"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
С другой стороны иноземцы (точнее англичане, но еще не на 100%) вляпались хорошо, по самые брови. Думали, что их-то не найдут или слишком заманчивая оказалась цель? Дурачье!
Константин Николаевич мысленно усмехнулся, и передал бумагу со своими пометами Кадочникову.
Тот буквально благоговейно положил в свою папку. Тощую, дешевенькую, из плохого картона, но это была папка, как в будущем!
Возражать начальнику он, разумеется, даже не подумал. Что думает делать следователь самого императора, получившего сегодня сразу два высших чина, — это его сиятельное дело. Ему так высоко никогда не подняться, а потому даже и голову не стоит поднимать!
С этим Кадочников и ушел. Князь Долгорукий мог на него полностью надеяться, по крайней мере, против других сотрудников жандармского управления. Слишком умен и осторожен, что бы противится своему столь важному начальнику!
Глава 23
Остальную часть текущего дня после обеда он опять был на допросе Крапивина, сам задавал вопросы о технологии кражи и даже, наплевав на осмотрительность, о возможном иностранце. Благо, специфика вопросов объективно вела к такого рода интересным темам.
— Ой-ой-ой! — залился крокодиловыми слезами его сиятельство князь Долгорукий, как бы соболезнуя попавшемуся уголовнику, — в какое же дерьмо ты попал, дорогой мой, необдуманно связавшись с проклятыми иностранцами. Это же только виселица, даже тяжелая каторга здесь не светит!
И чтобы было получше видно и понятно, рукой провел обмотанную вокруг шеи пеньковую веревку. И даже похрипел немного, показывая висельника. Вот какой был хороший актер попаданец!
Крапивин не стал ничего отвечать, пасмурно хмурясь. Но и возмущаться, отпираясь от фактов, не собирался. Минутку помолчал, видя деловую деятельность его сиятельства князя, потом спросил с заметной хрипотцой:
— А если я все честно расскажу, до последнего мелочного фактика, это хоть немного мне поможет избежать виселицы?
Константину Николаевичу хотелось бы кивнуть — для смазки слов пахана. Тогда бы он тогда прекрасно запел, прямо аки соловей! Но не стал. Потому как и не хотел врать даже матерому уголовнику о милосердии императора и сам не собирался отпускать его из тюрьмы.
Пахан, естественно, все эти тонкие нюансы настроения не понял, но главное ему бросилось в глаза. От виселицы его спасать не будут. А раз не спасут, какой смысл оправдываться?
А чего тот хотел? Он там на свободе будет неоднократно воровать, насиловать, убивать, а ему в тюрьме будут по головке гладить? Нет уж, таких закоренелых мерзавцев можно только вешать!
С этими выводами он пришел к указанной аудиенции императору. Одними фактами по текущему уголовному делу о краже бриллиантов князь Долгорукий, разумеется, не ограничился. Ведь Константин Николаевич не только следователь жандармерии, но и личный следователь императора Николая I. Поэтому ему пришлось вначале выслушать слезливую истерию находившейся здесь Марии, рассуждения августейшего монарха о будущей деятельности и о самом князе. И только потом стал рассказывать о недавней краже личных покоев Марии. Точнее, выделил несколько важнейших моментов, которые буквально взбудоражили всех окружающих:
— Вопреки всем так сказать убедительных доказательствах о причастии служанке Анюты в воровстве, она в нем, тем не менее, не участвовала.
— Как же так? — поразилась ее бывшая хозяйка, — значит, ее все-таки неправильно выгнали с работы и арестовали? Какой это кошмар!
Она с мольбой посмотрела князю в глаза, и ему пришлось прокомментировать судьбу прежней служанки. Он отметил, что приговор в ее отношении уже заранее решено не исполнять, а отдать на поруке великой княгине. А оставлять ее в услужение в Зимнем дворце в любом случае весьма опасно. Ведь Анюта так легко призналась в воровстве, что было понятно — она уже сама задумывалась о краже по месту службы. Как слуга вашего величества, — напомнил он Николаю I случай в его жизни.
