"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

* * * 
Его Императорское Величество Пётр Алексеевич Кречет привык к ранним подъёмам в пять, а то и в шесть утра, но звонок артефакта правительственной связи в этот раз смог его застать врасплох. Часы показывали начало пятого. Должно́ было случиться что-то из ряда вон выходящее, чтобы императора посмели разбудить в такое время.
  
Осторожно вынув плечо из-под лохматой головы супруги, Пётр Алексеевич накинул халат и отправился в кабинет.
— Кречет, слушаю!
— Орёл на связи! Считаю необходимым доложить, что силами нюхачей Геральдической службы и отделом по отлову двоедушников и одержимых совершено покушение на графа Комарина Михаила Юрьевича, вассала императорского рода и командира спецподразделения «Комар». В результате пыток и использования сыворотки правды Комарин погиб и был отправлен на кремацию. Силами отряда пластунов Кавказского военного округа была проведена спецоперация по предотвращению кремации тела Комарина. Сейчас он находится в Сухуме. Жизнь в нём поддерживается магами жизни и смерти.
— Данила, мать твою! Четыре утра! Проще давай! — разозлился император. — Куда опять влез этот крово- и нервосос?
— Нюхачи Зуброва приняли его за двоедушника, пытали и взламывали ему мозги, но нихрена не добились. Вкололи сыворотку правды, а у того аллергия оказалась! Где-то в процессе малец связался со своими кровниками и даже указал адрес своего пленения. Те забили тревогу и в полночь были у меня. Я поднял на поиски Турова, тот отправил пластунов. Они должны были вытянуть Комарина, но тот успел помереть к сему моменту и отправиться в крематорий. Разведка чуть поспешила и ценой пары дюжин костей геральдистов успела спасти тело Комарина из огня. Сейчас жизнь в нём едва теплится за счёт магов смерти и жизни. Думаю, утром тебя ждут доклады от Медведева и Зуброва, поэтому извини, но я разбудил тебя первым.
Император молчал, переваривая полученную информацию. Обвинение против парня выдвинули нешуточное. Доказательства должны быть неоспоримые, чтобы нюхачи и безопасники пошли на такие крайние меры. Закон един для всех. Более того, император сам является блюстителем законов, а потому с обвинением против собственного вассала Петру Алексеевичу придётся разбираться ещё более тщательно, чем с кем-либо другим.
— Доказательства есть?
— Пока только чутьё одного из нюхачей и резкий скачок в уровнях магии.
— Сколько?
— Два в потенциале и три в прогрессе.
— Адекватные предпосылки для этого были? — уточнил Пётр Алексеевич у друга.
— В теории — да, два закрытых прорыва, в первом случае полное выгорание подтвердят лекари в Лахденпохье и Подорожникова, она лечила. Во втором ты сам видел, в каком он был состоянии, да ещё и после родовой войны.
— Выгорание — это максимум уровень, не больше. Сам знаешь, — отмахнулся император. — Откуда могли взяться ещё два?
— Могу только предположить… — с сомнением отозвался министр обороны, — божественный артефакт.
— Ты про серьгу в ухе от Винограда? — отозвался Пётр Алексеевич, вспоминая разговор с Андреем и Марией. Те хором подтверждали, что благодаря артефакту было предотвращено покушение нипонцев.
— И про неё тоже, но вообще имел в виду зуб Фенрира, — осторожно напомнил Орлов про ещё одну мутную историю в биографии Комарина. Правда, сам парень не виноват, что ему удалось не просто обуздать божественное безумие, но ещё и придать ему справедливую направленность.
— Ну в таком случае… — император задумчиво барабанил пальцами по столу, не решаясь произнести вслух собственные выводы. Орлов его не торопил, давая возможность Петру Алексеевичу осознать и принять ситуацию, — чисто теоретически он будет первым магом за несколько тысяч лет, которому удалось поднять силу с помощью божественных артефактов разных родов. Как думаешь, ему кто-то подсказал или сам догадался?
— Думаю, он вообще не понял, что произошло, за что и поплатился, — высказал собственные выводы из происходящего вокруг Комарина Данила Андреевич. — У него своих проблем хватало. Он просто пытался выжить любыми доступными способами, даже самыми рискованными.
— Эк ты его защищаешь, Данила… — с подозрением в голосе отозвался император, — ладно бы ещё Боря так старался, всё-таки зять будущий, а ты-то чего?
