Красным по белому (СИ)

— Шварцка задала правильный вопрос, — послышался из-за спины бодрый и жизнерадостный голос, — Что это такое, лорд Маунт? Откройте мне эту страшную тайну, груз, прибывший в ваш адрес, вот уже вторую неделю будоражит фантазию местных жителей и мою лично!
За спинами собравшихся у входа в пакгауз стоял человек. В светлом брумосском костюме, лет сорока, с живым, загорелым лицом и умными, чуть смеющимися глазами. Эти самые глаза, а также бесцеремонность, с которой он начал разговор, яснее ясного говорили о том, что перед нами — один из тех, кого в Брумосе называют «проныры с Бит-стрит», или, проще говоря…
— Прошу прощения, я не представился. Сэмуэль Фергюсон, корреспондент «Дэйли Гэзетт».
Журналист.
2
Вольф невольно дернулся, резко выныривая из розовой реки сладких фантазий — он погрузился в нее совсем-совсем неглубоко, совсем чуть-чуть! — но не успел никак отреагировать. Журналист, да еще и немолодой, да еще и из Брумоса… Да он просто обязан был встречаться со знаменитым путешественником лордом Маунтом лично!
Ну и что делать? Что делать, если сейчас этот журнаглист широко раскроет глаза и спросит: «А вы кто такой? И почему выдаете себя за моего старого знакомого, лорда Маунта?».
Будь здесь чуть поменьше народа — и Вольф, скорее всего, уже выстрелил бы этому Фергюсону в голову, а потом выдал за жертву нападения неизвестного грабителя. Или нет: кровь пока еще не очень охотно возвращалась в голову. Но, в любом случае — здесь было слишком много постороннего народа и ни один, даже самый глупый, полицейский не поверит в банду грабителей, внезапно решивших устроить резню в порту чисто для развлечения.
— … к сожалению, раньше нам не приходилось встречаться, лорд, — продолжил журналист, даже не подозревая, насколько он близко сейчас был от встречи с внезапным грабителем, — но, надеюсь, это не помешает вам дать мне интервью, рассказать о том, что вы планируете сделать сейчас, рассказать о своих планах…
— В планах у меня, — вскинул подбородок Пильц, — выкинуть отсюда одного назойливого писаку.
— Выкинуть откуда? — нимало не смутился журналист, которого, раз уж он дожил до сорока, наверняка выбрасывали из самых разных мест, возможно, даже — из окон, — Из склада, из порта?
— Из Трансморании, — не стал размениваться на мелочи Пильц.
— Трасморания большая… — похоже, из целого континента сразу Фергюсона еще ни разу не выкидывали.
— Вам повезло. Буквально за вашей спиной она заканчивается и начинается Асийский океан.
— Лорд, — произнес журналист с легким превосходством и ноткой опасения, — географически к Трансморании относится также территория шельфа…
— Меня не затруднит взять лодку, — Пильц скрестил руки на груди и сверкнул глазами, показывая, что Фергюсон близок к тому, чтобы оказаться связанным на дне вышеупомянутой лодки.
Журналист выставил вперед ладони:
— Постойте, лорд! Давайте не будем горячиться! Насколько я знаю, вы никогда не отказывались от общения с журналистами!
И это было правдой. Более того — их экспедиция должна была начаться под наблюдением всех журналистов, которых только можно было собрать в Ибве. Широкое оповещение всех заинтересованных лиц об отправлении очередной экспелиции лорда Манута — входило в план «Гольденберг». Так что ничего страшного в том, чтобы один из репортеров, самый пронырливый, узнает об экспедиции раньше других — не было. Осталось как-то донести эту мысль Пильцу, который, похоже, заигрался в сурового и неприветливого брумосского лорда. Еще немного — и он выйдет из образа Маунта…
— С журналистами — да. Но с в бумагомараками из вашего лживого, клеветнического, грязного листка, фальшивого как купюра в тринадцать…
— Лорд, ту статью писал не я!
— Но ее напечатали в вашей газетенке! — Северин шагнул вперед и ткнул пальцем в грудь Фергюсона. К чести журналиста — он не отшатнулся.
— Возможно, — посмотрел он снизу вверх в глаза Пильца, — ДРУГАЯ статья, правдивая и искренняя, сможет загладить нашу вину?
