Терра Инкогнита (СИ)
— Они не могли так быстро ответить! Сигнал даже не добрался до…
— Это видеосообщение, Сью, — откликнулась Алиса. — Это не с Терры.
— А! Включай.
Алиса потянулась рукой к тачпаду.
На экране появилось слегка растерянное, но решительное лицо приснопамятного Гая Кормака.
— Ребята, я просто не знаю, к кому еще обратиться… Вы ведь сейчас недалеко от Талейрана, верно?..
Виньярд и Кавальери переглянулись.
— Твою мать! — сказал Виньярд. — Ну, начинается…
Глава 2
В которой Алиса боится
— Н-н-нет! Давай ты слетаешь без меня, а я вернусь на Ярр? — чего-чего, но такой реакции от боевой подруги Виньярд не ожидал.
У нее глаза были на мокром месте, а руки Алиса не знала куда девать — сплетала и расплетала пальцы, теребила волосы. У Сью в груди закипала холодная ярость: это что за скоты там проживают, на этом Талейране, что девушка от одной мысли про визит на родину превращалась в испуганную зайчишку?
— Ну-ка, ну-ка, мисс Кавальери, посмотри на меня! — он встал с пилотского кресла, сделал шаг вперд, взял ее ледяные пальцы в свои горячие ладони и глянул в самые глаза: — Ну-ка скажи: я убила охренительного песчаного скорпиона на Новом Привозе!
Она, повинуясь движению его рук, встала, но всё так же прятала глаза:
— Сью…
— Давай-давай, не стенсяйся! Громко скажи! — он ободряюще кивнул.
— Я… Я… Убила песчаного скорпиона на Новом Привозе.
— Охренительного! — напомнил Виньярд.
— Окей, окей… Я убила охренительного песчаного скорпиона на Новом Привозе! — слабая улыбка тронула ее губы.
— А теперь еще скажи: я пересекла из конца в конец на сраном фургоне половину Ярра!
— Я… Ладно, ладно! На сраном фургоне я пересекла половину Ярра! — знакомый задор появлялся в глазах Алисы.
— Я — офигеть какая успешная, красивая и талантливая!
— А еще что? — уперлась кулачками в бока Кавальери.
— А еще — у меня… То есть — у тебя лучший в мире парень! — поднял вверх палец Виньярд.
Она ткнула его кулачком в грудь:
— Вот оно как?
— Именно так! — он притянул ее к себе.
Сью не был дипломированным психологом, но один приятный способ перезагрузки мозга был ему хорошо известен.
* * *— Понимаешь, это как проснуться и понять, что страшный сон не закончился. Я с тех пор как попала на Ярр думала, что проснулась. И вернуться туда — это просто… Уф-ф-ф… Да-да, я теперь не шестнадцатилетняя дурочка, мне теперь двадцать и я прожила самый дикий, прекрасный и насыщенный год в моей жизни, и начала жить второй — такой же, но… Знаешь, не смотря на то, что это время было совершенно безумным, я говорила то, что хочу, делала то, что считала правильным и жила… Ну вот, это твое словечко — нормально. Я жила нормально! Не знаю, кого мне благодарить, наверное — всех сразу. Родителей за то, что не побоялись уехать с Талейрана, его величество — потому что это он выстроил Ярр таким, какой он есть, или тебя, Виньярд, но…
— А я-то тут…
— Да потому что ты лучший парень в мире, дурень! — Кавальери растрепала ему волосы и Сью зажмурился от удовольствия.
В отличие от Алисы, по его ощущениям последние два года были чистой воды фантастикой: прошла целая тысяча лет и люди освоили космос, и на каждой планете кипит своя, уникальная и неповторимая жизнь! И теперь у него есть свой собственный космический корабль, именем Виньярда пугают детей или наоборот — ставят его в пример, он дружит с настоящим королем, престарелым супергероем, оборотнем, эльфийкой, космическими сталкерами и вообще… И вообще — у него самая классная девушка в Галактике, м?
— Сью, что за взгляд? Так!.. Я тут душу ему изливаю а он пялится на… На что ты там пялишься?
— На всё пялюсь. У тебя всё достойно пяления.
— Достойно чего? Что за слово-то такое?
