Имя для планеты (СИ)

Их разделили, но не мешали встречам. Всё-таки, они пока не были членами секты и являлись мужем и женой. Вечерами Бэк и Джен вместе присутствовали на молитве. Утром тоже…
Пастырь, которого звали отец Арсений, с высокой кафедры на разные лады распинался о том, что люди несовершенны, и это приводит к греху. Если бы человек меньше грешил, то люди стали ближе к Господу, а не к сатане. Задача Церкви Свидетелей Творения – улучшать людскую природу, сделать, чтобы они стали совершеннее и тем самым ближе к идеалу, который задумал Создатель.
На словах всё выглядело логично и привлекательно. Впрочем, Бэк не особо следил за ходом мысли проповедника. Он размышлял, не совершили ли они ошибки? Вдруг, здесь несколько монастырей? Если так, то Галка вполне может оказаться в любом другом месте планеты. Оставалось лишь надеяться на точность сведений Отдела 'Икс', который утверждал, что на Борее всего один монастырь.
Они присутствовали на каждой проповеди, Джен завязала знакомства с монахинями секты и однажды, якобы случайно встретив Бэка, шепнула ему, что есть сведения. На вечерней молитве она стала позади и тихо пробормотала так, чтобы слышал только он:
– Галку держат отдельно. Она редко встречается с людьми, но её можно увидеть ежедневно. Она раздаёт еду.
Бэк кивнул, он вспомнил невысокую фигурку раздатчика пищи. Да, этим человеком могла быть девушка, но точно ничего сказать невозможно – проклятые балахон с капюшоном скрывали всё.
Вечером Бэк постарался явиться на ужин позже обычного и ещё задержался в трапезной, якобы, увлечённый диалогом с пастырем. Разговаривая, он время от времени искоса поглядывал на фигуру раздатчика и к концу беседы уже не сомневался, что под мешковатым балахоном скрывается девушка. За пищей он подошёл последним.
Едва раздатчица занесла половник над его миской, как он тихо, но отчётливо произнёс:
– Гала Градова, в девичестве Бойдд.
Девушка вздрогнула, как от удара и замерла с половником, занесённым над миской.
– Не подавайте виду, – также негромко продолжил Спурт. – Я друг вашего мужа, он ищет вас. Накладывайте дальше, не привлекайте внимания.
Галка плюхнула на поднос с отделениями гороховую кашу, налила красноватого питья в гранёный стакан и впервые подняла глаза. Из-под капюшона блеснули рыжие волосы.
* * *
Облетев астероид с другой стороны, мы опустились. Наш разбитый корабль находился на равнине, усеянной редкими валунами, а ближе к склону, согреваемому слабыми лучами местного светила – грозные конусы термофилов.
Здесь всё было по-прежнему, да и что могло случиться? В космосе происходит мало событий, здесь нет эрозии, а столкновение с метеоритом – редкое явление. И через пятьсот, и через тысячу лет тут ничего не изменится.
Внутри тоже всё было по-прежнему, а в отсеке с кислородными баллонами – темнота и запустение. Даже аварийное освещение не работало. В свете переносных фонарей наши мятущиеся тени нагнетали неясную тревогу. К счастью, кислородные баллоны во время нападения термофилов не пострадали. Маленькая тяжесть астероида была нам на руку, Пат и я подхватили каждый по баллону. Наверно, можно было взять второй и нести оба под мышкой, но масса баллонов оставалась прежней. Несущего вполне могло занести на повороте, он мог уронить и расколоть баллон. Рисковать не стоило…
Шольц остался снаружи – сторожил окрестности от возможного интереса каменных 'теплоядцев'. Когда мы появились наружу, нагруженные баллонами, он промолвил:
– Пока тихо… Много там?
– Семь штук. Ходки три-четыре, – ответил Пат.
 
– Оставьте баллоны здесь, я их сам занесу в шлюпку. Не хочу стоять без дела, – предложил Генрих. – Время надо беречь.
– Давай, только не прогляди гостей.
– Буду следить… – пообещал Шольц.
Мы сделали ещё несколько рейсов, за последним, седьмым баллоном я отправился один. Не знаю зачем, я заглянул в свою каюту и посветил фонариком на бокс, где находился мозг Тристана. Рухнувший шкаф по-прежнему упирался углом прямо в центр бокса. Наверно, будь Тристан с нами, нам не пришлось бы таскать баллоны самостоятельно. Он смог бы сделать это быстрее. С его-то силой…
Когда я вышел наружу с последним кислородным баллоном на плечах, друзья сказали мне встревоженно:
– Что задержался? Мы уж начали беспокоиться…
– Да так, задумался, – смутился я. Зачем им знать, что я замечтался о помощи биомата?
– Смотри, – Шольц указал рукой. – Видишь, зашевелились…
Я взглянул, куда показывал Генрих. У дальних скал наблюдалось какое-то медленное движение.
– Пора делать ноги, – предложил я.
Никто и не спорил. Когда мы поднялись над каменистой поверхностью малой планеты, Генрих сказал:
– Сейчас прибудем на место, я попробую починить излучатель и свяжусь с друзьями. Теперь нас точно вытащат…
– Слушай, Генрих, не надо пока связываться, – попросил я.
– Почему? – удивился учёный.
– Есть у меня одна идейка… Может быть, мы и сами выберемся. Без посторонней помощи.
* * *
Бэк пошевелил головой и застонал от боли.
– Тихо, тихо, милый… – услышал он шёпот рядом и вдруг вспомнил всё.
Тот день начался, как обычно. После завтрака он отправился выполнять обычную работу – выгребать дерьмо и мусор из коровника. Да, здесь был такой анахронизм, как рогатый скот. Руководители секты считали, что подобное занятие способствует смирению, а скорее всего, не знали как занять многочисленную братию, которой не находилось работы в лабораториях. Тупой труд как нельзя лучше способствовал умственному оскудению – конечной цели всех сект.
Бэк исправно копался в экскрементах животных весь день, а после работы и душа, как полагалось честному послушнику, явился на вечернюю проповедь. Тогда всё и началось.
Проповедником сегодня снова был отец Арсений. Одетый в стандартный чёрный балахон с капюшоном, он вещал с кафедры:
– Братья и сёстры! Мы трудимся здесь, не покладая рук, чтобы исполнить предначертания Господа, которые открылись основателям нашей церкви в миг божественного откровения. Мы стремимся улучшить грешную природу человека, пробудить то, что заложено в нём божьей десницей от века, но коварно сокрыто сатаной. Мы преисполнены усердия и уверены, что Господь не оставит своими заботами тех, кто честен и трудолюбив. Но!
Проповедник назидательно поднял палец вверх и возвестил:
– Братья и сёстры! Пара нечестивцев проникла в нашу обитель, выдавая себя за усталых путников!
Толпа послушников возмущённо загудела.
Бэк напрягся, ему не понравилось начало.
– Верные долгу веры, мы дали им приют, обогрели и напитали. Чем же ответили нечестивцы на нашу заботу? Предательством! Пока мы согревали их тела, они вынашивали коварные планы. Пока мы омывали им ноги, они обдумывали как бы удобнее всадить нож нам в спину. Пока мы беспокоились, как спасти их заблудшие души, они прикидывали, как подороже продать нас дьяволу. И я хочу спросить вас, братья и сёстры, чего заслуживают предатели?
Гул возмущения усилился.
– Я не слышу! – сообщил отец Арсений.
Гул перерос в злобные крики.