Гроза пустошей (СИ)
- Технически это я спасла тебя от охотников, отвлекая их внимание, так что ты должен и мне, - уточнила Хайки.
- Вряд ли. Это был причудливый рисунок судьбы, chica. Но если речь действительно об одном разе, я готов помочь, чтобы вы отстали. Мне и самому нужны деньги и припасы, чтобы продолжить путь. Так что за работа?
- Если говорить просто, то это ограбление, - я убрал пушку и наконец вытряхнул песок из ботинка. - Заказчик хочет достать кое-что из хранилища Рё, и он неплохо заплатил за то, чтобы я это организовал. Сбор команды и осуществление плана лежит на мне.
Хайки вытерла пот, от чего пыль размазалась, и лицо стало полосатым.
- Рё? Модифицированного ниндзя, помешанного на роботах? А ты не ищешь легких путей, - рассмеялся Джек. - Я слышал о тебе, Вербовщик Чиллиз. И не я один. Ты понимаешь, что после этого на нас будет охотиться отряд хорошо мотивированных и оснащенных убийц, по слухам, мастерски владеющих боевыми искусствами?
- Это не слухи. Они ими действительно владеют, - вздохнул я. - Но заказчик ждет результата, а я уже не укладываюсь в срок. Все эти детали тебя не касаются. Важно другое - все, что захотим забрать вне заказа, наше. В качестве благодарности я заплачу по 700 кредитов тем, кто останется жив. Деньги ждут своего хозяина в банке.
- Хорошо, что ты их в машину не положил, - почти пропела пиро.
Вот заноза.
- А сейчас предлагаю выбраться из чертовой пустыни и доехать до Балха.
Без царапающих ноги мелких камней в обуви я почувствовал себя лучше.
- Поехали-и-и!
Хайки не терпелось показать пришельцу мастерство управления драндулетом из ада.
Спустя несколько часов ядерной тряски трех потных тел на совершенно не приспособленных к этому сиденьях мы выехали к безжизненному плато, в конце которого находился Балх, город торговцев, тысячи палаток и россыпей товаров на любой вкус. Он растянулся в середине пути от Кри через Стилпорт к зоне искажений, где реальность уже не держалась приемлемых границ, а с другой стороны, огибая зону диких пустошей и пустыню, через Балх можно было отправиться к Новой Сативе, ближайшему оплоту того, что спокойные люди называют цивилизацией.
Я за время странствий совершенно от нее отвык — не дело вольному старику тратить время на бюрократию и спертый воздух бункеров. Хотя стоп, это все присутствие Хайки – девчонка фонтаном нескончаемой энергии заставляет ощущать себя развалиной, даже если тебе всего сорок.
- Давно сюда не заезжала! - крикнула пиро, объезжая еле видные в сумерках выбоины на плато. - Красота! Смотрите, смотрите, вот это гиганты!
Я натянул шляпу поглубже и вздохнул, в очередной раз переставляя затекшие ноги. Хорошо хоть, что Ястреб Джек тощий, но помещались мы на импровизированном сидении вездехода с трудом. На вид ему было лет 36. Такой потертый жизнью, вечно смолящий сигаретку и унылый, что твоя старуха, мужик. По виду никак не заподозришь в нем скрытых талантов.
Гиганты, про которых говорила Хайки, действительно впечатляли. Над палаточным морем Балха, перемешанным с руинами, старыми постройками, деревянными и каменными свежими сооружениями сделанными весьма небрежно, возвышались три статуи древних богов. Может, даже три изваяния одного и того же божества, но понять было тяжело, ведь фигуры изрядно обветрились за прошедшие столетия. Хотя никто не помнил их имен, величественный размер, превращающих людей в букашек перед лицом чужого могущества, вызывал невольное уважение. Лица статуй смотрели бесстрастно, длинные хламиды развевались застывшими каменными складками, а руки складывались в молитвенном жесте.
Кто-то давным-давно выбил их изображения в скалах, и они уже сотни или даже тысячи лет служили указателями тем, кто заблудился на плато. Эти божества словно приглядывали за Балхом и навевали спокойствие. Городок искрился у их ног разноцветным роем. Я бы, конечно, расслабляться в Балхе не стал - хоть торговцы и стараются поддерживать порядок, город полон отвязных типов. Все караванщики таскают с собой охрану из мутантов вроде Хайки и отъявленных головорезов, так что концентрация интересных личностей здесь изрядно повышена.
