"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Приветливо улыбнулся после этого всем окружающим, поболтал с приемными родителями (те этого, естественно, не знали).
И удрал в родную жандармерию. У него допрос ценного узника!
Ха, дали ему удрать! Сначала Мария вцепилась в его рукав, утащила, частично уговорила уйти в соседнюю комнату — целоваться. Какой мужчина тут откажется? Он посмотрел на девушку, совсем ее не слыша, — похоже, она несла какую-то ахинею, лишь бы говорить, а потом, решившись, легко поцеловал ее в губы.
  
Мария механически ответила, ее губы, теплые, желанные тоже поцеловались. Затем ее руки неожиданно сильно оттолкнули, она сердито воскликнула, словно не провоцировала только что сама:
— Соблаговолите, князь, объяснится! Что это за поведение?
Агв, а вчера в пролетке что было? Сердцем ухнуло куда-то вниз. И только желанные глаза, теплые и обо всем говорящие, давали говорить дальше:
— Мария Николаевна! Я вас давно люблю, с первых минут моего присутствия в Санкт-Петербурге. Конечно, я только князь, а вы великая княгиня и ваш отец — император России. Но вы всегда будете в моем сердце! И, если вы будете к этому готовы — я рано или поздно в конечном итоге женюсь на вас!
Великая княгиня в ответ на его пылкие слова, вопреки его опасениям, не разрыдалась, не разнервничалась. Нет, она по-домашнему улыбнулась и негромко смущенно попросила поцеловать ее опять.
Некоторое время они самозабвенно целовались.
Потом по императорски медленно, но все равно скоро и целеустремленно вошел император Николай I, за ним А. Х. Бенкендорф.
Вопреки обычаям императорского двора, Николай I не спешил давать приказы, распоряжения. Он просто вопросительно посмотрел на дочь.
Константин Николаевич, случайно увидев это, буквально завибрировал, будто не он так настойчиво и страстно, даже вопреки нежеланию императора домогался ее.
И это, в общем-то, даже не его разум, из глубины веков, из примитивности предков, активизировались мужские гены еще от тех примитивных времен, когда и разума не было, а существовали только простые реакции.
Князь Долгорукий, аристократ энного поколения (очень много), и даже интеллигент в третьем поколении, дальше малограмотные крестьяне, с трудом заглушил этот блеклый примитивизм.
Но окружающие эту его реакцию просчитали. Император опять посмотрел на Марию, та правильно поняла отца, но глазами показала — позже поговорит.
Потом Николай Павлович и Мария Николаевна улыбнулись — он милостиво, она — многообещающе.
Бенкендорф же — вот умный человек! — тоже это понимал и не гнобил князя, если так можно говорить.
А вообще, жизнь — принципиальный судия — твердо решит, кто и в чем прав!
Однако шеф жандармов еще и заговорил:
— Будете уходить, не торопитесь, вас будет ждать его императорское высочество Мария Николаевна. И езжайте домой, быть может, в Москву с родителями. Я, как ваш непосредственный начальник и с разрешения государя-императора после окончания дела отправляю вас в месячный отпуск.
И не вздумайте ей еще там отказываться. Это приказ, действительный тайный советник 1-го класса князь Долгорукий!
Константин Николаевич непимающе посмотрел на Бенкендорфу. Тот только усмехнулся:
— Вы разве не видите, что ее императорское высочество, как простая девчонка, увлеклась вами? Его императорское величество теперь разрешил говорить об этом и я хочу вам заметить.
Он внимательно посмотрел на покрасневшего вдруг князя Долгорукова и ахнул:
— Блестящий сыщик, князь и камергер! Да вы тоже ей увлечены и ничего не видите, даже реакций предмета своего обожания!
— Но я простой князь, а она представитель правящего дома! — возразил Константин Николаевич, намекая на социальную пропасть между ними. Конечно, он лукавил, но ведь тоже человек!
— Пустое! — махнул Бенкендорф рукой. Пояснил: — она женщина, а вы мужчина. И Господу на небесах все равно, в какие вы рядитесь одежды на Земле, ведь Богу вы потом, после смерти, появляетесь нагие!
Заговорила теперь Мария, посмотрел на упрямо насупившегося князя Долгорукова, приятно махнула рукой:
