Самозванец (СИ)

Ректор уступил трибуну секретарю. Приятной внешности женщина настроила под свой рост микрофон и поправила волосы. Аккуратное каре, строгий костюм, очки в тонкой оправе. На работу её взяли определённо не за внешность, хотя для своих сорока с хвостиком лет она выглядела вполне презентабельно.
Прокашлялась, взяла в руки пульт. Позади неё включился экран, на котором появились портреты пропавших: четверо из чёрного сектора (включая Агату), двое из бронзового и один из золотого.
— То-то они панику подняли, — прошептал Терр.
— Да, — подключился Шен, — девчонка из золотого исчезла. Родители, небось, напрямую ректору по шапке дали. Вот он и засуетился.
Я внимательно всмотрелся в портреты. Лица были смутно знакомы, но хорошо знал только Агату, которая, к счастью, нашлась, хоть пока и не было ясно, придёт ли она в сознание. Пропавшую золотую девочку тоже видел, причём буквально на днях. Кажется, они вместе с Лясей бегали в парке.
Сделал себе пометку расспросить её. Хотя, конечно, если б Ляся что-то знала — уже сообщила б в администрацию. Но попытка не пытка.
Дальше на экране появились кадры, как золотая девочка заходит в здание библиотеки.
— Последняя пропавшая студентка была замечена вчера вошедшей в библиотеку, — произнесла секретарь. — Оттуда она так и не вышла. Её браслет перестал подавать сигнал через сорок минут после прохождения контрольного пункта.
— Простите! — я поднял руку, чтобы задать вопрос. — А у Агаты браслет был исправен, когда её нашли?
Секретарь поправила очки, порылась в бумагах и ответила:
— На запястье Агаты браслета не было. На руках присутствуют следы синяков и ссадин. Мы думаем, что она защищалась от кого-то и в процессе борьбы браслет был утерян.
— На территории библиотеки его тоже не нашли?
— Нет. Но это может стать зацепкой, если кто-то из вас видел нечто похожее на браслет. Ремешок, остатки корпуса. Что угодно.
На экране появились кадры с другими студентами. Один пропал где-то в парке, двое у медцентра (включая Агату), один в общежитии, ещё один в библиотеке и один по дороге из столовой.
Большой разброс, никаких ориентиров.
Если бы проблема крылась в червоточине, то все пропавшие затерялись бы возле неё. Не складывалось.
Вторыми под мои подозрения попали сектанты. У Высшей Школы Героев были недоброжелатели, и их нельзя было исключать из подозреваемых. Кто-то мог устроиться сюда работать, и затем похищать студентов. Не очень понятно, как при этом остаться незамеченным, и как можно было упустить в этом случае Агату, но вычёркивать версию не стоило. Опять же сама Агата могла оказаться не пропавшей студенткой, а девушкой, с которой приключилось что-то не связанное с пропажей остальных. Ей могло просто не повезти ввязаться во что-то иное.
Кто-то из зала спросил, что администрация думает по этому поводу, есть ли у них догадки и подозрения. Но секретарь ловко ушла от ответа, давая понять, что свои версии они будут прорабатывать самостоятельно, но если появится серьёзная зацепка, а не домыслы, то всех об этом информируют.
«Ага, как же… — подумал я. — Если у них появятся серьёзные зацепки, они из кожи вон вылезут, чтобы самим всё разрулить и обелиться перед разъярёнными родителями».
— Шен, а кто родители пропавшей золотой девочки? — поинтересовался я.
Шен пожал плечами, а Терр шепнул:
— Отец владелец крупнейшей серии ресторанов по всему миру, а мать — держит модельные агентства.
Богатые и вполне влиятельные люди. Ожидаемо.
Когда нам по третьему кругу показали записи с камер, где ребят видели в последний раз и ответили на все вопросы, которые ни на миллиметр не приблизили к разгадке, перешли к последней теме собрания.
На экране появился красивый перстень, украшенный чёрными камнями в виде символа бесконечности по центру, и красными вокруг него.
— На экране вы можете видеть перстень из музея, который был похищен после начала учебного процесса. Если у вас есть как-либо информация, где он может находиться, у кого и по какой причине — просьба сообщить. Если он был взят кем-то из студентов — к нему не будут применены меры. Вы только начинаете вливаться в непривычную вам среду и пытаетесь обуздать способности, так что мы с пониманием отнесёмся, если шалость зашла слишком далеко. Вернув перстень, вы ничем не рискуете.
