Красным по белому (СИ)

Официант, нимало не смущаясь, объяснил непонятное слово другим непонятным.
— … ветчина с горошком, яичница из пяти яиц, макароны с сыром, солонина с хреном…
— Kuda prjoss⁈ — донеслось от входных дверей. Официант, другой уже, преградил путь неловко мявшемуся мужчине с широкой бородой, одетому чисто, но явственно по-крестьянски. Тот тихо что-то объяснял официанту, показывая то внутрь вагона, то на зажатый в руке белый узелок.
По коридору быстрым шагом прошел буфетчик, крупный мужчина в черном костюме, с белым галстуком. Ни слова не говоря он с размаху ударил кулаком в лицо крестьянина, так, что тот рухнул в проход. Пнув ногой выпавший узелок, буфетчик закрыл дверь и, широко улыбаясь, развел руками, мол, инцидент исчерпан.
Официант Реллима склонился обратно над меню:
— Котлеты: отбивные, рубленые, рубленые в сухарях, свиные с соусом пикан, де-воляй, рыбные с грибным соусом…
Поезд шел по высокому мосту, пересекавшему долину между двумя холмами. Под арками моста виднелись крыши домов и черно-белые спины коров.
8
— А теперь давайте, признавайтесь, — откинулся на спинку стула Реллим, заказав себе «степные фрикадельки» и чай, — что тут между вами произошло? Такое чувство, что приди я на минуту попозже и тут уже шла бы дуэль.
Доктор Бруммер фыркнул отвернулся. Цайт задумался. Рассказывать не хотелось, уж очень это походило на детское ябедничество, пусть Бруммер и сам ведет себя как ребенок.
Реллим перевел взгляд с одного на другого:
— Вы не только друг с другом не разговариваете, но и со мной тоже? Так, а ну-ка посмотрите на меня!
Бруммер нехотя повернулся и уставился на Реллима. Тот внимательно посмотрел ему в глаза:
— А теперь хватит дуться, рассказывай, что произошло.
Отошедший от ссоры Бруммер коротко и сухо пересказал суть спора. Цайт кивнул, подтвердив, что да, именно в этом все и дело.
— Дети… — Релли поднял глаза к небу, вернее — к потолку вагона-ресторана, — Доктор, а вы подумали, что на наше оборудование УЖЕ покушались? И нет никаких гарантий, что этот таинственный вор снова не появится для того, чтобы закончить начатое? И, возможно, стоит иметь под рукой сыщика, который сможет предотвратить кражу или найти украденное, в случае чего?
— Нет никаких гарантий, что этого сверх-вора не выдумал сам Римус, для того, чтобы втереться нам в доверие, — буркнул доктор Бруммер.
— Еще немного и вы придете к выводу, что и попытку кражи он сам подстроил, чтобы к нам попасть.
Судя по скривившемуся лицу, Бруммер именно так и хотел сказать, но теперь, когда это озвучил Реллим, считает мысль глупой.
— В общем, пусть сыщик стережет наше оборудование от вора, а я присмотрю за самим сыщиком! — хлопнул ладонью по столу Реллим и перед ним поставили тарелку с заказом, — … фрикадельки…
«Фрикадельки» в представлении берендцев были размером с ладонь.
  
Глава 25
 
Перегрин
Провинция Митчелл. Логан-Крик
3 число месяца Королевы 1855 года
Джонни Дженкинс
1
Паровоз пыхнул паром и остановился. Железнодорожная станция маленького, ничем внешне не примечательного провинциального городка, затерявшегося среди бескрайних полей хлопка и кукурузы, была бы такой же непримечательной, как и сам городок, точно такой же, как любая другая станция по пути сюда: дощатый перрон, длинный крытый навес для пассажиров, двухэтажное здание, крашеное в излюбленный в Перегрине красный цвет, бочка водокачки, поднятая высоко вверх… Была БЫ.
На самом деле станция городка Логан-Крик выглядела так, как будто ее по ошибке перенес сюда из какого-то другого, более крупного города, какой-то чудаковатый волшебник. Ладно, каменные плиты перрона, в конце концов, горы на горизонте намекали, что каменоломни тут относительно неподалеку, ладно, та же самая традиционная бочка водокачки… Но сам вокзал… Да, именно название вокзал более всего подходило к этому зданию, никак не банальное «станция». Огромное, краснокирпичное, вытянувшееся в высоту как минимум на три этажа, с навесом, державшимся не на банальных деревянных столбах, а на арках чугунного узорного литья, оно казалось ошеломляющим, подавляющим, даже несколько пугающим.
 
