"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
Виза легла на докладную. Спрятав ручку, Высоцкий сказал:
— Отдам Генеральному. Пару месяцев уйдет на согласование в Москве. В августе вернёмся к вопросу.
— Не-ет! Даже прямо сегодня начинать подготовку — слишком поздно! К Дёмину идём вместе, убеждаем, я тотчас звоню Полякову, прошу дёрнуть отдел промышленности ЦК, сам, заручившись поддержкой министерства, трясу Внешторг и ДОСААФ, по старым связям уговариваю «Пирелли» на рекламу покрышек. Потом готовим МАЗы. По сравнению с пустынями Африки гонка под Астраханью — лёгкий пикник.
— Хорошо. Пошли к Дёмину, — он нажал на селектор и согласовал появление нашей парочки под его светлы очи. Чуть помедлил и спросил:
— Осилишь? После всего…
— Именно после всего. Ралли Париж-Даккар отнимет все силы и вымотает нервы без остатка. Не оставит времени грызть себя поедом: почему не уберёг.
Главный конструктор кивнул, мы потопали к Генеральному. Именно эти шаги вдоль коридора стали для меня первыми на пути к самой безумной эпопее в двух жизнях.
Глава 19
Гонка на невыживание
Впервые главным ощущением от ралли стало единственное: скорее бы всё закончилось. Уже не грело понимание, что так или иначе пытке придёт конец, участники будут вспоминать с гордостью — мы не сдались, не пали духом, вынесли испытания до самого финиша. Уверен, из 98 экипажей, а именно столько из числа покинувших Париж вылетело с соревнований, кто-то — вперёд ногами, основная часть сломалась психологически и только поэтому бросила борьбу.
Нам, советским, пришлось легче и тяжелее одновременно. Легче, потому что за Париж-Дакар взялся лично Гагарин, сложивший полномочия Генерального секретаря ЦК КПСС, но по-прежнему самый авторитетный человек в Союзе. Он организовал экспедицию с воистину военным размахом. На сопровождение от Алжира до Сенегала был выделен вертолёт ВВС Ми-2. Каждый грузовик, гоночный или группы поддержки, тащил на себе радиостанцию, экипажи могли общаться между собой на расстоянии нескольких километров, если ничто не мешало, с вертолётом и того дальше. Снабженцы и технари высадились в Алжире накануне Нового года, машины с припасами, дизтопливом, авиационным керосином, запчастями и тоже мощными радиостанциями двинули вперёд, обеспечивая нас куда лучше, чем любого другого, дерзнувшего ехать.
И это же осложняло задачу. Товарищ гонщик, партия и правительство вбухали в тебя прорву народных средств, создали условия для успеха, как ты можешь спасовать, не привезти победу⁈
Ответственность давила, как балкон второго этажа на каменных атлантов.
Поскольку кампания приобрела не республиканский, а всесоюзный характер, во Францию ломанула толпа чиновников, самые высокие по должности — с супругами, некоторые с секретаршами вместо супруг, каждый счёл своим долгом приказать экипажам собраться ради выслушивания его спича об исторической важности свершаемого. Ей богу, когда под колёсами МАЗа понеслась пустыня, поначалу даже легче стало, стряхнули с себя ораву прилипал.
Радость была недолгой. Мы шли без GPS, разработка системы глобального позиционирования лишь началась и в СССР, и в США, до спутниковой группировки и распространения мобильного оборудования на земле ещё надо ждать более десятилетия. Ориентирование стало главной проблемой гонки.
Карты… Да, карты были. Подробные, крупномасштабные. Обновлённые последний раз, когда англичане гоняли по Северной Африке танкистов Роммеля, разделивших компанию с «грозными римскими воинами великого дуче».
Дороги, или то, что считалось дорогами, закончились в Алжире, там же случилась первая безвозвратная потеря, мотоциклист Жан-Ноэль Пинель разбился насмерть.
Мы неслись без точного маршрута, обязанные проходить лишь через немногочисленные КП. Поскольку мотоциклисты и джипы от самого побережья бросились на юг как ужаленные в зад, конкуренция с ними за абсолютное первое место утратила всякий смысл. Даже если основная масса побьётся и поломается по пути, что неизбежно, всё равно чисто по теории вероятности кто-то из этих безумцев дотянет до Дакара, опередив тяжёлые траки. В последующие годы организаторы дотумкают до очевидного решения — делить участников на категории, но об этом в советской команде знал я один.
