"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Смотрю: Артур вылез из своей целёхонький, его мустанг лежит на боку.
— И на старуху бывает проруха, ёптить. Не испугался, Серёга?
— Испугался, что на тебя упаду. Переворот не впервой. На «жигулях» сверзился с обрыва в горах, дело привычное.
Мы пожали друг другу руки.
Скоро подошли все минские ребята. Поскольку мой ЗИЛ не особо пострадал и нормально двигался, я развернул его, буксуя по снегу, и подал задним бортом к опрокинутому. Зацепили тросом, поставили на колёса, с помощью толкавших товарищей и какой-то матери выбрались на дорогу, после чего поехали все вместе к гаражам — на сегодня более чем достаточно.
  
Напутствуя, Тарасов сказал, что основы мы впитали. А далее надо заниматься уже на тех машинах, на которых выйдем на гонку.
В воскресенье утром вернулись домой. Отдохнув пару часов с дороги, я набрал домашний Марины, не доставая повестку — запомнил наизусть. Немного колебался, вдруг её бывшая половинка успела наломать дров. Если так дальше пойдёт, и адвокатесса вполне конкретно будет считаться моей девушкой, с обидчиком придётся разбираться лично мне. Понятия не имею — как.
— Алло?
Приятный голос. Не то, что у её мамы.
— Привет! Это Сергей. Только из Москвы. Ты как?
— Всё хорошо. И хорошо, что позвонил.
— Раз так… признаюсь, что тоже скучал. Могу тебя увидеть?
— Планы были немного другие, но когда парень рвался ко мне из самой Москвы, это заслуживает поощрения. Знаешь кафе «Берёзка» на площади Победы?
— Не знаю, но найду.
— В три успеешь? Там рядом парк Горького, он очень живописный под снегом. Погуляем немного, потом попьём кофе. Не против?
— Рогами и копытами за!
— Рогов я тебе ещё не наставила. Ах, да, это не стёрлись от прежних…
В трубке раздались гудки, а я ещё слышал её смех. Вроде и подколола, а совсем не обидно.
Потрясающая! Как же чурбан из ОБХСС её упустил?
  
