"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Я понял, — кивнул Дезмонд.
— А я ничего не понял, — ответил Хадс.
— Я объясню. Продолжайте, господин Арт.
— А что тут продолжать? Да отпусти ты ее обратно, я закончил.
Дезмонд опустил лодку обратно на воду и я позвал всех загружаться внутрь.
— Вот смотрите.
Я потянул за оба рычага, под днищем лодки что-то стукнуло — это соединились первые группы дисков — но ничего не произошло и я потянул рычаги еще немного вверх. Кораблик вздрогнул, и, чуть высунулся из воды, словно его разгрузили. Еще чуть чуть вверх и наша шаланда окончательно выскочила из воды и зависла в полуметре над морской гладью.
  
Одна из Агатиных служанок вскрикнула, Хадс покачнулся и чуть не упал, но устоял ухватившись за канат и немного обогатив мой лексикон местным матом. А легкий ветерок, потихоньку начал сносить в сторону ничего не весящую лодку.
— Взлетаем! Держитесь!
Я рванул оба рычага на себя и кораблик плавно поднялся на высоту метров тридцати над водой. Ветер тут был сильнее, парус сразу же наполнился и лодка накренилась в сторону. Никакого балласта теперь не было, в воде она не сидела, а потому с устойчивостью были проблемы. Я потянул один рычаг вверх а второй чуть приспустил, убавив подъемную силу с наветренного борта и выровняв судно.
Тут же стало понятно, почему Альдийцы поперлись в королевство по суше, а не отправились на корабле из имперской столицы, что было бы и безопаснее и быстрее — едва лодка закачалась на воздушных потоках, как Агата бросилась к борту и как тут выражаются моряки — принесла в жертву морским богам свой завтрак. Это я услышал тогда, в кабаке… Да, непросто ей придется, но выхода нет.
— Вот, вот так это и делается, — я снова потянул рычаг, выравнивая суденышко, — поняли?
— Чтоб я сдох! — это Хадс.
— Да господин Арт, понял — Дезмонд.
— Хадс или Дез? Кто-нибудь из вас умеет управляться с парусом? Реактивный двигатель придумаю чуть позже.
— Я умею, — кивнул Хадс, — мне доводилось ходить по морю.
— Ну что же, тогда предлагаю ловить ветер и отправляться домой, но сначала поднимемся повыше и полюбуемся в последний раз, этим городком…
— Ты хочешь его разрушить, — Агата поняла, что я принял решение, — когда ты таким стал Арт?
Я не понял с осуждением она говорит это или наоборот с уважением, да это и не важно было. Я принял решение. Я хотел сделать для этого мира что-то хорошее, но это ему от меня не нужно. Если мир хочет чтобы я делал что-то плохое — хорошо, я буду делать плохое. Но буду это делать хорошо. И думаю, у меня это получится.
— Со мной все хорошо. Верь мне. Все теперь будет прекрасно.
Убрав парус зависли в нескольких сотнях метров, на том уровне над землей, где почти не было ветра — выше западного воздушного течения, но ниже облаков которые плыли на восток, мы глядели на погружающийся в сумерки Форрадейр, как вдруг на холме, где располагался графский замок, расцвел огненный цветок, разбрасывая во все стороны камни и целые куски строения. Вслед за ним весь город словно подпрыгнул или вздрогнул и то тут то там, начали распускаться такие же огненные цветы, а вдоль некоторых улиц — пылающие трещины и целые огненные реки, в которые проваливались дома… Таймер сработал, зажигалка загорелась, и водорода в канализационных тоннелях успело скопиться немало…
Агата расширенными глазами глядела вниз на полыхающий город, Хадс стоял рядом, тоже впитывая в себя зрелище, уверен он запомнит его надолго, и только Дез оставался таким же как всегда — строгим и спокойным, как будто разгром целого города его нисколько не удивил.
А я что? Я ничего. Я стоял, глядел на полыхающий внизу город, и задавался вопросом: где мой разум? Пикси же сбивали странников с пути в английской мифологии? Или кто? Тролли? Нет, те вроде просто под мостами жили. Пикси, точно они. Маленькие такие светлячки, которые сверкают в ночи крошечной золотой искоркой и странники идут за ними в темный лес, сходя с верного пути. Да, похоже. Точно их проделки. Не сам же я до такого дошел? Или сам?
— Черт возьми Арт, — покачал головой Хадс, — что же ты наделал?
— Мы встретились в странный период моей жизни…
  
