
Элиша усмехается.
— Как будто это помешает твоему высокомерию получить то, что ты хочешь.
Черт. Ее ненависть действительно заводит.
Прежде чем она успевает продолжить свою дерзость, моя ладонь опускается на ее задницу с сильным, громким шлепком. Ее крики удовольствия подобны мелодии, которую я могу слушать часами.
— Тебе это нравится, не так ли? — шепчу я ей на ухо и даю еще один сильный шлепок. Она прикусывает губу, подавляя стоны, но мне нужно слышать ее голос. Я кусаю ее за плечо, слышу, как она вскрикивает, продолжая шлепать ее по ягодицам. Влево и вправо; снова, и снова, и снова.
Ее щеки уже порозовели, отчего ее тело выглядит еще более желанным. Ее голова лениво прислоняется к стеклянной двери, отчего взгляд затуманивается желанием. Мной овладевает вожделение; я поворачиваю ее лицом к себе и хватаю за челюсть.
— Vstat’ na koleni i sosast moy chlen, — бормочу я ей в щеку.
— Что? — спрашивает она, нахмурившись.
— Я сказал, встань на колени и отсоси мой член. Сейчас я собираюсь трахнуть этот нахальный ротик. — Я шлепаю ее по груди, заставляя ее всхлипнуть, прежде чем она опускается передо мной на колени.
Я потираю ее скулу большим пальцем, провожу им по нижней губе.