Терра Инкогнита (СИ)
— Слушай, циганин, меня внимательно. Это моя земля — отсюда и везде, куда ты сможешь посмотреть. И твои пустые слова этого не изменят. Если ты не хочешь платить за пересечение моей земли — значит я заберу у тебя всё.
Боуи моргнул удивленно. Виньярд стоял по левую руку от него, рядом расположились боевики. Внутри состава сейчас уже всё было готово к бою — детей увели в специальные дополнительно бронированные отсеки, взрослые занимали позиции у окон с оружием в руках, тяжелое вооружение было давно расчехлено и снаряжено.
— А что, — спросил Мальборо. — Когда здесь проезжали Ричмонды — ты тоже требовал с них дань?
Северин Момчило отвел глаза. Ричмонды — один из самых мощных кланов шелта: десятивагонный бронепоезд с артиллерией и минометами, два состава по сотне вагонов… Две тысячи человек! Их период кочевья от Гибралтара до Пусана составлял два года, и здесь они должны были проезжать пару месяцев назад, чтобы обогнуть Черное море и двинуть дальше на Ближний Восток и Среднюю Азию.
— То есть у Ричмондов попросить мзды у тебя духу не хватило. То есть ты, Северин Чечило, обычный бандит с большой дороги. Вот что я тебе скажу: если ты думаешь, что раз поезд Мальборо — из пяти десятков вагонов, а не из двух сотен, то ты можешь надавить на меня… Уже сегодня все шелта будут знать что здесь, в Соленой Пади, больше останавливаться нельзя! И любой человек, появившийся в пределах видимости с наших поездов будет застрелен. Все меня слышали?
Голос барона Мальборо стал зычным и громким, и толпа отшатнулась.
— А если слышали, то какого черта здесь стоите?
Слитное движение боевиков шелта — их руки легли на рукояти пистолетов. На крышах вагонов появились стрелки и заклацали затворами. Хищно пошевелил дулом пулемет на локомотиве, звякнули металлически минометы на грузовой платформе в конце состава.
Ну да, их тут было несколько тысяч — этих ребят в зипунах. Но вооружены они были в основном холодным оружием, только у некоторых из них имелись дульнозарядные ружья, у главаря — даже револьвер за поясом.
Резко, как удар хлыста, ударил одинокий выстрел, и Момчило ухватился за левую сторону лица и завыл. Сквозь пальцы его текла кровь. Окружавшие его соратники подались в стороны — они даже не успели заметить движения барона!
— Ну надо же! Промазал! — картинно покачал головой Боуи Мальборо и зачем-то подул в дымящийся ствол пистолета. — Целился в лоб, попал в ухо! Ай-яй-яй…
До местных постепенно начинало доходить: может быть они и смогут завладеть поездом и его богатствами, но ценой неимоверных потерь. Несколько сотен зипунов будут лежать на железнодорожной насыпи бессмысленной окровавленной грудой…
— Тикайте, хлопцы! — и толпа прыснула в стороны, рассыпаясь по окрестным рощицам и оврагам.
— Твою мать, — сказал Мальборо. — А завалы кто разбирать будет?
Куча из бревен так и лежала на путях, перегораживая обе колеи железной дороги. Боевики с грустью пялились на них некоторое время и, наконец, Фича сказал:
— Давайте растащим их лебедкой, бро. Мне дорога моя поясница.
— Черт с ним, давай, — махнул рукой Боуи, а потом крикнул: — Эй там! Разводите пары, сдавайте назад! Вито! Тащи цепь!
Закипела работа.
* * *— А что, аварии случаются? — спросил Сью, умывшись под рукомойником. — И как вы следите за сохранностью путей?
— Аварии — очень редко. Последняя была лет пять назад, в Пенджабе. Оползень… Регулярно пускаем партии с измерительными вагонами, аппаратура есть в каждом поезде. Ну и назначаем ответственных — каждая семья чинит свой участок, пополняет там запасы расходников и угля… Наша вотчина — Прованс, мы каждый год задерживаемся там на месяц-другой, ремонтируем то и это… Ну и конечно, если замечаем какие-то проблемы — неважно где — стараемся исправить немедленно. Вот как с этим завалом. Разворотили насыпь, скотины! Посмотрим как они завоют, когда мы перестанем завозить к ним лекарства. Всё! Нет теперь такой остановки у шелта — Соленая Падь… — Мальборо подал Виньярду вафельное полотенце и сам занял место у рукомойника.