Император поморщился, когда ему напомнили неприятное прошлое, но дочери кивнул — ненадежную прислугу все же лучше заранее убирать.
— Мне другое не понятно, — заговорил монарх, — зачем так делал их главарь? Какой-то нечистоплотный поступок. Он не понимал, что, таким образом, он сразу поставил себя на край пропасти. Не говоря уже о том, что и уголовник мой поданный и незачем лезть к иностранцам.
Император вопросительно и властно посмотрел на попаданца, и ему пришлось заговорить на тему, в которой он и сам еще не разбирался
— Крапивин на такие вопросы обычно не отвечает, но я думаю, только на всякий случай, — отметил Константин Николаевич. И после этого перешел к другой теме:
— Ваше императорское величество, у меня есть иная, весьма досадная для вас новость. К делу о краже бриллиантов активно примкнули иностранцы. И, скорее всего, это англичане.
Для Николая I свежая новость действительно оказалась плохой. Он некоторое время молчал, видимо, выбирая, резко противодействовать этим рассуждениям или разрешить аргументировать.
Выбрал второе, все-таки это был князь, человек умный и не пытающийся вредить монархии:
— И на что ты опираешься, когда такое говоришь?
Тон императора был очень неприятный, но Константин Николаевич попытался продолжить:
— Отряд жандармов во главе со мной поехал арестовывать Крапивина и его шайку в тот момент, когда в его доме уже находился неизвестный пока иностранец. Конечно же, команда жандармов (и князь в том числе) не ожидали такого поворота, и уголовники сумели дать ему незаметно уйти. Однако ценой собственного ареста.
Николай Павлович задался логическим вопросом:
— И что ты предлагаешь, пойти в посольство в поисках подозрительного иностранца?
В словах Николая I явно читался едкий сарказм, но Константин Николаевич сделал вид, что понял все за честную монету, попытавшись ответить своим вопросом:
— Нет, ваше величество. Если только не искать предлога для будущей войны с Европой?
Он как бы наивно посмотрел на императора. Тот воскликнул в неподдельном ужасе:
— Ты с ума сошел, Константин Николаевич? Даже не смей подходить к западным посольствам на сто саженей, не меньше!
— Вот и я так думаю, — «облегченно» вздохнул князь, пояснил свои действия: — я-то собирался найти бриллианты в доме Крапивина, организовать там засаду, и, таким образом, через них поймать неизвестного нам иностранца. При обнаружении прикажете его арестовать?
Сам Константин Николаевич хотел арестовывать строго на 100%, но стремился узнать мнение императора. Он здесь главный начальник и именно ему все решать. Тем более, если речь шла об отношениях с другими государствами и отнюдь не призрачной возможности с ним воевать.
Николай I тоже так считал. И его совершенно не удивляла мелочность своей деятельности. Император и уголовное дело. Ведь его разбирает его личный следователь, и оно с большой вероятностью может перерасти в международный конфликт!
— Может быть, — немного подумав, монарх решил свалить ответственность на князя, — впрочем, решай сам. Просто помни, он не русский, а иностранец!
Константин Николаевич молча кивнул и уже, как августейшего свидетеля, спросил:
— Ваше величество, а что это за история с мещанкой Романовой?
По видимому, он спросил нечто смешное, поскольку все окружающие заулыбались. Не удержались даже Николай I и его дочь Мария. Император пояснил:
— Эта история была уже давно, еще в бытность свою правления моего брата императора Александра I. Своего рода дворцовый фольклор, очень смешной, типа anekdota. У маленькой тогда Марии — ей было не более двух лет — император, дурачась, спросил, кто она такая по происхождению. И под общий смех всего двора она вдруг заявила, что мещанка. Оказывается, об этом так сказала ее няня, она лишь повторила. А в чем собственно дело, князь?
Вот оно что! Сказал Николаю I и своей любимице Марии:
— Крапивин, маскируясь под наивного дурачка, пытался объяснить жандармскому следователю, что якобы его люди обворовали только мещанку Марию Романову, а не великую княгиню.