Собственно говоря, по реакции на этот вокзал можно было определить в немногочисленной толпе прибывших пассажиров, кто из них местный, кто бывал здесь ранее, а кто приехал впервые. Местные нет-нет, да и бросали горделивый взгляд по сторонам, мол, видите, видите, какая у нас тут диковинка? Это потому что у нас тут — Логан-Крик, а не что попало! Бывавшие здесь ранее просто двигались по своим делам, не обращая на непропорциональное здание никакого внимания. Новички же непременно останавливались и оглядывали это чудо с раскрытым ртом, мол, а как это? А что это? А… а мы точно туда, куда надо приехали?
Один из таких замер посреди перрона, уронив на плиты здоровенную дорожную сумку из потертой кожи. Молодой парень с лицом, чей загар определенно выдавал в нем бывшего обитателя фермы, растерянно оглянулся, посмотрел на проходящих мимо людей, не обращавших на него никакого внимания, потом робко обратился к высокому мужчине с суровым лицом и обвислыми усами:
— Прошу прощения, господин…
Господин, не обратив на вопрос никакого внимания, прошествовал мимо, только качнулись полы черного плаща, открыв на мгновенье вид на пояс с двумя револьверами.
Парень растерялся окончательно, оглянулся и наткнулся взглядом на еще одного пассажира, спокойно шедшего в город, не глядя по сторонам:
— Прошу прощения…
Парнишка запнулся. Пассажир на вид был немногим старше его самого, лет восемнадцать, ну, двадцать, от силы, но безразличное выражение его лица и не менее безразличный взгляд чуть прикрытых глаз отбивали всякое желание задавать какие-либо вопросы.
— В чем дело, молодой господин? — тем не менее, Господин Безразличность отреагировал на обращение к нему.
— Еще раз прошу прощения… А это — Логан-Крик?
— Совершенно верно, — спокойно кивнул пассажир.
— А… а это точно Логан-Крик? Нет, я не хочу вас обидеть, но…
Парень обернулся, ладонью, широкой и явно знакомой как с лопатой и топором, так и с рукоятями ружья и ножа, указал на возвышающуюся причину своих сомнений. И тут же почувствовал себя полным глупцом: видимо, как раз для тех, кого пугало здание вокзала, на его стене висела огромная белая вывеска, на которой трехфутовыми буквами было написано «ЛОГАН-КРИК».
— Точно, — флегматично подтвердил из-за спины паренька пассажир. После чего, посчитав вопрос исчерпанным, двинулся дальше. И тут же остановился снова. Перевел взгляд на ухватившую его за рукав плаща ладонь. Поднял взгляд на смутившегося паренька.
— И снова прошу прощения, господин… Не могли бы вы мне помочь? Я здесь впервые, а вы, я вижу, человек опытный… Не могли бы вы показать мне дорогу до трактира старика Уизероу? Понимаете, он брат моей мамы… в смысле, он брат двоюродной сестры моей мамы, то есть и моей маме он тоже в какой-то мере брат… Вот мама и сказала, чтобы я отправился к дяде Джону, дабы тот приискал мне какую-никакую работенку. Нас на ферме семь сыновей, а земли у нас и так маловато было, вот папаша нас, младшеньких, и отправил, кого куда, кого, значит, на восток, ну а меня, вот, к дяде Джону…
— Пошли, — прервал поток косноязычного красноречия молодой пассажир. И, подхватив небольшой саквояж, двинулся в сторону городка. Паренек поднял свою сумку и бросился за ним вслед.
— Прошу прощения, господин…
— Можешь не просить, мы не на исповеди. Говори сразу, что там у тебя еще.
— Я был настолько невежлив, что не представился. Меня зовут Хэнк Браун.
Паренек по имени Хэнк чуть подождал, и, ничего не дождавшись, все же набралс смелости, чтобы уточнить:
— Про… Скажите, господин, а как вас зовут?