Красным по белому (СИ)

— Джонни… — растерянно и даже несколько испуганно произнес он.
— Что случилось? Девушка оказалась парнем?
— Тьфу ты! — Хэнк даже несколько ожил и порозовел, — Придумаешь тоже гадость такую! Я до нее даже не дошел. Джонни… там… ПИАНИНО!
— Я слышу.
Тихие звуки легкой мелодии действительно наполняли зал.
— Джонни… Оно — ИГРАЕТ!
— У пианино есть такое обыкновение.
— Нету! Нету у пианино обыкновения, чтоб играть без пианиста!
— Согласен. Это необычно.
Ковета, с видимым удовольствием прислушивающийся к разговору, был явственно разочарован внешним спокойствием Дженкинса, зато испуга и изумления Хэнка хватило бы на двоих, так что, в конечном итоге, хозяин игорного дома остался доволен.
— Это механическое пианино, — пояснил он, — Заводишь пружину, ставишь вал с крючочками — и оно тебе играет весь вечер. Гораздо удобнее живых пианистов, которые имеют обыкновение надираться в стельку, сколько им не плати, и барабанить по клавишам, как белка, перепившая кофе. Да и дешевле.
— Никогда не слышал о механических пианино.
— А это — первое в мире. Я его… выкупил у изобретателя.
Выкупил, ага. Человек по прозвищу Мыльный Гарри честно что-то купил? Верится с трудом.
— Так что, дружище, можешь смело пойти к Салли и заказать у нее стаканчик виски. Только предупреждаю сразу: все мои девочки — строгих нравов и если ты позволишь себе с ними лишнего, то узнаешь, что у них в подвязке чулок.
Хэнк сглотнул. Нож, кинжал или что там это девушки игорного дома прячут за подвязкой — ему явно в голову не пришли, перед глазами деревенского парня определенно стояла стройная ножка в чулке.
«Надеюсь, он все же не полезет к ней знакомиться поближе» — вздохнул Джонни. Мысленно, конечно. Внешне выражение его лица не менялось с момента… Да, пожалуй, с момента приезда в Логан-Крик.
— Ты тоже, Джонни, развлекайся в свое удовольствие. Ты сказал, что ты игрок? Кинг? Фейт? Мост?
«Мост?» — чуть было не переспросил Дженкинс, еле-еле удержавшись от вопроса. Ковета перечислял карточные игры и было бы удивительно, если б игрок не знал названия одной из них, возможно, очень популярной.
— Я предпочитаю кости.
— Тебе крайне повезло, друг мой Джонни! Вон за теми занавесками прячутся несколько комнат, в которых можно без помех сыграть во что захочешь. И один из моих людей, ты его помнишь, добряк Билли Логан, он просто обожает крепс! Я сейчас распоряжусь, чтобы вам туда принесли кости, виски и табак! Только уж смотри, не обдирай Билли до нитки.
Ковета шутливо погрозил пальцем.
— Я… не азартный человек.
По невозмутимому лицу Дженкинса пробежала легкая тень, как если бы он соврал. Или специально создал впечатление, что соврал.
— Это и не страшно. В моем игорном доме даже азартный человек не проиграется до последнего, — заверил Ковета с искренне доброй улыбкой. Настолько искренней, насколько и стоило ожидать от мошенника по прозвищу «Мыльный Гарри».
Джонни вежливо раскланялся и уже шагнул было в сторону той самой комнаты — должен же он, в конце концов, отыгрывать роль Дженкинса, заядлого игрока, который ни за что не упустил бы шанс катануть партию в крепс — но Ковета его придержал.
— Прости старика за назойливость, но, Джонни, не мог бы ты ответить мне на один маленький, я бы даже сказал — крохотный вопросик… Если б мне вдруг пришла в голову блажь попросить тебя назвать мне цифры, то сколько их ты бы назвал?
Дженкинс посмотрел на Ковета все с тем же спокойным выражением лица:
— Четырнадцать.
  
Глава 36
 
4
Джонни флегматично собрал со стола ставки.
— Да ну их, эти кости… — с досадой воскликнул Билли Логан, добавив еще пару выражений, безусловно его не красящих, да к тому же с костями ничего подобного проделать было физически невозможно. За неимением у них как входных, таки выходных отверстий пищеварительного тракта.
Фамилия Билли, кстати, действительно, была Логан, но ни к городку, ни к его основателям он отношения не имел, просто вот такое совпадение. Отец Билли, Джеймс Логан, жил где-то далеко на севере, то ли охотился на росомах, то ли пытался их разводить — перегринцы же, от них всего можно ожидать — в общем, к судьбе своего беспутного сына никакого отношения не имел.
 