Глава 10
 
Главное — качество
Мы гуляли по заснеженному парку Горького и болтали о пустяках. Марина в серебристой норковой шубке и джинсах, заправленных в широкие полусапожки, представила к рассмотрению совершенно новый вариант своей внешности, хоть и два предыдущих не вызывали желания критиковать. Вместо крошечной сумки притащила торбу, достав из неё довольно большой фотоаппарат «Зенит».
— Снимать умеешь?
— Так себе…
Конечно, умею! Но только цифровой камерой или смартфоном в режиме полной автоматики.
— Меня на занятиях по криминалистике научили. На манекенах, изображающих трупы. Попробовала сама — получается. Только с проявлением плёнки и печатью фотографий не вожусь, проще сдать в ателье.
Пока не потух дневной свет, попросила щёлкнуть её в разных романтических позах на фоне сосен, потом поставила меня на фоне моста через Свислочь, укрепила камеру на маленькой треножке и подбежала вплотную, взяв под руку и прижавшись боком.
— С автоспуском? Сейчас вылетит птичка?
— Да. Потом повторим. Вдруг ты моргнул.
— Или вытер нос рукавом.
— Знаешь анекдот: почему на шинелях ментов по три пуговицы на каждом рукаве? Чтоб нос рукавом не тёрли! А почему блестят? Так ведь трут, окаянные!
Я не разделял её максималистского негативного отношения к советской милиции, за три четверти века насмотрелся куда худшего, но не возражал и смеялся шуткам, рассказывал забавные ситуации из автоспорта, не перегружая их техническими деталями.
— Серёжа! — она снова взяла меня под руку. — Ты можешь научить меня водить? У отца «москвич», но он мне не даёт, говорит: побьёшься.
— Права получила?
— Нет пока.
— Значит, правда на его стороне, прости. Научить — могу, но только не по снегу и льду. Вытерпишь меня до весны? Тогда и займёмся.
— Честно? Уроки вождения — не самая надёжная привязка. Вокруг полно мужиков с авто. Но ты, Серёжа, имеешь другие достоинства.
— А ты — вообще само совершенство. Мы нашли друг друга?
Засмеялась. Не обидно.
— Не торопись. Лишь второе свидание. Можешь, конечно, рассказать, что всю жизнь ждал встречи именно со мной, и вот, эврика и вуаля, свершилось… О чёрт, ты же пошутил!
— В каждой шутке есть доля шутки, остальное — правда.
— Ого! Какой серьёзный молодой человек! Тогда колись — откуда взялся, кто родители…
Тут уже смеялся я.
— Приятно иметь дело с юристом. Прямо вижу, как ты взяла бланк протокола допроса и заполняешь графы: фамилия-имя-отчество, год рождения…
— Стоп-стоп. Где ты видел этот бланк? Залетал по-крупному?
— Нет. Даже свидетелем. Просто видел в «Следствие ведут ЗнаТоКи».
— Не пугай так.
— А что такого? Это же романтика приключений и дальних дорог! — не слишком надеясь на слух и вокальные данные, я скорчил постную рожу и выдал припев «Владимирский централ, ветер северный» до слов «Но не „очко“ обычно губит, а к одиннадцати туз». Михаил Круг написал этот хит не раньше 1990-х, Марина его слышать не могла и наверняка должна была принять за зэковскую самодеятельность. Я подкинул дровишек: — С корешами пели, когда на киче чалились. Чифирь заваришь, купола наколешь, и как затянешь — аж душа летит к небу за ржавой решёткой на окне. А вот ещё: еду в Магадан!
— Понятно. Ты — любитель шансона. Без судимости. Иначе кто бы тебя выпустил на ралли за границу?
— Значит, могу не ходить на флюорографию. Ты меня и так насквозь видишь. Если честно, блатняк и шансон не особо слушаю, просто дразнил.
— Уфф! Ты едва не упал в моих глазах. А что любишь?
— Разное. Рок, попсу. Money, money, money must be funny in the rich man’s world! Это АББА, такой шведский шансон про то, как можно из-за денег попасть в тюрьму и чалиться на шведской киче.
Вряд ли в СССР уже приехали пластинки со свежайшим альбомом шведского квартета, но «Мани-мани» крутились европейскими радиостанциями во всю, до Минска добивали польские, песня про деньги затмила прошлогодний успех «Ватерлоо» той же группы.
Марина аж подпрыгнула на каблуках.
— Сейчас в точку попал. Диск «Ватерлоо» дома есть, а «Эрайвл» нет даже у знакомой фарцы — просить переписать на магнитофон. Слушай, Серёжа, у тебя чеки с ГДР остались? Диски, думаю, можно в «Берёзке» купить. Я дам полтора рубля за чек! Пожалуйста-пожалуйста!
Тут пришла моя очередь прыгать, но сдержался.
— Какие полтора рубля! Гусары с женщин денег не берут. Правда, и не дают. Сходим — купим, какие проблемы.
— Тогда спектакль «Моссовета» — целиком с меня. Я же самостоятельная женщина!
В которой самым причудливым образом переплелись остатки юности, замешанные на живости и непосредственности мировосприятия, с трезвым и немного циничным умом адвоката.
Второе свидание закончилось столь же целомудренно — после кофе отвёз домой. Но теперь будущие встречи подразумевались по дефолту, включая поход в магазин с дефицитным импортом, и я заранее готовился, что одной пластинкой траты не закончатся, но — плевать. Предупредил, что планировать надо немного заранее, многие вечера заняты тренировками с гонщиками и мордобойцами.
При упоминании о единоборствах у Марины дрогнули губы.
— 11 декабря — неофициальный чемпионат Минска и Минской области по фулл-контакту. Надеюсь, ты не участвуешь.
— Ого, откуда такие сведенья? Закрытая информация. Прости, ерунду говорю, у тебя знакомые везде и в самых неожиданных местах. Придёшь поболеть?
Она была строга, без тени улыбки, от прыгающей по снегу девочки при упоминании АББА не осталось ни следа.
— Ты весишь больше 80 кг?
— Да. Примерно 83, а что?
— Там всего три категории, ты получаешься в тяжёлой. Зубрицкий наверняка знает, кто рискнул со мной встречаться. Уверена, выйдет на ковёр. Если ваши пути перехлестнутся…
  
— Но там же не до смертоубийства?
— Ты его не знаешь. Если у нас завяжется всерьёз, предложу уехать.
Мы катили по проспекту Пушкина, приближался поворот к её дому, и на долгую дискуссию не осталось времени.
— Вариант «всерьёз» рассматривается как основной. Буду осторожен.