Гроза пустошей (СИ)

Искажения перемешали куски разных континентов и стран в такой чумовой коктейль, что звери, о которых ты раньше мог только слышать или смотреть в выцветшем видео, встречались в местах, где им никак не полагалось находиться. Многие из животных попали под влияние искажений, впитывая их странности, мутируя, изменяясь в нечто неожиданное. Разум у них не появлялся, но поглазеть порой было на что, и все эти диковины живо интересовали Шкуродёра, собиравшего экспонаты в своем саду. Для коллекции он подбирал самые необычные, устрашающие образцы.
Мне пришло в голову, что среди них вполне могут оказаться друзья белого мотылька по несчастью. Вдруг кто-то из этих бедолаг обладает зачатками сознания, как та непоседливая ящерица, скрывшаяся в недрах живого города?
- Кто-то выпустил зверей...
Хайки наблюдала за носящимся туда-сюда жирафом с широко раскрытыми глазами. Я обернулся на Джека в поисках объяснений, но он только пожал плечами.
- Это не я. Я не умею вселяться в жирафов.
- Тогда кто?
- Может, телепаты? Решили действовать, пользуясь неразберихой. Ты просчитал действия двух фракций, но не учел, что мутанты Хаира тоже могут сделать шаг, - пояснил он. - Сейчас самое время. Они должны ощущать приближение Рё.
Я неплохо знал мутантов Хаира, поэтому мысль о том, что рафинированные телепаты и их осторожные союзники займутся открытием клеток в зоопарке Шкуродёра, звучала абсурдно. Скорее всего, влияние Джека заставило сломаться, отклеиться, открыться и упасть то, что ломаться, отклеиваться и падать при обычных обстоятельствах бы не стало. Он запустил цепную реакцию, увеличил вероятности маловероятных событий, накинул шансов тем, кто был их лишен, а его симпатия к разной живности была очевидной даже слепцу.
Не дав мне возразить, на нас вылетела стая оранжевых летучих мышей-цветоносов. Кое-как отлепляя от себя перепончатые крылья перепуганных зверюг, вырвавшихся из заточения, мы вышли из-за фигурно подстриженных кустов и узрели апокалиптическую картину, для которой подошел бы еще один гаргантюантский гобелен.
Длинношеие птицы голосили и пытались укрыться в цветущих газонах, буйволы и антилопы носились по красивым дорожкам, вырывая копытами куски земли. Перепуганные тигры отступали к ограде. Все кишело разноцветными шкурами и шкурками, волосатыми мордочками, прижатыми ушами, растопыренными крыльями, торчащими хвостами, вздыбленной шерстью и дугами рогов. Огромная масса животных разбегалась в разные стороны. За некоторыми из них гнались мордовороты Шкуродёра, пытаясь согнать с деревьев длиннохвостых ярких обезьянок и отправить в клетку шипастого то ли ящера, то ли крокодила. Стоял невообразимый, какофонический шум, в котором вопли людей сливались с визгом, ревом, рычанием и беспорядочным верещанием животных.
Мутировавшие звери вырвались на свободу и не собирались возвращаться обратно, они штурмовали стены, бодали калитки, врывались в усадьбу.
- Да как мы вообще подойдем?
Хайки обалдела от такого зрелища. Для нее, обыкновенной девчонки с пустошей, все эти животные казались сказочными монстрами.
- Никак. Вы будете ждать здесь и страховать меня, а я схожу за табличкой. Теперь главный герой - это я.
Мимо пробежал трубящий слон, и я понял, что бессилен угнаться за подобной концентрацией безумия.
- Вот уж черта лысого я буду тут стоять, - как всегда дипломатично ответила Хайки.
Мы с пиро гуськом встали за Джеком, который разбивал волны несущихся живых тварей, словно Моисей, разводящий волны моря. Любой сколь угодно разгневанной зверюге, мчащейся прямо на него, в последний момент начинало хотеться устремиться в другую сторону. Один раз нам даже пришлось пригнуться вслед за Джеком, чтобы сверху пушечным ядром пролетел то ли прыгающий гепард, то ли антилопа. Я не разглядел, так как готовился повстречаться с праотцами.
