"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

— Я уж думал отпала надобность, — хмыкнул артефактор вместо приветствия. — Дал задание и был таков.
— Нет, брат! Надобность не отпала, — пожал я руку магу крови и прирождённому артефактору, — просто в разных мирах время течёт по-разному, сам знаешь. Удалось что-то создать?
— И да, и нет! — не стал ходить вокруг да около артефактор. — Получилось нечто среднее. Закрыть доступ к магии я не смог, но удалось зациклить прохождение энергии по энергоканалам. То есть, колдуя, мана не будет покидать тело, а возвращаться обратно в источник, заодно укрепляя и прокачивая энергоканалы.
  
— Так это же идеально!
— Не совсем, — спустил меня с небес на землю артфактор. — Для контроля стихийных магов нужны соответствующие высокоранговые стихийные макры в артефакт, а вот где найти макр с магией иллюзий портальной магией для твоего сына я в душе не представляю!
— Это уже моя проблема! — обрадовался я уже имеющемуся результату. — Как только раздобуду, сразу к тебе! И спасибо тебе, брат!
Тот только покачал головой:
— Было бы за что.
* * *
В Хмарёво мы вернулись во всеоружии. Там нас встречал обеспокоенный Комаро.
— Что стряслось?
Бог замялся, но всё же поделился своими сомнениями:
— Понимаешь, я никак не могу проверить правильность схемы, полученной у Шакала. А надеяться на его честность полнейшая наивность… Наивные в нашем пантеоне не выживают.
Я задумался. Лично я в высокоранговых проклятиях не был силён, скорее используя арсенал, вбитый в голову ещё во время обучения в Обители. Из всех мне известных специалистов, работающих с проклятиями, на ум приходил только граф Майский. Тот был ярым энтузиастом своей стези, при этом предпочитая разбираться в особо интересных случаях. Вот я ему подобный и подкину. Хоть какая-то, но перестраховка.
Я набрал номер графа на мобилете и принялся считать гудки в аппарате. Ждать ответа пришлось довольно долго, но Майский всё же ответил:
— Михаил Юрьевич, вот так сюрприз! Чем могу быть полезен? Неужто сестра или гости опять с сюрпризом? — намекнул он на когда-то подцепленное проклятие сестрой и снятое с Микаэля дель Ува.
— Николай Александрович, не верите, но не совсем так! У меня есть схема наложения сюрприза, очень недешёвая, признаться, а из специалистов, способных подтвердить её действенность, я знаю только вас. Не возьмётесь, совершенно небезвозмездно естественно?
— Хм… Заинтриговали. Михаил Юрьевич! Я сейчас на неделю прибыл по делам в нашу северную столицу, поэтому если вопрос срочный…
— Граф, а где вы остановились? — тут же полюбопытствовал я.
— Гостиница «Империя» недалеко от Таврического сада, если знаете.
Ещё бы я не знал. У меня там совсем недавно состоялось рандеву с французской агентессой Барбарис. Но сейчас это совпадение играло мне на руку, как никогда.
— Знаю, — улыбнулся я. — Не поверите, совершенно случайно я оказался неподалёку. Если вам будет удобно?..
— К чёрту условности. Вас через сколько ждать? Кофе успеет остыть? У них тут недурственно его варят, а вы, я помню ценитель! — с энтузиазмом отозвался Майский. Судя по голосу, ему уже не терпелось взглянуть на схему.
— Самое большее через десять минут буду.
Ну не говорить же ему, что я могу перенестись в любую подсобку гостиницы хоть сейчас. Нужно было придерживаться хоть какой-то легенды.
— Тогда буду ждать вас в местном ресторане.
Разговор завершился, и я решил пояснить кое-что, скептически взирающему на меня Комаро.
— Прекрасно понимаю, как это выглядело со стороны, но у меня есть все основания предполагать, что Майский — такая же попавшая в этот мир душа, как и моя. Только его профиль — проклятия, и ему удаётся скрываться гораздо лучше, чем мне.
Комаро проглотил возникшие было вопросы, вместо этого материализовав передо мной ни много ни мало, а натуральный папирус с египетскими иероглифами.
— Лети пока к своему Майскому, а я нашего потрясу на предмет информации, глядишь, и ещё одного участника на ритуал заполучим!
Комаро исчез, я же, прихватив папирус, открыл портал в подсобку со средствами уборки для горничных. Выждав, пока на этаже не будет слышно биений сердца, я покинул своё место перехода и направился в ресторан к графу. Тот уже ждал меня, с видимым удовольствием потягивая из чашки кофе и разглядывая в окно снующих по улице пешеходов.
За секунду до моего обращения он обернулся и улыбнулся. Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, граф с нетерпением уставился на меня:
— Михаил Юрьевич, я весь в нетерпении, даже кофе и тот с трудом лезет в глотку. Удивите же меня.
К нам несколько невовремя подоспел официант, но получив заказ на кофе, тут же удалился, оставив нас с графом наедине. Вынув из внутреннего кармана пиджака свёрнутый в трубочку папирус, я передал его Майскому.
Тот осторожно разворачивал свиток, ознакамливаясь с его содержимым. Чем ниже опускался его взгляд, тем выше взбирались его брови. В какой-то момент граф начал хмуриться и даже вынул у себя из кармана маленькую записную книжку с карандашом, расписывая нечто внутри. Судя по всему, зарисовывая для себя основные узлы конструкта.
Мне успели принести кофе, а граф продолжал свои изыскания. Папирус уже четверть часа как был отложен в сторону, а схема в записной книжке уже перевалила за три страницы, но я не отвлекал специалиста за работой.
Майскому потребовалось ещё не меньше часа, прежде чем он поднял на меня свой взгляд.
— Чем порадуете, Николай Александрович? Схема рабочая?
— Смотря чего предполагалось достичь «сюрпризом», — потёр переносицу проклятийник, — то, что я вижу, способно отправить на перерождение сущность уровня наших с вами покровителей.
  