Когда последний из байков скрылся за горизонтом, Лукьянов бросил в микрофон:
— Знаете, как дальнобои из «Совтрансавто» называют мотоциклистов? Хрустики! Такой звук издают, когда попадают под МАЗ.
— Отставить разговоры не по делу! Нечего позорить страну!
Оказывается, Яша забыл отключить передатчик. Биг босс, услышавший его с борта вертолёта, счёл своим долгом напомнить, кто в доме хозяин.
В результате массы возникших ведомственных и межведомственных разногласий советская экспедиция получила все прелести двоевластия. Константин Эдуардович Богушевский из Госкомспорта, обосновавшийся на борту Ми-2, считается руководителем делегации, абсолютных полномочий не имеет, часть предоставлена мне, его антагонисту и капитану команды.
Мы не грызёмся, но трения проскальзывают в мелочах. Например, в демонстративном одёргивании Лукьянова с толстым намёком: что же ты, Сергей Борисыч, сидя с ним в одной кабине, не следишь за чистотой эфира? Вдруг враг подслушивает.
И, кстати, прав. Какая-нибудь «Монд» или «Фигаро» выйдет с аршинным заголовком: «Русские обсуждают, как давить французских мотоциклистов грузовиками». Хрен отмажешься.
Скоро мы избавились и от присутствия Богушевского, не только мотоциклистов. С дорогами кончился и сокращённый зимний день, без перехода опустилась тропическая ночь, огни вертолёта, истратившего топливо, исчезли среди первых звёзд.
— Я первый додумался задать вопрос или все тоже так думают? Вертолёт нас вёл к КП или пилот тупо висел над МАЗами, поверив в наши штурманские таланты?
Ваня Мельников отпустил тангенту передатчика, в шлеме зазвучали голоса других участников гонки.
— На нас не надейтесь. Женский топографический кретинизм заразен!
Валентина прибеднялась. В СССР Таня ни разу на неё не жаловалась по работе на спецучастках и на обычных перегонах, и им не приходилось плутать из-за штурманской ошибки. У меня — бывало.
— Сергей Борисович! — это штурман экипажа Русских вмешался. — Дороги кончились, остались направления. Выстроимся в цепь?
Если бы шли километров 500 или чуть больше — стоило бы. Чтоб каждый штурман видел перспективу. Я запретил, этап до Таманрассета больше двух тысяч! Рациональнее меняться и вести по очереди, чтоб меньше уставать.
Это такой городок на юге Алжира, наша ближайшая цель. И ближайшая точка пополнения припасов. Топливо везём с собой +50% объёма к расчётному на участок, по 6 запасных колёс с импортной широкой внедорожной резиной, у неё развитые грунтозацепы для движения по песку. Каждый из четырёх грузовиков оснащён крановой стрелой, установленной позади кабины и способной быстро подать запаску вместо любого спустившего или разбитого колеса. Я горло сорвал, убеждая в необходимости этой примочки. Не мог же сказать: такая имеется на спортивных КамАЗах, безусловных фаворитах пустынных гонок начала XXI века.
От базового МАЗ-5335 наши четыре машины, заявленные под этой маркой, отличаются… всем. Рама взята только за основу, усилена и переварена. Кабина заимствована от седельного тягача, вместо среднего пассажирского сиденья в салон выдаётся кожух двигателя, гораздо более крупного, чем родной V6. Ярославская «восьмёрка» с усиленным наддувом и удвоенным охлаждением выдаёт до 400 л. с. Коробка передач 8-ступенчатая и столь же неудобная как у классического «лобастика» — с длинной и отчаянно прыгающей кочергой справа от правой ноги водителя, попасть на ухабах в нужную с первого тыка — то ещё искусство.
Третий член экипажа, штурман, отправлен на чердак. Его кресло находится на уровне спальника, то есть выше пилотских и смещено назад. Чтобы Иван или его сотоварищи в других машинах не отбивали шлемом чечётку о потолок, он приподнят. Внутрянка, особенно места, располагающие к удару головой, покрыта мягкими матами и дерматином. Переворачивайся на здоровье! Естественно, над кабиной чернеет дуга каркаса безопасности, она же — кронштейн для батареи ночных прожекторов и длинной радиоантенны. Там же торчат воздухозаборник мотора с правой стороны и труба выхлопа с левой.