Отфыркавшись и утеревшись, он кивнул своим мыслям:
— Я дам тебе дрезину на ручном приводе, бро. Съездишь за своей девочкой — там есть ветка, идет прямо вдоль берега. Догоните поезд как только — так сразу. Мы будем останавливаться во всех станицах по пути на сутки или двое, проводить ярмарки и менять оружие на зерно. Много зерна! В Самарканде, говорят, назревает голод, а в Придонье полные амбары и уже провели посевную. Сделаем хорошую маржу…
— А вы направляетесь в Самарканд?
— А мы направляемся в Самарканд, — остался верен себе Боуи. — Сразу после того, как забросим вино к русам в Беловодье. Или ты думал что я ради тебя сверну на Кругобайкальскую железную дорогу? Вот уж хрена! Пусть ты и сын наших Учителей, но семейное дело — дороже. Я тебя с удовольствием приму в клан, бро, и познакомлю со всеми баронами, и буду катать на поезде и кормить сколько угодно — но дело есть дело. На Байкале я окажусь на обратном пути, месяца через три, когда после Самарканда расторгуюсь беловодской пушниной в Гуаньси и загляну в Сычуань за шелком — его отлично берут в Бендерах. А потом можно и на Байкал, через степи Монголии. Тамошний богдыхан обещал полсотни племенных кобылок, а за них тут, в Придонье, руки оторвут…
— Знаешь, как назвал бы тебя Давыд Маркович, господин барон?
— И как бы меня назвал этот твой Давыд Маркович, бро?
— Ге-шефт-ма-хер!
Глава 25
В которой танцуют все
— Идиотка, чего дерешься? — Виньярд вылез из кустов, весь в мелких щепочках, прошлогодней листве и колючей хвое.
На лице у него расплывалось огромное красное пятно. Кавальери здорово приложила ему по физиономии! Пангейский сьют действительно был страшной штукой, тем более если лупить со всей дури.
— Сам идиот! Чего ты меня хватаешь неожиданно? — уперла руки в бока Алиса. — Подкрадывается еще… Убила бы!
— Нет, ну слушай, мы же связывались пять минут назад, я сказал что собираюсь переплывать реку, оставил дрезину в тупичке… Кто это еще мог быть? — воздел руки к небесам Сью.
— Какой-то длинный страшный татуированный полуголый мужик, кто ж ещё?! Знаешь, как стрёмно? — девушка понимала, что переборщила, но не сдавалась. — Иди сюда, я посмотрю что у тебя с лицом…
— Отвалилось! — хмыкнул Виньярд.
— Давай, поцелую и всё пройдет?
— Ну, поцелуй, — только дурак бы отказался.
В общем, встреча получилась странной, но в целом приятной. Алиса, на удивление, так и не сбежала с островка посреди Дона. Сидела себе, чай пила, тексты какие-то с планшета читала, монтировала видео, музыку слушала и гимнастику делала — в те короткие периоды, пока не трепалась по комму с Виньярдом, конечно.
— И что теперь? — спросила она.
— Теперь я вырежу пару весел, мы сядем в твою капсулу и переправимся на берег. Там у меня дрезина на которой будем догонять Мальборо. В реку я второй раз не полезу, это точно. Там плавает какая-то огромная хрень, я тень видел — мне хватило.
Вообще-то захоти то чудище поинтересоваться, что происходит на поверхности — не спасла бы и скорлупка-капсула, но всё-таки даже на таком транспортном средстве было гораздо спокойнее.
Пока Сью вырубал виброножом из местной поросли весла, Алиса собирала вещи. Всего ничего, но на тридцать или сорок кило больше, чем у Виньярда — вес позволял, Кавальери-то была куда как миниатюрнее парня. И размазаны эти весьма необходимые вещицы были по всему острову тонким слоем. Там у нее была душевая, здесь — спальня, тут — студия… Под разными кустами.
Наблюдая за метаниями девушки, Виньярд только глаза таращил, и помалкивал, строгая деревяшки. Комментировать в такой ситуации — себе дороже! Наконец, груда вещей была собрана, упакована в два гигантских контейнера и погружена в капсулу. И как только влезло?
— Ну ты долго там? — спросила Алиса, сдувая непослушную прядь со лба. — Чего возишься?