Глава 20
 
Интересно, это меня Солнечная Нэко пыталась со свету свести или Комаро? Или Шакал Солнечной за что-то отомстить решил? Или… вариантов было вдоволь. И не суть важна причина, как её следствие.
— Николай Александрович… — я оглянулся по сторонам, а после без раздумий поставил Радужный щит из арсенала магии Рассвета. От прослушки от тоже защищал.
Майский заинтересованно уставился на мерцающий радугой конструкт:
— Какая агрессивная и нездешняя прелесть! А какие у неё энергетические аппетиты!
— Граф, я некоторым родом имею смутное представление о ваших возможностях после дегустации крови, но вынужден спросить. Вы смогли бы внести изменения в схему, чтобы в результате на некую территорию легло проклятие, отрезающее доступ к божественным силам и закрывающее доступ им самим? Хм, и желательно без летального исхода для участников ритуала.
Майский нахмурился.
— Михаил Юрьевич, до этого момента вы мне казались человеком разумным и с наличием неких принципов. Неужто что-то успело измениться в этом плане? Я бы не хотел участвовать в сведении счетов или в чем-то подобном, бросающем тень на репутацию моего рода и мою собственную. И деньги с услугами никак не изменят моих принципов.
Я рассмеялся.
— Удивительно, как вам культурно удалось спросить, не стал ли я вдруг подонком. Нет. Мои принципы при мне. Более того, проклятие мне нужно наложить на мои родовые земли.
— О⁈ Это, конечно, несколько меняет дело, но не сильно, — Майский прищурился, что-то обдумывая. — Вызывать на себя гнев вашего покровителя мне не с руки. Хотелось бы пожить спокойно.
— А если я скажу, что мой покровитель готов участвовать в наложении проклятия?
Брови графа красноречиво взметнулись.
— Всё интересней и интересней! Вы умеете заинтриговать! На моей памяти это первая сущность, сознательно ухудшающая собственные кондиции. Обычно они ведут борьбу за ресурсы, а не добровольно отказываются от них.
  
Я не торопил проклятийника. Других вариантов под рукой у меня не было, а граф сейчас усиленно просчитывал, чем может для него лично обернуться участие в подобной афере. Причем, с точки зрения профессионального интереса, он явно желал присоединиться к нашему сабантую, но камнем преткновения было искреннее желание спокойной жизни, которой наши махинации явно не способствовали. Одним словом, Майский сейчас был живым воплощением поговорки: «И хочется, и колется, и мамка не велит!»