"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Я понял, почему мне полюбилась «копейка», с ней немножечко чувствую себя тем — 24-летним. Перегнал «мерса» на платную стоянку, заправил дедов «жигуль» и продолжил ездить на нём. Не особо экономичный, но, конечно, не проглот о восьми цилиндрах, требующий АИ-95, если даже не АИ-98.
В следующий понедельник ехал на работу по пустой полосе из города, народ из области съезжается в Москву, наоборот — мало кто. Свернул к Мытищам и покатил на окраину, где стоит наш сервис. Запиликал смартфон, я прижал руль коленкой и ответил.
  
— Борисович! — вопил Артур. — На нас наезд! Звони в мусарню, к нам не суйся! Я дозвониться не могу.
Это да, порой слушаешь автоответчик и сходишь с ума…
Совет не ехать к сервису запоздал, я уже выскочил из последнего поворота к парковке у входа, увидев крепких парней, среди них — старшего, сдавшего на реставрацию BMW-740. Он тогда объяснил Артурчику, что на «бэхе» ездил в девяностые какой-то особо конкретный в натуре пацан, его брат, умерший от профессионального заболевания, то есть застреленный во время стрелки с тёрками-разборками. Выживший брат, отсидевший очень много лет, по выходу с зоны пожелал оживить друшло усопшего, дорогое как память о лихих девяностых. Мы с Рустамом за пару недель вылизали «бэху» до состояния, близкого к идеалу, Артурчик зарядил пацану в законе какую-то несусветную сумму доплаты и отказался выдать реставрированное авто, пока тот не рассчитается сполна. Похоже, полный расчёт подъехал именно сейчас, и крутые парни, на мою беду, засекли меня на «копейке».
То есть ненужного свидетеля.
Двое выхватили стволы и получили гравий в пятаки, потому что я, вспомнивший молодость и навыки дрифта, пустил машину юзом, обдав их мелкой дробью из-под задних ведущих колёс, сам кинулся наутёк. В зеркало заднего вида наблюдал, как обиженные метнулись в «Порше-Кайен» и устремились в погоню.
От «порша» уйти на «копейке»? Попробуйте сами, а я посмотрю. Если останусь в живых.
Стрелка спидометра на допотопной длинной приборной панели ушла вправо за сто сорок. Тахометра нет, но явно за 6 тысяч оборотов. Мы неслись по дороге, справа и слева кювет, километрах в трёх впереди должен быть пост ГИБДД, те менты — далеко не спецназ, но устраивать мочилово на их глазах бандюки вряд ли рискнут, беспредел девяностых давно позади…
К сожалению, три километра — далеко. Слишком, когда нагоняет «Порше-Кайен», а из окошка переднего пассажира показалась рука с пистолетом.
Я сжал зубы. При таких оборотах и нагрузке запросто скажется усталость металла у древней ласточки. На своём 126-м ушёл бы давно и с сухой спиной, а тут трясся, чтоб не оборвались шатуны поршней, мотор не поймал клин от перегрева.
Взмолился:
— Выручай, родная, не то погибнем оба!
Пластиковый руль вспотел под моими пальцами. Или это руки потеют от страха?
Было чему испугаться, потому что «копейка» влетела в густой непроглядный туман, сгустившийся над дорогой в один миг. Как мчать полтораста, когда передок капота не рассмотреть?
Мысль свернуть и затормозить, чтоб на «Порше» пронеслись мимо, я даже прокрутить не успел, машина выскочила снова на солнце. Я бросил взгляд в зеркало и увидел, что туман за кормой расползается, и за ним тоже видна дорога — без каких-либо следов преследователей. Потеряли меня в тумане? Кушайте грибы, ребята, называются — отсосиновики.
Я сбросил газ, тем более дорожное покрытие стало совсем неподходящим для езды больше сотки — просто сравнительно ровная укатанная грунтовка, никаких кюветов по сторонам. Наверно, куда-то сам случайно свернул во мгле и не заметил.
Мотор сбавил обороты и заурчал на холостом ходу, стрелка температуры охлаждающей жидкости медленно сползла с красной зоны влево. Древняя «копейка», спасибо бережливому дедку, выдержала испытание с честью.
А у меня появились другие заботы. Вроде окрестности славного городка Мытищи знаю лучше Яндекса, но понять не мог — куда заехал. Пошарил рукой и не обнаружил мобильника, чтоб включить навигатор, наверно, во время сумасшедшей скачки «самсунг» завалился под сиденье. Тем временем подкатил к группе таких же раритетных и столь же новеньких с виду авто — все, что интересно, с чёрными знаками и надписью «проба». Остановился, опустил стекло, оно без электропривода — с ручкой-крутёлкой.
