Красным по белому (СИ)

Известный Неизвестный, человек, тайно управляющий Шнееландом, провел широкой ладонью по карте Белых земель, карте, выглядящей как брумосская головоломка «джигсо пазл». Как просто составить из деревянных кусочков карту страны — и как сложно сделать это в реальности.
Для того чтобы сшить, спаять, сковать государство — нужны люди. Те, кто без устали снует, как иголка, соединяя Белые земли воедино. Десятки, сотни, тысячи людей, кующих империю.
Некоторых из них Известный Неизвестный знал лично, таких сотники Черной сотни, с другими, таких как сотрудники тайной полиции, не был знаком лично, но знал, что такие люди существуют, третьи даже не подозревали, что работая на станках, маршируя на плацу, паша землю — они на самом деле строят государство.
Но эти люди — были.
Известный Неизвестный где-то в глубине души верил, что, если расставить правильных людей по правильным местам, то государство заработает как единый механизм.
Главное — их правильно расставить.
— Айн Хербер? — устало спросил он у Неизвестного Известного, главы тайной полиции, более известного под именем «Немо», а также широко известного под другим именем, в котором никто не подозревал главу тайной полиции.
— Выдана мастерская, обозначено направление работы, — Немо устал не менее. Если кто-то скажет, что управлять государством легко — просто бросьте в него той пачкой бумаг, на которой буде мелким шрифтом напечатано все, что вы делаете за сутки. Да-да, не за день — за сутки.
— Отлично. Что с тем, кто его привез?
— Йохан?
— Нет, что с Йоханом — я помню. Фройд-и-Штайн, верно?
— Да, ребята решили взять ученика. Да и потом — операция «Шут» завязана именно на нем.
Известный Неизвестный вспомнил того флегматичного спокойного юношу, который неплохо — да что там, отлично — показал себя в Грюнвальде. Да, именно такого человека для операции в Брумосе они и искали — верного, спокойного, хладнокровного. Правда, учитывая ту задачу, которая перед ним стоит…
— Нужно как-то, что ли, помочь ему… Не в выполнении задачи, естественно. В его личных трудностях. Там, кажется, была какая-то девушка?
— С девушкой он справится и сам, — хмыкнул Немо, — В той истории, с его бывшей женой и рядом пострадавших… Там не все чисто — выяснились некие темные подробности…
— Узнайте. Обелить его репутацию, хотя бы в его собственных глазах — это достойная награда… С Йоханом понятно — я про гарка, водителя паровика.
Немо отошел на секунду, достал из кожаной сумки несколько листов бумаги и положил на столе. Несколько символично — поверх карты Белых земель.
— Что это за народное творчество? Гарк нарисовал?
— С вашего позволения — это я нарисовал.
— Так… Это, как я понимаю — флаг нашей будущей империи? Белая полоса в центре — символ Белых земель, а вот эти две?
— Вот эта — железо, которое соединяет нас воедино.
— А вот эта, сверху?
— Кровь, которая пролита ради единства.
— Кажется, кровь мы еще не пролили.
— Еще.
— Увы, ты прав. Еще. А это?
Известный Неизвестный поднес к глазам чертеж геометрической фигуры: треугольник вершиной вниз, из каждого угла выходят линии, соединяющиеся в центре.
— Гарк — просто кладезь историй, сказок и легенд. Он напомнил о существовании одной древней легенды…
— Той, что про драконов?
— Верно. Это символ называется — «Глаз дракона», и я предлагаю взять его символом нашей будущей империи, ваше императорское величество.
— Не слишком ли ты торопишься? Я еще далеко не император. Да и не рано ли рисовать флаги и гербы? Не будет ли это выглядеть как та старинная картина… ну, та, где перед битвой сил света и тьмы ангелы получают мечи, чтобы сражаться, а демоны раздают друг другу ордена и награды, потому что уверены, что уже почти победили. Не будем хвалить день до наступления вечера.
— Я не собираюсь ими хвалится или вывешивать до нашей победы. Если мы победим… когда мы победим — я хочу заранее знать, что вы одобряете мой выбор флага. А если проиграем — они так и останутся странными рисунками, которые сгорят вместе с остальными документами моего сейфа в тот момент, когда солдаты захватчиков будут выламывать дверь в мой кабинет.
