Терра Инкогнита (СИ)
— На Академию, для ментоскопирования, — отмахнулся Виньярд. — Но, думаю, мы споемся. Есть у меня на людей чуйка. И предложение для вас есть — замечательное!
— Как те конфеты?
— Какие конфеты? — настало время Сью морщить нос.
— Которые «очень они замечательные»… Бог с ними, с конфетами! Расскажите про предложение — и я вам расскажу кое-какие соображения по нашему будущему предприятию.
Они еще некоторое время играли в гляделки, а потом Виньярд наконец сказал:
— Предлагаю вам быть вторым пилотом «Урбеча» во время экспедиции в солнечную систему. Всех этих ребят в криокапсулах я оставлю тут, недалеко от Горго — их заберут яррцы, у них там система отбора и натурализации устроена будь здоров. А вы — человек со стороны, мне вас не жалко. Сдохнем вместе — да и ладно. Не сдохнем — загоним кому-нибудь «Урбеч», прибыль — пополам. Ну и то, что там, в Солнечной системе найдем — тоже пополам. А еще я знаю, к кому обратиться, чтобы вы стали подданным монархии Ярра без лишних проволочек… Я так понимаю, что новая личность и внешность вас сильно заинтересуют. А если мы с вами сработаемся — то поручиться за соратника мне будет совсем незазорно.
— Это ты правильно понимаешь. С Ярра выдачи нет — это ключевой момент… Но я не тот человек, рядом с которым безопасно рассекать по галактике. Хотя, не скрою — предложение заманчивое. Тут тебе и на Терру посмотреть, и денег заработать… И пригодиться я тебе я и вправду могу. Например — с распродажей барахла, заправкой и техобслуживанием «Урбеча». И железякам твоим помогу системы корабля настроить, чтобы мы вдвоем на пресловутых 40 % эффективности управиться могли. Но есть нюанс…
— Ты мучил маленьких детей? Бомбил ядерными ракетами планеты земного типа? Трахал гусей?
— Так, а гуси тут причем? — брови Спасского взлетели вверх.
— Нормально! То есть первые два пункта для тебя в порядке вещей? — хлопнул себя ладонями по ляжкам Сью. — Так я и думал! Ладно, поведаешь мне свою историю… У нас еще минимум сорок часов есть.
* * *И Спасский поведал. Такое поведал, что Сью Виньярд с его байкой про папашу, который свалил в закат и оставил только гитару, пустой стакан и дурацкое женское имя для сыночка и рядом не стоял по умению вешать лапшу на уши.
Виктор Иванович, оказывается, родился на Таматархе, в городе с красивым названием Диоскуриада, который раскинулся на узкой полоске побережья между бескрайним морем и высокими горами. Долгие годы это место было торговыми воротами между двумя народами, этаким порто-франко: на планете проживали рашены и басмачи, на единственном континенте, по разные стороны от горного хребта, прозванного Становым.
Рашены развивали промышленность, сельское хозяйство, технологии, худо-бедно летали в космос, осваивали околопланетное пространство. Басмачи занимались кочевым скотоводством и худо-бедно пересекали Становой хребет, чтобы пограбить рашенов и захватить рабов. Получали и ответку — от рашенских горных егерей и морских пехотинцев.
Кочевья занимали три четверти территории материка — степной, равнинный север. Клин плодородной земли у южного берега был территорией рашенов, разделенной на владения отдельных, самостоятельных полисов. Вялотекущая грызня продолжалась пару сотен лет — с тех самых пор, как потомки первых выживших колонистов встретились на отрогах гор.
На планету периодически наведывались жадные торговцы, охотно скупавшие у басмачей скотину, рабов и награбленное, а у рашенов — стрелковое оружие, компактное и простое в использовании оборудование для добывающей промышленности и — криокапсулы. Именно их производство обеспечивало львиную долю экспорта Таматархи.
Басмачи предпочитали в качестве оплаты оружие, рашены — технологии.
Однажды Кызыл-Саид, амбициозный вождь одной из небольших орд, решил, что настало время сломать сложившийся порядок вещей, и во время сезонной ярмарки в Диоскуриаде басмачи обнажили оружие и началась резня на улицах.