— Милый, а ты проводишь меня по Санкт-Петербургу? А то по улицам ходят самые разные враги, ужас, как страшно!
Конечно, Константин Николаевич понимал, что его невеста (ура!) не столько боится, сколько пытается его вовлечь к родителям, а эти самые враги, как таковые, вообще не существуют. Но он также понимал, что опасностей для одинокой девушки достаточно и для столичной улице и Маша обидится на его отказ и возьмет свое слово обратно. И что, сам залез в кузов, будь любезен!
. и как взрослый мужчина, он понимал, что с родителями будущей жены, тем более, с императором, ему придется неоднократно встречаться. Но, может быть, не сегодня?
Честно говоря, он немного стеснялся ее родителей. И даже боялся. Вдруг Николай Павлович, вопреки предположению Марии Николаевны и Александра Христофоровича, откажется благословить молодоженов и вышвырнет его из Зимнего дворца? Вот это будет афронт! И ведь не пожалуешься!
Мария, видя, что ее жених (так ведь можно его называть, правда?) колеблется и обворожила его женским образом. Она опасливо посмотрела на темень за окном, попросила уже пойти и с ней, разумеется
В общем, он не только прогулял Марию Николаевну, но и потом просил руку и сердце их дочери.
Маша, стояла в этот момент чуть позади. Буквально дирижировала Константином Николаевичем, а потом смутилась.
Оказалось, позади-то позади, но перед ними висело на стене большое зеркало и папа не только все прекрасно слышал от жениха, но видел, как помогала ему невеста — его, между прочим, родная дочь. И сказал об этом Марии.
А вообще Николай Павлович согласился выдать свою дочь на князя Долгорукова. По этому поводу взрослые распили бутылку шампанского, а маленькие дети получили сладкое.
За столом первую часть застолья посвятили молодым. Николай Павлович, наконец, рассказал тайную часть их задумки с домом. Он не просто дарился, а отдавался с Марией Николаевой в качестве приданного. Кроме того, со своей любимицей император из фамильных владений передавал семье Долгоруких около трехсот тысяч десятин с более чем десяти тысяч крестьян мужского пола, более миллиона рублей, драгоценности, домашнее имущество, одежду и так далее.
А главное, поддержку царствующей семьи. Марию любили не только правящий монарх Николай Павлович, но и наследник Александр Николаевич. А, значит, и муж великой княжны, а потом ее дети могли надеяться на сладкую жизнь.
«До 1917 года, — расчетливо подумал князь, — а потом? Расстрельная стенка или попаданец поможет спастись Романовым и России?»
Пока же они жили, как у Христа за пазухой, хоть эта женитьба была условной. Николай показал свой респрикт, по которому все дети великой княгини, а также ее муж получили статус князей Романовых с соответствующими привилегией и с названной фамилией Романовых-Долгоруковых.
  
Глава 22
 
Князь Долгорукий вышел из Зимнего дворца после долгожданного, но такого тяжелого разговора. Марию проводил в ее комнату, сдал на попечение новой служанки Анны, все еще смущающейся от высокопоставленных гостей и даже собственной хозяйки. С Николаем I напоследок аккуратно и с почтением раскланялся. Император должен быть доволен. Как и он сам.
Насколько попаданец понимал, хотя он может и ошибаться, тот довольно изящно сумел обойти трудности, которые сам же и создал, заставив князя обвенчаться. Затем, увидев, что старшая дочь не примириться с таким положением и, более того, активно с ни ссорится, да еще образовалась острая политическая обстановка, он не ликвидировал венчание князя и своей воспитанницы. В XIX веке даже это религиозное таинство императору разрушить было уже по силам и население не так уж и бунтовало бы. Нет, он просто ввел князя Долгорукого в семью Романовых. Тем самым открыв ему семейные двери. И ведь Елена Федоровна, судя по всему, не будет категорически против! Она уже смирилась с тем, что мужа придется делить с другой соперницей. И женщины, ха, поговорили и договорились. И ведь самому попаданцу это оказалось очень мило!