 
Известный Неизвестный снова посмотрел на «глаз дракона».
— Белый дракон… Спящий символ надежды и единства… Мне нравится.
Шнееланд
Штальштадт
2 число месяца Короля 1855 года
Дирижер
— Ваш пропуск?
— Вот.
Охранник внимательно осмотрел предъявленную ему бумагу, которую очередной входящий в Стальной город должен предъявлять.
— Проходите.
Человек, желающий войти, аккуратно сложил листок вчетверо и убрал в карман. Вежливо кивнул охраннику и зашагал по коридору.
— Руди, кто прошел? — лениво спросил издалека напарник, отвлекшийся на мгновенье и просто не увидевший вошедшего.
— Да это…
Руди замолчал и закрыл рот. А кто это был? Охранник, не в шутку гордившийся своей памятью — склеротиков и маразматиков в охрану Штальштадта не брали — вдруг осознал, что понятия не имеет, кто только что прошел мимо него. Вот вообще. Хотя ведь в пропуске должно было быть обозначено и имя и должность, но перед глазами стоял только чистый бумажный лист, как будто в предъявленном документе не было написано вообще ничего. Не говоря уж о том, что лицо человека также совершенно стерлось из памяти.
— Руди, чего молчишь?
— Да вот…
— Прошу прощения, — странный тип, видимо, услышал их разговор и вернулся. Руди вздохнул с облегчением. Ну вот, никуда он не скрылся и, видимо, и не собирался, сейчас просто-напросто покажет свои документы — и все разъяснится.
— Руди? — напарник подошел сзади, почувствовал, что с прошедшим что-то не так просто.
— Прошу прощения, — повторил прохожий, — сейчас я все объясню…
Но документы показывать не стал. Вместо это перед глазами охранников блеснул сталью набалдашник трости.
— Мимо вас никто не проходил, — произнес Дирижер, да, это был именно он, дирижер злой музыки рабочих мятежей, чье появление в городе заводом и фабрик было сродни проникновению хорька в курятник.
Охранники синхронно кивнули. Если бы кто-то вдруг спросил, кто только что прошел мимо них — они со всей искренностью поклялись бы, что не видели ни одной живой души.
Дирижер, постукивая тростью, зашагал дальше.
Все-таки тяжело работать в таких условиях, когда вокруг полно народа. Нет, количество людей Дирижера не смущало никогда, но здесь эти самые людишки постоянно перемещаются! Стоит поговорить с одними — как уже появились другие, неохваченные. Это тяжело, это утомляет, но Дирижер никогда не пасовал перед трудностями. Если бы он сдавался — он сдался бы давным-давно, навсегда оставшись в камере замка Венн, вместо того, чтобы выйти из нее и вернуться в Бранд, охваченный одним-единственным желанием.
Отомстить королю Шнееланда.
Вору и узурпатору.
И если для этого нужно использовать грязных рабочих — он их использует.
Но сейчас — нужно найти того, кто убил его помощника, хорошего мальчика Людвига.
Тот, кто служит узурпатору, достоин только одной судьбы.
Смерти.
Жестокой, безжалостной, беспощадной.
Шнееланд
Штальштадт
2 число месяца Короля 1855 года
Мэр Бранда Ханс айн Грауфогель
1
Вот что делать нормальному человеку в этом… аду?
Мэр Бранда глубоко вздохнул. И тут же пожалел об этом — в его легкие, пройдясь стальной щеткой по ноздрям и трахеям, проникла непередаваемая атмосфера Стального города: дым фабричных труб, остывший пар машин, запахи раскаленного железа, расплавленной меди, горящего угля и многое другое из того, что сложно представить из бумаг и отчетов.
Да, бумаги и отчеты. Мэр с тоской вспомнил о них, о своем тихом кабинете. Да, бумажная работа, что бы там про нее не думали те, кто никогда ею не занимался, может быть нисколько не легче работы на заводе, расчеты, вычисления, анализ и принятие решений высасывают силы нисколько не меньше, чем кузница или плавильня. А то, что физические силы при этом не тратятся… Ювелир, гранящий алмаз, тоже не поднимает ничего тяжелее того самого алмаза, однако к окончанию огранки крупного бриллианта он может потерять не один килограмм своего собственного веса.