В Новой Сативе говорили, что мутанты рождаются из-за близости к зоне искажений, где привычные законы физики не действуют. Якобы искажения непредсказуемо влияют на плод, пускают свои ростки в эмбрионе – и родившийся после этого человек перестает вести себя, как надлежит. Он будто прорывается за границу, которую никто так толком и не изучил, - и искажения начинают протекать через него, позволяя человеку творить черт-те что.
Так это или нет, точно сказать нельзя. Когда мутанты поняли, что бункерные вояки из Новой Сативы посылают за ними отряды, чтобы препроводить в лаборатории для исследований, они стали полностью избегать крупных поселений старого мира и почти прекратили покидать пустоши. А поймать мутанта, когда он этого не хочет, - задачка не из тех, что решают, щелкнув пальцами. Например, умея читать мысли и не слишком это афишируя, можно скрываться всю жизнь. Хайки скрываться не умела, но и поймать ее, не прожарившись с корочкой, затруднительно.
Мне дикость и буйные противоречия пустошей нравились гораздо больше, чем города «материка». Балх же - нечто среднее между ними обоими. Кипучий, диковинный, полный самых странных людей и еще более невообразимых животных, а также гиперактивных исследователей, пытающихся отправиться в зону искажений, чтобы никогда больше оттуда не вернуться.
В основном, это торговый перевалочный пункт, где все встречаются со всеми. Перекрестье, шелковый путь. Тут собираются крайне необычные персонажи, а мое любимое занятие – нанимать таких, сталкивать их между собой и смотреть, что получится.
Отдельный бизнес в Балхе – попытка поймать живой город и переправка туда. Звучит как чистая разводка, и я об этом знал только по чужим рассказам, поэтому сильно завираться не стану. После того, как искажения разломали и перемешали мир, на границе между приемлемым и невероятным появились города, которые постоянно меняли конфигурацию и телепортировались по пустошам. Со стороны они могли показаться обыкновенным поселением, но запросто исчезали и меняли не только позицию, но и жителей, и архитектуру. Иногда они стояли на месте пару часов, иногда – недели. Живые города пребывали в движении, в них ничего не оставалось постоянным.
Яйцеголовые из Новой Сативы выяснили, что города можно стабилизировать с помощью поэзии определенного ритма, так что если у какого-нибудь виршеплета получалось выдерживать нужный ритм, город успокаивался, и в нем можно было поселиться, наслаждаясь благами былых времен. Но я не слишком верил в эту чушь - по-моему, барыги просто продавали глупцам манящие выдумки. Войдешь туда – и до свиданья. Будто мы не знаем, на что способны искажения.
Я не раз видел, как люди поразительно глупели, когда считали, что исполнение их мечты близко. В этот момент они прекращают воспринимать реальность критически, их можно брать голыми руками, и мне даже трудно винить тех, кто пользуется такой доверчивостью. Хайки, например, перед лицом исполнения своей мечты о монашеском самоконтроле прожужжала нам с Джеком все уши, периодически выпуская из рук руль. Но даже она не верила в заклинателей поэзией и странствующие города прошлого.
Мы въехали в Балх, и пиро сняла маску с белыми щупальцами. Это был один из многих атрибутов подросткового бунта в окрестностях. Маски использовали культисты белого песка, которых в Стилпорте считали последним отребьем, так что Хайки носила ее с гордостью. Но в Балхе можно нарваться либо на самих культистов, либо на тех, кто их ненавидит, а мы не должны привлекать внимания.
- Хайки, здорово! - пацан из местных махнул ей рукой. - Вставай сюда! Ищешь караваны?
- Нет, не в этот раз, Сило. Мы тут ненадолго.
Парнишка, кажется, расстроился, а мы оставили творение безумного механического гения Хайки на стоянке, вывернув мелочь из карманов, и ворвались на пышущие жаром, пряностями, пометом неведомых гужевых животных и едой улицы.