Глава 23
 
Подкованные лошадиные копыта звонко цокали по булыжной мостовой, карета поскрипывала, покачиваясь в такт неторопливому движению лошади, а пассажир кареты — Сендми Навак, голос императора, перепроверял исписанные острым, мелким почерком листы бумаги, собранные в толстую папку из красной кожи. В папке, собранные в аккуратные стопки, прошитые нитью, лежали задания для прессы.
«Ведомости о военных и иных делах, достойных знания и памяти, случившихся в Империи и иных окрестных странах» кратко именуемая просто «Ведомости», «Столичный листок», «Голос столицы».
Сендми Навак попытался вспомнить называл ли кто-нибудь столицу, иначе чем Столица, у города ведь было свое имя, но вспомнить не смог. Как империю все именовали не иначе чем Империя, так и столицу никто иначе чем Столица, не называл, да и имени Императора, его «голос» уже давненько ни от кого не слышал. Все эти понятия уже давно стали нарицательными, и когда кто-то в империи говорил слово столица — было понятно что имеется в виду отнюдь не столица какого-нибудь иного государства или королевства в составе империи, а именно Столица, с большой буквы.
Сендми любил этот город, особенно осенью, когда летняя жара и духота, да и чего греха таить — откровенная вонь, на некоторых улицах, сменялась прохладой и свежим соленым ветром, что всегда в эти месяцы дул со стороны моря. По своей должности ему доводилось бывать едва ли не во всех уголках огромного города, и он знал что Столица — это город контрастов.
Если Император, Мендакс и иные благородные видели в Столице объединение светского общества и высшей аристократии, величественные дворцы, красивые ансамбли и парки, город роскошных балов и театров, шумных улиц, ярко освещенных даже ночью, то он, Сендми, видел Столицу с иной стороны. Он видел ее как город, в котором происходит бесконечное противостояние мира величественных дворцов, парадных подъездов и таинственных садов, грязным зловонным улицам и проспектам, где царит нищета, пьянство и распутство. Сендми видел как столица возвышает, но и как город пожирает маленьких людей он тоже видел. Видел светлые, широкие проспекты и изысканную архитектуру, а за их фасадами, в переплетениях узких переулков, видел нагроможденные друг на друга «дома без архитектуры». Массив серого камня, квадратные коробки, грязные ящики набитые людьми, что жмутся один к другому, нависают один над другим и один с другим соединяются над землей, оставляя для прохода лишь узкие, словно вырубленные в них арки переходов, в которых темно даже днем.
В один из таких районов он и держал путь. Здесь печаталась старейшая в империи газета с длинным неуклюжим названием, именуемая чаще всего, просто «Ведомости». Редакция располагалась в доме напротив императорского дворца, блистала мрамором, золотом, дорогими породами дерева и огромными витражными окнами, от пола до потолка. Ухоженные секретарши и клерки в накрахмаленных рубашках и шелковых галстуках сновали между кабинетами по коридорам, которые были шире чем некоторые улицы в промышленной зоне города, куда приехал Навак, и где располагалась типография.
Кучер щелкнул кнутом, отогнав пару оборванцев, остановил карету и открыл дверь, потянул за рычаг, выдвигая из под днища кареты хитрым образом сложенную деревянную лестницу с широкими ступенями и перилами, дабы пассажиру было удобнее покинуть экипаж. Из торца толстой двери кучер извлек сложенный зонт, и распахнул его над головой Сендми, защищая того от мелкого моросящего дождя. Маленькие нюансы делавшие жизнь удобнее. Кареты производства Беннета Леина, славились этими важными мелочами.
  
Три стражника соскочили со своих мест — один с козел, он сидел рядом с кучером, а еще двое с задней лавки, пристроились рядом с шефом и вошли в арку, очутившись в квадратном дворе. Прошли его насквозь, к следующей арке и вышли на второстепенную улочку, что словно длинная кишка соединяла между собой два проспекта.