Виктор Спасский — тогда еще студент второго курса местного университета, прямо из аудитории отправился к пункту сбора Студенческой Добровольной Дружины. Ее лидером был некто Кесарев — парень очень и очень непростой. Чемпион полисов планеты по шахбоксу (есть такой вид спорта, однако), чуть ли не вундеркинд и наследник корпорации по производству тех самых криокапсул.
Студенческая Добровольная Дружина — СДД — это вам не мальчики с красными повязками на рукавах. Это прошедшие первоначальную трехмесячную подготовку, экипированные бойцы, досконально знающие город, и, чаще всего, имеющие какой-никакой опыт противостояния с противником. Да — из-за брустверов степных блокпостов. Да — не совершая дальних рейдов и не сходясь с басмачами врукопашную — для этого были егери и морпехи. Но, используя для перемещения подземные коммуникации и крыши Диоскуриады студенты под руководством Кесарева быстро очистили от мародеров в полосатых халатах сначала кампус, потом — ближайшие пригороды. Стреляли на поражение, не церемонясь. Храбрости придавала безнадега — что творят басмачи с пленными знал каждый, и отправляться в далекий космос в качестве раба с выжженным языком и наполовину спущенной шкурой никому не улыбалось.
Не только студенты защищали свою альма-матер. Муниципалитет сразу же отправил просьбы о помощи двум союзным полисам — Танаису и Фанагории, гарнизон сумел отбить первый хаотичный штурм казарм, и, объединившись с полицией и рабочими дружинами, квартал за кварталом начал очищать город.
Басмачи и не думали оккупировать его — нагрузив добычей свои арбы, они уже погоняли надсадно мычащих зебу, стремясь уйти в море трав как можно дальше, туда, где их прикроют передвижные системы ПВО орд покрупнее. Да-да, у басмачей тоже были средства борьбы с авиацией — они готовы были платить за каждый ракетный комплекс на вес золота, уж больно страшными были рашенские «крокодилы» — боевые конвертопланы.
— ПЗРК им Гронинген продавал, как потом выяснилось, — пояснил Спасский.
Виньярд кивнул — Гронинген вообще грешил продажами оружия за пределы сектора, хотя это и было запрещено Кахирским договором. Но, видимо, конфедераты тогда на это закрывали глаза. Они вообще на многое закрывали глаза в последние двадцать-тридцать лет до ухода с Дезерета на поверхность планет.
Так или иначе — муниципалитеты Танаис и Фанагория свои войска на помощь Диоскуриаде не послали, откровенно заявив, что не станут жертвовать жизнями своих воинов за интересы соседей и презрев многовековой союзный договор. Боялись их правители, что другие полисы воспользуются временной слабостью, отсутствием войск, и устроят проблемы — отожмут торговые точки, аннексируют спорные месторождения…
Кесарев организовал из добровольцев мангруппы, и помчался в погоню, и отбил несколько сотен пленников! Но небольшая, пусть и хорошо мотивированная и вооруженная партия преследования не могла сделать большего в дикой степи, во враждебном окружении…
Зато — могла сделать в полисах. Диоскуриада не простила предательства соседей. И Кесарев это знал. Его авторитет в родном городе возрос до небывалых высот — а как же? Молодой, успешный командир, самый эффективный и самый красноречивый. Этот авторитет и отцовские связи, и деньги дали ему возможность занять должность стратега — вождя всех вооруженных сил полиса. Прежний стратег, профукавший вероломное нападение басмачей, с восторгом принял назначение Кесарева, и теперь служил заместителем по материальному обеспечению — это у него получалось лучше, чем оперативно реагировать на кризисы. А у Кесарева отлично получалось обращать вчерашних врагов-конкурентов в союзников и последователей… И самому создавать кризисы.
— Он просто ворвался во главе бронетанковой колонны в Танаис и заставил каждого жителя города ответить на один из так любимых им простых вопросов. Кесарев в тот раз спросил: предательство — это плохо? — Спасский периодически попивал воду, и никак не мог утолить жажду. — Ну какие тут могли быть разногласия? Получив очевидный ответ, он лично расстрелял всех, кто принимал решения, не позволившие воинам Танаиса выступить в помощь Диоскуриаде. А потом спросил: союз это хорошо? Он вообще любит оперировать такими простыми понятиями… Для него всегда есть черное и есть белое. Мнение его — и неправильное. Хочешь, покажу тебе типичный тест, с каким комиссары Империи Полудня приходят к военнопленным, или к сомневающимся жителям недавно аннексированных территорий?