"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Сегодня в наш дом соизволила прийти его императорское высочество Мария Николаевна…
— И что же она? — спросил Константин Николаевич такой важный и необходимый вопрос, который будет волновать их обоих. Или нет, непосредственно даже троих. Вот оно что и он, наконец, вписался в любовный треугольник. Причем его вклад был сам маленький. Наверное…
— Его высочество была со мной полностью искренна и рассказала все об ваших отношениях, то, что я наивно считала глупыми сплетнями, оказалось, по большей части, истинной правдой. Как ты вообще мог?
  
Она посмотрела на него, нет, не сердито и обвиняюще, скорее удивленно. На это князь вздохнул, снова начал есть жаркое. А что еще ему осталось делать? Его бывшая любимая женщ… ах, даже еще девушка зачем-то распустила язык. И с кем, с его женой!
Она сказал мне, как вы познакомились, как целомудренно любили друг друга. А потом ты вдруг обвенчался со мной. Честно говоря, я все равно счастлива с тобой. Ведь я понимала, что у такого импозантного мужчины не может не быть шлейфа женщин, а достался ты мне.
Но все-таки, почему ты так поступил с Марией Николаевной, этой ослепительно-красивой, обворожительной, наверное, еще девушкой?
Константин Николаевич отодвинул блюдо от себя. Совсем есть расхотелось. Негромко заговорил, почти что как на исповеди у священника:
— Мы нечаянно встретились с ней в Зимнем дворце. Еще бы, я же пришел непосредственно к ее отцу, императору России Николаю I. И сразу, как палкой по голове. Или даже пыльным мешком. И, похоже, это чувство образовалось у нас двоих. Мы ничего не могли сделать. Дело шло потихоньку к свадьбе, но тут вмешался его отец, который очень не хотел нашего сближения.
И надавил он, разумеется, на меня, как мужчину и как постороннего, чужого человека. Сначала он вообще хотел выгнать меня из Санкт-Петербурга, но этому не позволяла работа. Тогда он потребовал, чтобы я немедленно женился, предложив помощь при выборе любой девицы при дворе. Я этого не захотел. Капризные, тщеславные особы, они превратили бы семейную жизнь в бедлам. В итоге остановился на тебе. Извини.
— Бедненький, — она сочувственно погладила его по щеке, — а что же ты не стал сопротивляться, ведь ты же князь!
— Да я не декабрист ни разу! — в отчаянии воскликнул Константин Николаевич, — не могу воевать с августейшим монархом, хотя и понимал тогда, что он не прав. В итоге: я-то обвенчался, а она меня все равно не разлюбила. И никакой отец, даже император этому не сможет воспротивится!
  