 
— А что за перстень-то вообще? — уточнил кто-то из серебряных. — Может, вам обыскать чёрный корпус?
Этот ехидный комментарий вызвал шквал негодования в нашем секторе. Возмущение, оскорбления и пожелания пойти облапать свою мамочку (а то и ещё чего похуже) посыпались как из рога изобилия. Даже скромница Руби присвистнула, когда Терр посоветовал комментатору завалить хлебало.
Секретарь, понимая, что реакции студентов вышли из-под контроля, попыталась этот контроль вернуть, начав смещать фокус внимания на то, что никто ничего не знает, и что следует быть внимательными и дружелюбными, пока виновные не будут найдены. И отметила, что, возможно, это всё недоразумение, и перстень затерялся при транспортировке.
После этого собрание объявили завершённым. Ректор произнёс напутственную речь и пожелал всем удачи в расследовании дела о пропавших студентах.
Чёрный кот с браслета принёс уведомление, что в личных сообщениях появилось письмо от администрации. Ко всем просмотренным материалам был предоставлен доступ.
Расходиться мы не спешили, настроение у всех было подавленное. Руби прижала папку с рисунками к груди, словно щит, и уткнулась в неё подбородком.
До аллеи шли молча. Терр напряжённо сопел, Шен просматривал что-то в своём браслете. А я уткнулся взглядом в то, что видеть не хотелось.
Джонни Персиваль-младший в компании своих извечных подпевал стоял, прислонившись к фонтану, и с вызовом смотрел на нас.
«Да как же ты достал уже, сученыш!» — в сердцах подумал я, понимая, что стоят они тут не просто так.
И не ошибся.
— Эй, ты, красноволосая! — абсолютно никого не стесняясь произнёс Джонни. — Не ты, случайно, колечко украла, а?
Руби зарделась от смущения и злости.
— Поговаривают, ручки у тебя шаловливые. Можешь мелочёвку всякую по карманам у честных людей собирать. А я б нашёл твоим ручкам лучшее применение, — сально ухмыльнулся он и подмигнул.
— Твою мелочёвку в штанах она и с микроскопом не разыщет, — огрызнулся я, понимая, что в очередной раз этот тупоголовый хлыщ лезет на рожон.
Ядовитый Арни ощетинился иголками, будто это его достоинству был отвешен «комплимент», а здоровяк — покрылся бородавчатой бронёй.
— Что? За свою мелочёвку тоже переживаете? — подключился Терр.
— Да не, то они конкуренции не хотят, не желают делиться мелочёвкой своего лидера ни с кем другим, вот и насторожились, — остроумно нашёлся Шен.
— Да не напрягайтесь! Мы без микроскопов, — зафиналил я, и мы все начали ржать. Даже Руби, кажется, улыбнулась.
Но беда пришла откуда не ждали. Сзади нас обступило ещё несколько человек. Один из золотых, трое из серебряных. Засада.
«Расширил, значится, свой кружок», — подумал я, оценивая соперников.
Шансы были неравны. Семеро против трёх, Руби в расчёт не берем.
— Что, трое на трое не вытянуть, решил ещё народа позвать? Не по-пацански, — пристыдил я.
Один из серебряных ткнул Руби в плечо, и она выронила папку.
Я развернулся, собираясь отвесить наглецу оплеуху, но Руби преградила путь рукой.
Такого мы не ожидали. И шайка Джонни тоже.
Разъярённая девушка медленно повернулась к Джонни и вкрадчиво произнесла:
— Всё, что сейчас происходит здесь, записывается на мою новенькую портативную видеокамеру, которую я прикрепила к кармашку пиджака. — Она постучала пальчиком по камере-прищепке. — Это попадёт в эфир быстрее, чем вы успеете сказать ещё хоть одну гадость мне или моим друзьям.
Джонни занервничал. Прихвостни из ближнего окружения остались неподвижными, но боевую броню потихоньку начали ослаблять.
— Я ничего не крала! И если ещё хоть кто-то обвинит меня в этом, будет отвечать за клевету. Я свои права знаю.