"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Сама Маша организовала для ребенка легкий ужин — сок, яблоко, совсем немного выпечки. Ну а поскольку он еще не родился, приходилось, хе-хе, ей есть самой. Чего ведь только не придумаешь, голодаючи.
Порадовался за ее аппетит (а, может, и позавидовал), и сел рядышком. Ему ужин никто не давал, лишь ругали и порою попинывали. Приходилось самому добывать пропитание, подсаживаясь к столу.
Хотя нечего Господа гневить, поужинал Константин Николаевич вкусно и даже через чур плотно для ночи. Понятно, подождав, пока жена уйдет. Она ведь и сама на ночь не очень ела и мужу не давала.
А так, говядина по-провански чередовалась с овощами и фруктами, новомодным жареным картофелем и так далее. Попив чаю со сладкими пирогами и поболтав за жизнь с кухаркою Аглаей, он снова отправился в спальню — спать. Жена его, как он надеялся, будет совершенно занята, и не только не потребует супружеского долга, но и о муже не вспомнит.
Как оказалось, простоватый он, однако совершенно, как его только в жандармерии боятся. Нет, его встретили в полном масштабе, как полноправного члена великокняжеской семьи. Сначала Маша устроила ему громкий скандал, единственно без битья посуды. Затем была проведена обширная экскурсия по дневному распорядку ее с будущим ребенком с показомместных достопримечательностей женского пола.
Уставший после дня работы, осоловевший от вкусного ужина, он, тем не менее, не спал, как делают все нормальные люди, а мучился на постели глухой ночью. Прямо-таки ад какой-то, а не приличная семья!
И затем уже, когда был погашен свет и бедный муж надеялся, что от него все отстали, ему все-таки пришлось вернуть этот пресловутый супружеский долг. И не деньгами, а собственной натурой.
Только после этого неугомонная Маша наконец-то успокоилась. Муж, не ветреный, но до нельзя занятой, был рядом, и он был ее собственностью. И попробуй, пискни! На этом и уснули. Аллес гут!
Ночь прошла тихо, если не считать, что беспокойный ребенок в животе их будил несколько раз.
— Больно уже, — пожаловалась Маша, — однако, хорошо. Здешние бабки — повитухи говорили, так бьет в животе обычно мальчик. Вот бы хорошо его родить!
Константин Николаевич, в отличие от нее, совершено ничего не делал. Но просыпался и он по-настоящему.
Утром поэтому они проснулись в слегка раздраженном настроении. Мало что не спали, так и тело было в таком состоянии, будто тебя все темное время черти заставляли молотить зерно на мельнице!
Вкусный питательный завтрак, не для чертей из ада, а обычный людской, их примирил с суровостью реальной жизнью на Земле. В конце концов, их судьба еще не самая плохая. Вот если бы они были крестьяне с их простым бытом XIX века!
После завтрака Маша все же сделала неудачную попытку удержать мужа дома. Положив теплые руки ему на шею и соблазнительно полуприкрыв (приоткрыв?) груди, она кокетливо попросила сегодня остаться. Она ведь женщина слабая, беззащитная, а кругом так много опасностей и угроз.
М-гм, и какие же жуткие опасности находятся в собственном доме в центре Санкт-Петербурге во второй четверти XIX века? Волки? Медведи? Вооруженные инсургенты? Ха, инопланетяне, в конце концов? Ох уж эти женщины, все норовят привязать мужчину к своему подолу!
По правде говоря, Константин Николаевич заранее готовился к такой попытке жены, и уже подготовил мягкое возражение, так, чтобы ее не обидеть:
— Он в принципе готов остаться с ней, но ее отец, он же император Николай I поручил ему с помощью жандармов на сегодняшний день провести проверку чиновников в одном министерстве. Задание весьма ответственное и государь очень надеется на его помощь.
В каком министерстве он не уточнил, да ей и не особенно надо было. Главное, он уходит из дома! И ведь не придерешься! В дела папа (на французский манер, ударение на последнюю гласную) она не влезала. По крайней мере, старалась, как и ее мама. Папа ведь так бывает недоволен!