— Ай-я-яй, Билли, что бы сказала твоя старушка-мать, если бы услышала тебя? — заметил Дженкинс.
— Ну, — Логан пожал плечами, — сначала бы она дала мне подзатыльник, а потом сказала: «Сколько раз я тебе говорила, дрянной мальчишка⁈ Не умеешь играть в крепс — не берись! Это вон, Вилли, мастер бросать кости, а твои пальцы прямо созданы для карт, вот и не гневи Бога!».
— Вилли? — приподнял бровь Джонни, — У твоих родителей, я смотрю, небогато с фантазией. Билли и Вилли — это ж одно и то же имя.
Логан расхохотался и хлопнул Дженкинса по спине:
— Вообще-то да, и то и другое — Уильям. Но из нас двоих Уильям — только я, а малыш Вилли — он Уилфорд. У нас, в Калисоте, многих так зовут. А у вас, в Новом Канарси, не так?
— Я ж не родился в Нью-Ка, — Джонни хлопнул собеседника в ответ, — Кто его знает, как там кличут детей. Может, там в ходу какие-нибудь Уилберфорты…
— У нас, в Твейне, — вмешался в разговор еще один из игроков, тоже человек Ковета, — детям в качестве имен вообще что попало выбирают. Я в детстве играл с мальчишкой, которого звали Черника.
— Не повезло бедолаге, — развел руками Дженкинс. Он не очень был знаком с перегринским жаргоном, однако это словцо знал. На жаргоне «черника» — мелкий, незначащий человечек, пустячок, никто.
Логан и остальные ребята Ковета незаметно переглянулись. Ну, это они думали, что незаметно — все ж таки кукурузный виски, который лился рекой во время игры, давал о себе знать. Джонни и сам чувствовал, что в голове у него шумит и поддерживать маску весельчака и раздолбая Джонни Дженкинса становилось все труднее и труднее.
Забавно, подумал он. Все должно выглядеть так, как будто он — веселый и открытый парень, в обычном состоянии притворяющийся суровым и немногословным типом. А на самом деле он — немногословный тип, который притворяется веселым и открытым. Парни Ковета думают, что под воздействием игры и выпивки он снял маску, а на самом деле он ее надел.
Впрочем…
«Несерьезный весельчак» — маска, но и «Хмурый стрелок» — маска не менее. А есть ли под этими масками настоящее лицо, или оно навсегда пропало после того, как он открыл глаза в своем доме Небельвассере и увидел кровь, кровь повсюду…
— Так чем ты, говоришь, занимаешься в Новом Канарси, Джонни? — Логан снова хлопнул его по плечу и наклонился поближе.
— Я и не говорил, — маску Джонни все же не удержал, нахмурившись, но для собеседников это, можно поспорить, выглядело как «Парень, упорно скрывающий правду о том, кто он такой, чуть не проболтался и от этого даже почти протрезвел».
— Да ладно тебе, Джонни, здесь все свои, мы никому не расскажем.
— Никому?
— Никому.
— Ну, тогда слушайте…
Парни снова «незаметно» переглянулись и притихли, вслушиваясь в глосс Дженкинса. Надо сказать — не очень разборчивый. Что за привычка у перегринцев, постоянно хлебать это кукурузное пойло, да еще и без закуски?
— Я… — притворяться, что он пытается справиться с заплетающимся языком почти и не пришлось, — Я езжу. Туда езжу… Сюда езжу… Нет, сюда я не езжу, сюда я уже приехал… А потом — только тссс! — я забираю то, что нужно и отвожу туда, куда нужно.
— Кому нужно? — встряхнул головой тот, что в детстве был знаком с Черникой, как там его… Том? Джон?
— Тому, — Дженкинс веско поднял палец вверх, — кому нужно. А теперь, когда вы узнали мою тайну…
Палец сместился с потолка на Логана, неприятно напоминая ствол револьвера.
— … мне придется вас убить.
5
Все в игровой комнате замерли, ситуация застыла в том положении, после которого обычно раздаются выстрелы — и тут уж, кто первый успел, тот последним смеется.