— Серёга! Сколько ждать можно? Смена заканчивается.
Чтоб я так жил… Валик Семенихин! Бригадир испытателей. Но он же умер от рака в девяностых? Кажется. А этот, на него как два капли воды похожий, даже заломленной набок кепкой, вполне себе бодрый. И молодой.
Что любопытно, я сам другой. Руки, лежащие на руле, избавились от старческих пигментных пятен. Дышится легко, хоть в кабине жарко было, пока не открыл окошко, климат-контроля в «копейке» не найти при любом желании.
Повернул к себе зеркало заднего вида и обомлел, увидев собственную рожицу, помолодевшую на добрых полвека — с мягкими юношескими усишками и густыми тёмно-русыми волосами без единой седой нитки, длинных а-ля Джордж Харрисон по моде 1970-х годов.
Может, я уже клинически мертв, разбившись в тумане, или меня нагнала пуля братков, оттого лишённый кровоснабжения мозг рождает фантомы?
Но возможности мозга ограничены. Он не в состоянии воспроизвести все детали окружающего мира, включая муху, залетевшую в окно и деловито усевшуюся на лобовом стекле. Принимаю как рабочую гипотезу — я в собственном прошлом. Наяву или во сне, выяснение откладывается, потому что жигулёвские погонщики завели своих железных коней и двинулись, мне ничего не оставалось, как пристроиться в хвост колонны.
Подъехали к цеху. Я вылез из машины и озаботился уликами, выдающими пришествие из 2025 года. Портмоне исчезло, как и мобильник. Заношенные джинсы, дешёвая подделка под фирму, сидели туго, распираемые помолодевшими упругими мускулами бёдер и попы. Застиранная майка с принтом «Суздаль — Золотое Кольцо России» тоже не выпадала из эпохи. Плохо, что никаких документов нет. Восстановлю! Это всего лишь несколько дней хлопот. Вот восстановить молодость и здоровье не смог бы никакой Илон Маск со всеми его сотнями миллиардов. У него есть Старшип, самая дорогая из взрывающихся хлопушек человечества, а у меня дедова «копейка», и она — круче! Правда, я пока не придумал, как с ней не расставаться.
Расписался в журнале, что недомоганий у неё не выявил. Что бегает быстрее будущего «Порше-Кайена», не пророчил. Мастер участка удивлённо хлопал глазами, увидев 71 тысячу пробега.
— Серёга, ты даёшь. Машине двух лет нету! Где столько успел намотать?
— Степаныч, не ценишь мой ударный труд. Езжу — как пчёлка летает.
Чистый экспромт, но, видно, угадал. Он хмыкнул и подозвал моториста.
Тот проверил масло, оно светленькое и чистое, а что вы хотели, Mannol, сам две недели назад заливал.
Лица практически все были знакомые, но полузабытые. Плохо, что не помнил некоторые имена.
Домой отправились стадом, балагурили, курили, я бы тоже, но мой вейп остался в XXI веке, угостили «Примой», от которой отвык и едва удержался, чтоб не раскашляться как новичок. Похоже, придётся бросать.
Жили в двухэтажном доме, больше смахивающим на барак, я в деталях помнил своё гнездовье, микроскопическую комнатку, нагревательный бак над толчком, стол и два стула, укреплённые жестяными полосами, иначе ножки разъезжались как у коровы на льду, железная койка с тощим матрацем и тонким одеялом, летом не нужным, мутный глаз телевизора, гвоздики, вбитые в стену, заменявшие вешалку и платяной шкаф, электроплитка с мятым железным чайником, алюминиевые кружки и вилки…
  
Поднялся на второй этаж и, воровато оглянувшись, будто проникаю в чужое жильё, сунул в щель двери отвёртку, прихваченную из «жигуля». Никто не видит? Никто. Я отжал язычок замка, дверь подалась внутрь.
Какой знакомый запах! Немного затхлый, с кислинкой, чуть отдаёт пылью и мышами, всё как тогда, в семидесятых. То есть сейчас.
Ничего не изменилось… Прошагал к койке, намереваясь хлопнуться в неё с размаху и услышать привычный скрип панцирной сетки, но нога стукнула об эмалированный таз, стоявший под ней, моя, так сказать, ванная для ежедневного подмыва, потому как всерьёз наводили чистоту с пацанами по субботам в баньке — и по пивку. Неужели снова?