 
Пильц заколебался — или сделал вид.
— Господа, — вмешались представители порта, которым уже надоело стоять у открытого склада и ждать, пока жареные жаворонки упадут прям в рот, — Может, вы примете груз и мы пойдем уже?
— Ладно, — махнул рукой Северин, — Но, если мне не понравится твоя писанина… Я тебя из-под земли достану и скормлю трансморанским каннибалам. Понял⁈
В глазах журналиста даже проблеска страха не появилось. Только откровенный восторг:
— Тогда, может, вы расскажете, наконец, что же это такое?
Все снова повернулись в сторону открытого пакгауза. В котором находился деревянный ящик, футов двадцати в поперечнике, огромный тюк ткани, а также множество других ящиков, коробок, бутылей и свертков.
— Ну что ж, придется рассказать. Это… — Пильц сделал паузу, — … воздушный шар.
Круассцы, присутствовавшие при этой сцене, дружно и одинаково раздраженно сплюнули, только один из них радостно потер руки. Но смысл этой сценки они не прокомментировали.
3
Да, это действительно был воздушный шар. Красно-желтая полосатая оболочка, объемом девяносто тысяч кубических футов, сделанная из лучшей ренчской тафты, пропитанной гуттаперчей. Круглая корзина, сплетенная из ивовых прутьев, на легком стальном каркасе, пятнадцати футов в диаметре. Внутри корзины — места для сна и приема пищи, теплая одежда — расчетная высота подъема шара до двенадцати тысяч футов, а на такой высоте царит холерный холод — консервы, запасы воды, научные приборы — термометр, барометр, секстант, компас — мешки с песком для балласта, якоря и веревки, ружья и боеприпасы…
— … в качестве топлива, — Пильц рассказывал о шаре так гордо, как будто он лично его спроектировал и построил, а не узнал о нем несколько недель назад после отсидки в шнееландской тюрьме, — используется водород, для получения которого у нас запасены тысяча галлонов воды, две тысячи галлонов серной кислоты и шестнадцать тысяч фунтов железа… вон оно, лежит в мешках.
— Но ведь шар столько не поднимет, нет? — Фергюсон лихорадочно чиркал карандашом в своем репортерском блокноте, записывая слова «лорда Маунта».
— Ему и не надо все это поднимать. Большая часть химических веществ будет использована здесь, для наполнения оболочки, а для компенсации потерь водорода во время путешествия нам понадобится гораздо меньший запас…
— Кстати, о путешествии. Вы так и не сказали, лорд, в чем будет заключаться его суть? Какова ваша основная цель? Пересечь Трансморанию с востока на запад? Закрыть оставшиеся в ее глубине белые пятна? Обнаружить легендарное внутреннее море? Затерянные города? Кладбища слонов?
— Почти угадали, — Пильц скрестил руки на груди и выставил вперед подбородок. Бакенбарды колыхнулись на ветру, казалось, еще немного — и прозвучит какая-нибудь музыка, подчеркивающая важность момента, — Я собираюсь найти Голденберг.
— Гольденберг? Знаменитую Золотую гору? Почему вы думаете, что она — в Трансморании? Ведь большинство сходится на том, что Гольденберг находится в Аурите, Южном Перегрине…
— Если бы я ходил путями большинства, — Пильц задрал подбородок еще выше, — я бы сейчас пил бренди и скакал на коне, гоняясь за лисой… Не одновременно, конечно, иначе бренди расплескалось бы.
Фергюсон усмехнулся и тут же затребовал подробностей: почему лорд Маунт решил, что Гольденберг в Трансморании, да где именно она находится, по его же мнению…
Вольф, скромно стоявший в стороне, мысленно усмехнулся. Почему, да отчего… Потому что вся суть операции «Гольденберг» — в том, чтобы лорд Маунт нашел эту Золотую гору. Нашел и притащил доказательства того, что она — действительно в Трансморании, где-то в глубине континента.
И эти самые доказательства, весомые и неопровержимые, в настоящий момент лежали в небольшой кожаной сумке, оттягивающей плечо Вольфа.
Девять фунтов доказательств, куски металла, сформировавшиеся естественным образом, куски, которые можно найти только на месторождении, металл, который ценится больше всего в этом мире, многими — даже больше чести, достоинства, верности, даже больше чем жизнь, чужая, естественно.