Долгорукий, видя на приунывшее лицо жены, продолжил:
— Кстати, он также поинтересовался, как живут ее беременная дочь с будущим внуком, и пожаловался, что вы излишне мало бываете в Зимнем дворце. Точнее, в последний месяц она еще совсем не была. Так ведь, милая? Поехала бы к отцу и маме, они очень скучают. С дорогой он обязательно поможет.
Мария недоверчиво выслушала его, что-то дотошно подсчитала. Получилось, что они с сыном не были у отца три дни. Лукаво, но робко улыбнулась.
— Это уже так много? — спросила она доверчиво у мужа. А у кого она может спросить, как не у законного супруга?
Тот ласково ее поцеловал, не выдержав, потрепал по волосам, сказал:
— Ты не была у своего отца почти полжизни будущего Николая Константиновича. Окстись! Я бы на месте Николая I даже бы обиделся. Ребенок ведь хоть и в тебе, но все чувствует.
Разумеется, никто из Романовых не обиделся бы, а малыш еще слишком маленький, но Маша окончательно успокоилась и лишь попросила подтвердить:
— А ты нас проводишь, mon sher?
А то он не любящий муж и не заботливый отец!
— Конечно, милая, не только провожу, но и представлю самому государю императору.
Мария улыбнулась. Представить родную дочь отцу мог только не очень умный человек. Или совсем влюбленный.
— Нет, представлять нас не надо, — уточнила она, — а вот проводить бы хорошо. На улице так опасно.
Опасно? Мухи крокодилами залетали, подлые?
Глава 11
К сожалению, мнения самого Константина Николаевича дальше никто не спрашивал. Ведь он был в семье только муж, то есть самое бесправное существо в период беременности жены и младенчества любимого ребенка. А потому ему лишь пришлось грустно промолчать и отправиться распорядится на счет работающих карет. Или, хотя бы, одну карету.
Эх, попросить бы совета у старших товарищей, хм, у тех же жандармов, но что-то попаданцу подсказывало, что это бесполезно. Того же Александровича Бенкендорфа, графа и генерала-от-кавалерии, по слухам, дома жена, три дочери и две падчерицы (!) совсем затянули в сладкий омут. Куда уж Константину Николаевичу с ним тягаться.
И дело ведь не только в том, что Мария Николаевна была старшей дочерью императора и великой княгиней. Главное, она красивая, умная и такая обольстительная, а то, что беременная, так в глазах мужа это еще придает ей страстную пикантность. Такая сладострастная няшка, так и обнял бы ее попаданец, не крепко, разумеется, но очень любовно. И добровольно сам готов попадать в рабство. Пускай!
Ну, надо сказать, что все же за пределами собственной семьи его полномочия резко увеличивались. Он легко добился выполнения своих «огромных задач» — распорядился привести в рабочее состояние грузопассажирское устройство того времени — обслуге вытереть пыль и грязь, проверить колеса и оси, отремонтировать, если что, — и на нем отправить их (и себя тоже) в Зимний дворец. Сам по себе решил — только одну карету, зачем им больше, чай, семья с одним ребенком, да и то будущим, не гвардейская рота, легко уместятся.
Кстати, По случаю наличия беременной женщины, а в перспективе — и маленького ребенка им была предоставлена роскошная, но опять тяжелая и малоповоротливая карета. Так повелел сам отец Марии и император Николай I!
Эх, ведь на какие только непосильные ухищрения не пойдешь ради родной семьи! Четверка сильных лошадей с заметным усилием кое-как отправила тяжелую карету в дорогу. И не из-за пассажиров — сама карета была громоздка и весила весьма прилично. Если бы не брусчатка питерской мостовой, они бы, скорее всего, так быстро не проехали бы. Или совсем остались у дома!
По-видимому, именно скорое передвижение этого агрегата сподвигло заговорить всех членов семьи. Всех, кроме мужа. Сначала Маша что-то обрадовано спросила у него, не давая ответить. Потом зашевелился, задрыгался в животе ребенок, как бы намекая, что и он сам может ходить. Жена только охнула и бессильно растеклась на диване кареты.
Из этого был только один большой плюс — ему никак не требовалось отвечать на многочисленные вопросы Маши. Даже слабенько реагировать. Сиди и многозначительно улыбайся. Только уши сильно опухли.