— Можешь не верить, но есть в нём понятие чести. Мне командир орловцев рассказал про ритуал прощания с погибшими… Там взрослые мужики слезу пустили, когда он души своих от грязи очищал, а сам в корчах трясся. Был бы у меня сын, хотел бы, чтоб на него походил характером, — с нотками сожаления признался министр обороны.
— Так работай в этом направлении, а не сантименты разводи, Данила! — отрезал император, — ты — мужик не старый! На тебе ещё пахать и пахать в спальне можно! Вот освобожу тебя от должности и отправлю на пенсию, будешь знать! И пока дюжину детей не настрогаешь, обратно на службу не приму! — то ли пошутил, то ли приказал всерьёз Пётр Алексеевич.
— Упаси Орёл! — отказался от подобного счастья Орлов, — прошу простить минутную слабость, Ваше Императорское Величество!
— Пошутили и будет, — проворчал император, — если парень выживет, поговорю с ним лично. А пока готовься воевать на два фронта. Кроме тебя, за Комарина вступиться некому. Мне в ваших разборках с Зубровым и Медведевым придётся быть максимально беспристрастным.
* * * 
Тэймэй мне, конечно, как могла, объяснила технику создания пространственного убежища для сознания, но уже первая же попытка показала, что я что-то понял или сделал не так. То ли химия в крови повлияла, то ли моя абсолютная неосведомлённость в магии иллюзий, но вышло у меня всё криво. Насколько криво я осознал практически сразу, когда вместо иллюзорного пространства внутри собственного сознания меня выкинуло из собственного тела.
Сказать, что я испугался, было неправильно. Я был в ужасе. Как-то так описывали святоши в моём родном мире смерть. Душа должна была потерять связь с телом и отправиться на перерождение. Я, честно говоря, считал это всё выдумкой, ведь уже умирал на костре, и там ничего подобного не происходило. Пока между моей душой или сознанием, уж не знаю, чем я сейчас был, и телом светились красноватые тонкие нити. Но эти нити медленно таяли, делаясь прозрачными и испаряясь.
Я наблюдал, как моё тело пытались привести в чувство сначала варварским способом, обливая холодной водой. Затем моё состояние стало вызывать всё больше опасений. Спустя час мне даже лекаря вызвали штатного, вот только тот фиксировал угасание жизненных показателей и ничего не мог с этим поделать. Самое странное, что при этом я продолжал слышать и видеть всё, что происходило вокруг моего бессознательного тела. А нити всё истончались. Количество их уменьшалось, обрываясь, словно паутинка на осеннем ветру.
Но и это был не конец. По-настоящему страшно мне стало, когда осталась одна-единственная нить. Видимость вокруг ухудшалась, покрываясь туманом или дымкой. Я пари́л в неизвестном нигде, совершенно ничего не понимая. Призывы Комаро не приносили совершенно никакого результата.
«Доигрался», — билась паническая мысль на грани сознания.
— А ты думал, щёлкнешь пальцами и с первого раза воссоздашь родовую технику шестого уровня? — раздался ехидный женский голос в пустоте. — Так не бывает!
Я предусмотрительно молчал, пытаясь сойти за умного. Пока получалось не очень.
— Что молчишь? Тэймэй тебя по-другому описывала. На скромника ты, уж прости, не похож даже с натяжкой.
До меня разом дошло, кто удостоил меня своего внимания. Богиня Инари или сама Вишнёвая Кицунэ. Если кто-то и мог мне помочь в данной ситуации, то только она.
  
— Прошу простить мою оторопь, о достопочтенная и прекраснейшая из известных мне богинь! — попытался я польстить в меру возможности.
Кицунэ расхохоталась смехом, похожим на переливы серебристого колокольчика.
— А ты забавный! Я ведь единственная знакомая тебе богиня! И польстил, и не соврал! — хихикала Инари, как самая настоящая женщина, однако же через несколько мгновений она стала серьёзной. — Время дорого, а потому слушай меня внимательно. Напортачил ты сильно, фактически насильно разорвав связи собственной души с телом. Вмешиваться и восстанавливать их не мой профиль, создать тебе убежище я тоже не смогу, запрещено. Тебе и так все, кому не лень, помогают. Но в благодарность за спасение Тэймэй я укреплю эту последнюю нить связи, выиграв для тебя время.