"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

А посему, он уже по свойски, но без нахальства, сказал:
— Мы, собственно, что сюда пришли. Я и Елена Федоровна здесь инкогнито, не желая шума и восторгов. Не можете ли вы послать некую цидулку от нас Дмитрию Владимировичу с вежливым посланием и пожеланием доброго здоровья?
Генерал и князь Дмитрий Владимирович Голицын, Московский военный генерал-губернатор, то есть по нынешнему статусу высший чиновник в старой столице. Как высокий военный и сиятельный князь он не очень-тоотносился к полицейским чинам, откровенно ими брезгуя. От этого они не раз пропускали очередные чины и ордена.
  
Аристарх Поликарпович прекрасно понимал, что, отправляя послание к генералу, Константин Николаевич сильно поднимал и его в глазах генерал-губернатора и открывал ему хорошие перспективы в будущем. И от этого буквально пресмыкался перед бывшим своим поданным, ставшим столь большой шишкой.
Ведь он не просто статский чиновник при жандармском управлении. Он из ближнего окружения императора и даже, страшно подумать, теперь любимец Николая Павловича! Мог бы и молча проехать мимо московских официозных учреждений, молча бы утерлись.
Впрочем, Константин Николаевич не дал ему долго унижаться, попросив, пока посыльный ходит в здание генерал-губернаторства, чаю.
Кстати, по поводу посыльного. Константин Николаевич, наивный по молодости лет и попаданства, полагал, что к Голицыну отправят штатного скорохода (или нечто подобное).Какой-нибудь статный молодец (или престарелый чинуша), но обязательно рядовых чинах.
Милейший Аристарх Поликарпович, однако, был куда опытнее и изощреннее. Послание от посланницы императора (и от ее мужа) получил седоватый штатский генерал — бывший военный в чинах превосходительства. Насколько он знал, был этот генерал зиц-председателем на уровне какого-то управления. И держал его Кормилицын исключительно в представительских целях.
Раньше Константин Николаевич лишь губы презрительно кривил. Но сейчас понял вдруг хитрую уловку директора. Ну и что пришел посыльный из полиции к губернатору? Военный ведь, искалечен, грудь в боевых орденах. Примет Голицын, не осмелится отопнуть.
А там увидит личную печать императора Николая Павловича (монарх ее презентовал на всякий случай). Куда он денется, или захочет мятеж поднимать против любимой воспитанницы императора Николая I? Ха-ха!
И чай хитрец директор поставил не такой, как обычно, в граненых стаканах с закуской на скорую руку. Они, конечно, будут колоритно смотреться среди деловых бумаг разной направленности, но само чаепитие представлялось иным видом заседания.
Нет, к визиту его императорских знакомых Аристарх Поликарпович подготовился по другому. Стол в соседней комнате, небольшой, но уютной, был накрыт льняной скатертью довольно тонкой работы. На ней был расположен изящный саксонский сервиз на шесть персон.
Впрочем, то что он на шестерых, Константин Николаевич знал из воспоминаний попаданца. Здесь угощались трое — он, Елена Федоровна и Аристарх Поликарпович. Четвертая их посетительница тянула на служанку, кем, собственно, она ибыла.
Хотя, женушка Елена Федоровна, так сказать, блюла пост — сидела на каждодневной диете и дула пустой чай, сам его высокоблагородие «был при службе». Сам Аристарх Поликарпович тоже не столько пил, сколько ублажал высоких гостей.
Зато Константин Николаевич не церемонился. Живот пока его не беспокоил, сдобы были мягкие и очень вкусные. А малиновое варенье. Ах, какое варенье! В бытность свою в XXI веке он все удивлялся, как это варили варенье без сахарного песка? Оказывается, варили, да еще как! Попаданец, только мычал от наслаждения, поглощая эту божественную амброзию.
Елена Федоровна, полюбопытствовав, сунула ко нему прелестный носик:
— Что нашел, mon cher?
Увидев, что обычное варенье, насмешливо угукнула, искоса влюблено посмотрев. Ой, зря она так среагировала в ближайшем расстоянии от своего мужа! Не мучаясь от пуританской морали высшего света, он шутливо щелкнул ее по носу.