Ястреб Джек сохранял выдержку, двигаясь медленно, но неуклонно, и спустя некоторое время, до краев заполненное воплями, руганью и дрожащими поджилками, мы дошли до шикарной усадьбы мэра. Окно в его кабинет было открыто, как и обещал Фахаб, хотя открыл ставни не он. Шкуродёр сам стоял там и подавленно наблюдал, как зверинец его мечты разбегается по Хаиру. Больше он не походил на заевшегося гольфиста – скорее, на кандидата в президенты, который осматривает первые результаты подсчета бюллетеней, сулящие ему полный разгром.
 
Позади нас, где-то на улице раздался рев мотоциклов, пытающихся объехать раздосадованных носорогов, бегущих броненосцев и страусов. Времени осталось немного. Понял это и Шкуродёр, поэтому пропал из окна.
- Он же сейчас убе… - заорал я, но Джек уже опустился на ступени, закатив глаза так, словно у него начался припадок.
Хайки встала перед ним, пытаясь расставить больную и здоровую руки на ширину приличного фаербола. Не думаю, что она была способна его создать, но все подростки копируют позы из древних комиксов, чудом переживших наступление искажений и переходящих из рук в руки. Во многих кабаках под стойкой найдется потрепанный экземпляр.
Я задрал голову и увидел, как сонные вороны Хаира поднимают головы и пикируют к окну. Они падали сверху, словно дождь из грязи, и исчезали в проеме.
- Бежим! – я дернул Хайки за руку.
Мы бросили отъехавшего Джека пребывать в головах доброго десятка ворон и помчались к двери усадьбы. Охрана уже опечатала ее, но запоры для пиро были только разогревом – после взмаха ее рук от парадных дверей осталась дымящаяся дыра с язычками пламени по периметру. Несколько горящих досок едва не упало мне на голову.
- Быстрей! А то негодяй сбежит!
В дыму и визге желто-зеленых обезьянок, разбежавшихся по стенам и вопящих так, что это можно засчитать за звуковой дым, я пытался восстановить путь к кабинету Шкуродёра.
- Туда.
Хайки уверенно побежала по лестнице на второй этаж, я припустил за ней, на ходу доставая револьвер. Охраны у входа не осталось, и это не внушало уверенности – либо они защищают Хаир, стреляя направо и налево, или уже отступили по ходам под городом, чтобы не встретиться с механиндзя, и тогда мы просчитались. Но Шкуродёр задержался в кабинете, словно капитан тонущего корабля. Что-то все-таки в этом человеке было.
Вход в кабинет отличался от остальных мечущимися по коридору птицами, которые клевали и охранников, и самого мэра. Все внутри кабинета кишело злобными воронами, пускавшими в ход и клювы, и когти. Они нападали на охранников, не давали пустить в ход оружие, терзали драгоценную коллекцию Шкуродёра, словно в них вселился злой дух. Если верить Джеку, птицы не были в восторге от вторжения чужой воли в их жизнь, поэтому вымещали гнев на жертвах. Фахабу удалось выползти прочь - и он на четвереньках приближался к нам, громко бормоча что-то себе под нос. Это было похоже на стихи. Ну, или он молился, из-за общего гвалта сказать тяжело.
Я влетел в соседнюю комнату, втащив за собой Хайки.
- Шкуродёр! – весьма неуважительно крикнул я, опершись на стену. – Кидай сюда таблички – и мы дадим тебе уйти. Здесь Ястреб Джек, а ты должен знать, кто это. У тебя нет шансов.
Ответом была только ругань, которую в книгах не приводят. Я даже запомнил пару ярких сравнений на будущее, впечатленный его умениями обращаться со словом.
- Рё уже здесь. Не упрямься, твое время вышло. Механиндзя тоже не фанаты порабощения живых городов, так что поторопись – и выживешь.
Ответом послужил странный хруст и звук падения многочисленных предметов. Птицы загалдели и вылетели прочь, словно черная лента. Стало тихо. Из комнаты выбежали охранники и помчались в другую сторону коридора, головы бедолаг были исцарапаны так, словно их терзал бешеный терновый куст.
- Что случилось? – удивилась Хайки и вылезла наружу, столкнувшись с Фахабом.
Я тоже вышел из укрытия и заглянул в кабинет Шкуродёра. Бешенство птиц и попытки от них защититься нанесли острову старомодного шика небывалый ущерб. Бумаги и книги были растерзаны, а кое-где залиты пометом, который вороны использовали как биологическое оружие. Но самое странное, что Шкуродёр лежал лицом в пол, около его ног на полу расползлось жидкое, скользкое пятно, а рядом валялся макет ядра. Я вспомнил его речь про артиллерию. Не слишком-то она помогла во времена мутантов.