Глава 13
 
Вот и все наши любовные тайны раскрылись, теперь уже все трое знают, что у них точно любовь на троих. Это не только неопределенные сплетни, там жандармы и весь государственный аппарат во главе с императором должны бороться. Слава Богу, Елена Федоровна — женщина спокойная, даже смиренная — не стала устраивать сцену. Беременная, то ли от этого, хотя здесь она как раз взвинчена. Нет, скорее придавлена положением соперницы. Как-никак великая княгиня, старшая дочь императора Николая I! Сама пришла, почти смирено попросила, хотя могла и заставить отца сгоношить ее в Сибири.
В результате, две этих представительницы женского пола сговорились у него за спиной о нем же. Прямо-таки как бесправный раб, ничего не знающий, ничего не помнящий. А ему, как минимум, все по фиг! Не зря он в прошлой жизни отодвигался от женщин. А вот в XIX веке пустился во все тяжкие и сразу попался в женские тенета.
Он сделал все, что Елена Федоровна попросила от него и та, подозрительно, но ласково глядя на него, быстро отстала. Лишь только потом он понял, куда попал. это, между прочим, уголовная статья о многоложестве, тоже довольно позорная. Хотя что уж тут!
Так и прошелся утром он, соответственно, в допросную — разговаривать с глупышкой Анютой и контролировать не менее глуповатого (уж извините!) Бенкендорфа. А сам он, пусть не глупый, но доверивый и нс яп.
Ни первая, ни второй по большому счету к такой характеристике не подходили, но князь был чрезмерно раздражен и поэтому отпускал не очень-то любезные эпитеты. Хорошо, хоть только мысленно.
— Ваше сиятельство! — углубившись в свои мысли, он чуть не врезался в жандарма. Тот куда-то торопился и появился внезапно. Правда, затем встал по стойке смирно и потому въехался все же князь в жандарма, а не наоборот.
А тот даже сиплый голос подал, — дескать, вот он я, смотрите, не ушибитесь невзначай, ваш сясь. Тьфу!
Константин Николаевич, конечно же, врезался, немного ушибся и от этого даже неожиданно успокоился. Посмотрел в упор, сверху вниз, жандарм был ниже, но весьма плотный:
— Что же это ты, милейший, такой кавардак устроил? Коридор узок?
— Так что, ваше сиятельство, его сиятельство граф Бенкендорф послал за вами, просит вас как можно быстрее прийти. Подследственной дурно, в обморок упала!
Обморок — это плохо. Такая вполне естественная реакция человека на сильную боль, а у женщин еще и на страшный стресс.
Константин Николаевич немедленно забыл о своих проблемах. Он был уже два столетия на службе, чтобы не выбирать, что выше — служба или личная жизнь. Отрывисто спросил:
— Что стало с Анютой? Не ушиблась невзначай?
Они быстро шли к допросной и заодно князь — ведь рот был свободен — расспрашивал собеседника. Немного после столкновения он быстро узнал его — это был один из часовых по странной фамилии Куделя. И он, не скрывая, все докладывал. Свой же, тем более, очень высокий начальник и сиятельный князь!
— Так что, ваше сиятельство, утречком Анюта захотела испить чаю, потом просто сидела. А по приходу его сиятельства вдруг без слов рухнула со стула на пол. Так ему обрадовалась, — грубо пошутил он. Продолжил: — его сиятельство сказали, что это обморок, потребовал холодной воды и послал меня за вами.
— Мгм, а скажи-ка, любезный, а за медиком он послал? — поинтересовался князь небрежно.
— Не могу знать, ваше сиятельство! — тот же отрапортовал Куделя. Вот ведь упорный подчиненный!
Куда уж ему, — ехидно подумал князь, затем озаботился поиском медицинского кадра. В Зимнем дворце, при императорах, кажется, был один медик, толи врач, толи, скорее всего, для XIX века фельдшер. Ничего если он поинтересуется. Эх, надо было учить историю, хотя бы на пенсии, не выглядел бы таким неучем.
— А, скажи-ка, любезный, во дворце врачи есть? Или хотя бы какая-то сестра милосердия?
— А как же, ваше сиятельство, обязательно! И врачи и фершалы! — радостно отрапортовал Куделя, — гоф-медиками называются. По очереди дежурят у личных покоев госуларя-императора. Могут и остальным помочь и даже подойти к больному во дворце, если не долго.
Замечательно. Посмотрел на жандарма:
— До нужной комнаты я дойду сам. А ты, пожалуй, найди гоф-медиков, да скажи, что светлейший князь Долгорукий почтительно просит одного из них подойти в допросную, помочь больной. Знаешь, где они?
— Так точно! Меня уже раз пользовали медики, когда я ногу нечаянно сломал, — отрапортовал Куделя, — поищу в комнате у личных покоев государя-императора, если не будет, тогда спущусь в квартиру Николая Федоровича Арендуса (правильнее Арендта). Найду!
Хо, какой, однако, оптимист! Впрочем, пусть поищет, авось найдет. Может, ему тоже стоит поискать Марию Николаевну и прямо все выяснить, что и зачем она искала у него дома?
Мысль эта была попаданца еще XXI века, но князь так эмоционально завибрировал, что тот отступил. Пойдем лучше все же к Анюте, узнаем, что с ней стало. И с Бенкендорфом поговорим, что он еще сделал, кроме как пугать девчонок.
  
Дверь в допросную была вообще открыта. Это прямо противоречило положению инструкции и князь уже хотел сделать жандармам замечание (не Бенкендорфу же!), как буквально перед его носом дверь захлопнулась.
Однако же! Пришлось самому открывать дверь!
В допросной ему искренне порадовались. Правда, лишь один человек, зато генерал-от-кавалерии и граф Бенкендорф. А остальные — офицеры и рядовые — были, как бы, при нем.