Елена Федоровна снова угукнула, но уже сердито. Вот нахал, хотя и муж!
Директора они не стеснялись. Столичные жители, привыкли всегда быть при людях, а ее попаданец воспитывался на совершенно другой морали — грубой, демократической.
— Ты! — громко, хотя и весело сказала она.
— Позвольте вам не позволять! — ответил он также громко и шутливо.
Брани, пусть и веселой, не позволил разгореться приезд военного губернатора. Елена Федоровна визуально его знала, даже встречалась с ним, когда была маленькой. Поэтому, как только в помещении прозвучала весть о его появлении, она торопливо вскочила, встретив Голицына у порога.
Князь это оценил. С удовольствием облобызал руку Елены Федоровны, он, уже без всяких чинов пожал мужчинам руки. Константин Николаевич как бы даже подумал, что они — два генерала — столкнулись здесь впервые.
Сам он тоже здоровался с губернатором в первый раз. Крепкий, молодцеватый, хотя уже и на пределе средних лет, он ему понравился.
Только вот в обращении ихнем тот все-таки отказал.
— Не могу-с, — сказал он в оправдании, — воспитанница его императорского величества не может ходить по своей земле, как какая-то воровка. Придется пригласить, никак нельзя!
Елена Федоровна сначала обиделась, а потом вздохнула, простив князя, который, благодаря нынешнему императору, получил приставку светлейший.
Под это дело Константин Николаевич легко выдавил у Голицына приглашение родителям. На это князь не очень-то сопротивлялся. Ведь нельзя воспитаннице императора (и ее мужу) постоянно отказывать. А отдать билет на бал светлейшим князьям всяко дешевле, чем прятать Елена Федоровна. Да и потом, привык он уже к этой практике. Билеты просят у него постоянно и чем ближе к этому балу, тем агрессивнее и чаще. И князю, пусть и бедному, дать всяко приятнее, чем богатому, но простолюдину-купцу. Тем более, с таким именитым сыном.
Попили, поболтали. Константин Николаевич рассказал пару анекдотов из будущего XXI века. То есть для XIX века супер-пупер новейшие.
Потом скоро ушли, при чем инициатором была Мария Николаевна, а он только кивнул головой:
— Прошу прощения, господа, но важные дела требуют от нас поторопится. Честь имею!
Господа были людьми очень вежливыми и понимали, что важное дело сидело рядом и лучезарно улыбалось. Молодость, молодость.
С тем их и отпустили, с пожеланием обязательно быть на балу.
А Константин Николаевич действительно имел дело важное — и не очень-то для него приятное — совершить вторичный визит к своим родителям. Точнее, к родителям реципиента. Сам-то он не знал, какие у Константина Николаевича были отношения с родителями. Чуть-чуть только познакомился с отцом. А маман знал только теоретически.
И сейчас, будучи попаданцем, он был не в своей тарелке, раздавая родственные чувства совсем не знакомым людям. Тем более, если отец ему был приятен, то мама, властная, говорливая и громкая, ему совсем не понравилась.
Сейчас, немного взвинченная и раздосадованная — единственный сын женился и совсем с нею не посоветовался — она сидела в гостиной и пила чай. Вернее, как у Константина Николаевича вертелось на языке, царствовала.
Его жене Елена Федоровна на этот раз она рта открыть не давала. Как, впрочем, и Константину Николаевичу. Зато он злорадно сказал, найдя крохотную паузу:
— Пардон муа, мама, позвольте вас познакомить — моя жена воспитанница императора Елена Федоровна.
Если бы он познакомил ее с существом иного мира — скажем с дьяволом, или даже с ангелом, то вряд ли бы она обалдела сильнее. Больше было некуда.
  
Его маман, виданное ли дело, почти час молчала, позволив за столом говорить мужчинам, а Марии Николаевне удалось уже свободно сказать предложение императора — приехать в Санкт-Петербург, в Зимний дворец и провести пару дней, так сказать, по-родственному.
У отца Константина Николаевича мелко задрожали пальца. С учетом того, что их приглашал сам Император Всероссийский, это было приглашение к бешеной карьере, которое дается не каждому. Ай да сын!