— Пф-ф-ф-ф! — Виньярд фыркнул, а потом сделал серьезное лицо: — Прости, прости, я просто подумал — всё это просто фантастика. Последние два года, ты, Ярр, космос, «Эрнест», даже Спартак! Я стараюсь не думать об этом, но…
Кавальери кивнула.
— Это именно то, что я имею в виду. Классная жизнь, о которой можно только мечтать! А на Талейране… Понимаешь — меня ежедневно убеждали в том, что я дура. Это сложно объяснить, но я попробую. Представь себе: нельзя выглядеть уныло, потому что это создает негативный фон и может плохо повлиять на психологическое состояние окружающих. При это не следует громко смеяться, потому что ты можешь оскорбить того, кто находиться сейчас в депрессии. Не нужно стесняться своих чувств — можно трахаться прямо на лестнице, что здесь такого, это естественно, нечего хмуриться и тем более делать замечания — это свободная планета! Нельзя целоваться на автобусной остановке — это может спровоцировать агрессию со стороны того, кто обделен вниманием, или оскорбить человека другой культуры. Почему ты одеваешься в такую закрытую одежду? Ты что — стесняешься своего тела? Почему ты одеваешься в такую открытую одежду — ты провоцируешь кого-то с нереализованным сексуальным желанием? Или хочешь оскорбить кого-то имеющего физические недостатки?
— Господи, что за дичь? — выпучил глаза Сью. — Это что за псих тебе это втирал?
— Это целая планета, понимаешь? Они там все такие…
— Погоди, ну есть же какие-то правила, законы…
— Ага. Закон на стороне того, у чьего адвоката лучше подвешен язык. И того, кто находится в более «социально уязвимом положении»… Один парень сунул руку под монорельс, чтоб оказаться социально уязвимым — и не прогадал… Пока родители растили ему новую конечность, он переспал с половиной наших одноклассниц — хотя был настоящим убожеством.
— Э-э-э-э… Как связаны оторванная рука и секс со школьницами? — ум за разум у Сью заходил всё больше.
— Он подал бы на них в суд — иск о дискриминации. Мол, они отказали ему в близости на основании его физического недостатка.
— Что, нахрен? Бред какой-то… А ты…
— А я из семьи радикалов, и не спала вообще ни с кем: ни с красавцами, ни с убогими — так что ко мне не подкопаться. А вот те, кто уже успел погулять к тому времени — те были у него на крючке…
— Фу?
— Фу, — согласилась Алиса. — И ты меня туда везешь.
— А нормальные люди там есть?
— Ну, мои папа и мама были относительно нормальными… Они ведь устроились на Ярре, да?
— Мгм… Я побью любого, кто протянет к тебе лапы, а потом скажу, что это наша национальная культурная яррская традиция. И я натравлю на них Эйба Джонатана, который поимеет всю судебную систему Талейрана, потому как мы будем угнетенными нацменьшинствами. Как тебе?
Кавальери наклонила голову и посмотрела на него странным взглядом:
— А ты точно никогда раньше не бывал на Талейране? Рассуждаешь как настоящий прожженный яппи из Тунберга…
Виньярд мог бы ей снова рассказать, что некоторые общества старой Терры в начале двадцать первого века практиковали нечто подобное, и он начитался и насмотрелся всякого по этой теме, но не стал углубляться в дебри и просто попросил:
— Но пангейский костюмчик-то ты надень, ладно?
— А ты не смей надевать плащ — каждый будет думать что ты эксгибиционист!
— Что-о?
— Что?
* * *Ночная сторона Талейрана горела мириадами огней — огромные агломерации покрывали самые благоприятные для человека территории субтропических побережий обоих полушарий планеты. Единственный огромный материк, занимающий треть поверхности, сейчас был погружен во тьму. Солнце освещало только бескрайний океан и пустынные, незаселенные холодные острова.
В околопланетном пространстве было тесно: грузовозы, лайнеры, спутники связи, многофункциональные станции, терминалы орбитальных лифтов, обломки космического мусора, москитный флот — всё это перемещалось в немыслимом броуновском движении, и разобраться в хаосе мог только очень опытный пилот — или искусственный разум.
— А где… — Сью защелкал тачпадом, переключаясь между отметками космических объектов и откинулся в кресле. — Нормально! Куда делся «Метаксас»?