"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Гемос хмыкнул и вытряхнул из бывшей маркизы всё, что хоть минимально фонило магией. Капсулу уложил отдельно.
Осталась у нас маркиза в одном белье, причём довольно провокационном, красно-чёрном, кружевном, прозрачном. Ольга хмыкнула, оценив:
«Спроси у неё потом портного или модный дом, мы себе с девочками гардероб обновим!»
Я передал слова супруги и заметил, как нахмурилась брюнетка, к слову, без одежды шикарно выглядящая. Начинал понимать Гиббона, такую в фаворитках держать не грех.
  
— Что ж, а теперь давайте начнём наш диалог с самого начала, — указал я Луизе-Антуанетте на кофейный столик у камина с двумя креслами и пледом.
* * *
Пётр Алексеевич Кречет лежал на кушетке с закрытыми глазами, пока вокруг него крутился Борис Сергеевич Подорожников. Чего только с ним уже не делали, но лекарь впадал всё в большую задумчивость.
— Петь, клянусь, никогда такого не видел! Ты будто сам себя излечил, — Подорожников впал в ступор, но тут же поправился, — нет, не излечил, а накачал жизненной силой до отказа, оставив, прости Подорожник, какие-то схроны по всему организму у жизненно важных органов. Как только какой-то из органов подходит к опасной черте износа, то получает микродозу своей же жизненной силой и на время восстанавливает свои кондиции. Я такого и не видел никогда.
Император грустно улыбнулся. У него появились некоторые соображения на этот счёт. Не зря же сын ночи просиживал в семейных архивах. Выходит, откопал наследие собственной тётки. Такой фокус в своё время только Софья и могла проделывать. Поэтому отец так и не выдал принцессу замуж, желая всегда иметь при себе батарейку и лучшего лекаря в одном лице. В пользу этой версии говорила ещё и частичная потеря памяти о недавних событиях, когда императора забрал к себе сын после совещания вечером, а наутро Пётр Алексеевич проснулся у себя в постели.
— Я догадываюсь, откуда ноги растут у этого исцеления, — высказался Пётр Алексеевич. — Сейчас Андрея вызову, проверь его.
Император набрал номер на мобилете и пригласил сына в императорскую лечебницу.
— А Андрей здесь при чём? — не понял Борис Сергеевич, продолжая вносить поправки в поддерживающую терапию друга в связи с изменениями в состоянии того.
— У нас Софья подобные эксперименты делала в юности. С их похожим складом ума только Андрей мог отыскать в архивах её карты конструктов и в них разобраться. Проверь его. А после попрошу показать найденные в архивах карты конструктов тебе. Вдруг под себя сможешь переделать.
— Это ты со мной родовым достоянием собрался делиться? — нахмурился Подорожников, отвлекаясь от лечебной карты. — Кречет не одобрит.
— Да плевал я на его одобрение, — отмахнулся император. — Ты меня на пороге Реки Времени уже сколько держишь? То-то же. А нам ещё бы поторговаться. Маловато времени.
В палате мерно пищали приборы и артефакты поддержки, когда дверь отворилась и вбежал запыхавшийся принц Андрей.
— Что случилось? Тебе плохо?
— Нет, сын. Мне удивительно хорошо, и в этом лишь твоя заслуга. Борь?
Но Борису Сергеевичу не нужно было давать указания. Он начал диагностику здоровья принца ещё со входа. Судя по запасам, спрятанным в императора, Андрей сейчас должен был лежать в полукоматозном состоянии. Самый слабый здоровьем из императорских отпрысков не мог бесследно выкачать из себя такой объём жизненной силы, чтобы при этом бегом перемещаться по Кремлю. Более того, у принца в организме обнаружились такие же схроны, правда, в меньших объёмах.
— Пап, когда ты уже расскажешь нам, что всё это значит? Зачем тебе столько алхимии? Неужели ты нам не доверяешь? Ладно ещё женщины… но мы с Александром… — принц Андрей качал головой, с упрёком взирая на отца. Он хотел сказать что-то ещё, когда его прервал Борис Сергеевич:
— Петь, это не он, — Подорожников не мог поверить в то, что говорил, — у него та же картина. Вас двоих лечили одной техноло…
— Молчите! — приказал принц Андрей. — И вообще забудьте о том, что вы видели в интересах империи. — Вы не будете это ни с кем обсуждать или даже переносить на бумагу любые сведения, даже косвенно указывающие на это. И ты, отец, запретишь себе даже думать на эту тему. Ты слишком долго молчал, и мне пришлось вмешаться в интересах страны и рода. А ты сам давал клятву не задавать лишних вопросов.
Как ни странно, но клятву император помнил хорошо. Но тут масла в огонь подлил Борис Сергеевич:
— Про добровольную чистку памяти он тоже должен забыть?
— Да, — кивнул Андрей, — он сам дал на неё разрешение. Это цена. Сами знаете. Это благословение Кречет с него не снимал.
Внезапно все аппараты и артефакты в палате пошли вразнос. За какофонией писков Борис Сергеевич забыл о предыдущей теме разговора, когда заметил золотистую дымку, проникающую в тело императора и друга по совместительству. Подорожников даже опешил, ведь впервые видел, как боги награждают магическими дарами.
Не меньший шок был и у Петра Алексеевича. Император в недоумении взирал на друга, но всё же решился спросить:
— Она же вернулась? Мне не показалось?
Борис Сергеевич только отрицательно покачал головой. Похоже, сейчас они, сами того не зная, оказались рядом с богом-покровителем императорской семьи и наблюдали снятие наказания.
* * *
Кречет отряхнул крылья, будто бы скидывая усталость. Дарение, как и отъём такого рода магических способностей всегда вызывали лёгкую усталость.
Невольно став свидетелем очень любопытного разговора, бог теперь чуть ли не впервые решил обратить свой взор на самого слабого и неинтересного лично ему представителя императорского семейства.
— Сейчас посмотрим, что ты посмел провернуть ради своего отца, переча моей воле…
  
Глава 10
 
Киране пришлось снежным вихрем облететь половину охотничьих угодий, прежде чем она обнаружила очередной безопасный павильон, где заседали состоятельные зрители Дикой охоты Куртов.
«Не охоты, а травли, — про себя отметила охотница. — Даже у нас и то не было такой дикости».
Входя в павильон мимо янычар, она с удовлетворением наблюдала перекошенные лица кое-кого из османов.
«Вы нас не ждали, а мы припёрлись!» — злорадно подумала Кирана, нарочито пытливо вглядываясь в лица местной знати.
Особенно начал суетиться длинный и сухой, как жердь, осман в серебряном кафтане и такого же цвета тюрбане. Принадлежность к Куртам у него присутствовала, но не в качестве броши на тюрбане, а амулетом с оскаленной волчьей пастью на цепи.
Кирана решила подлить масла в огонь его переживаний.
— А есть здесь кто-то из кровной линии шахзаде Орхан-Османа?
На вопрос отреагировал грузный, но не толстый мужчина без одного глаза со шрамом, рассекающим щёку от лба до подбородка. Одет он был сравнительно скромно по сравнению с остальными, предпочитая чёрный цвет и минималистичный фасон, что невольно вызывало уважение.
«Точно воин», — подумалось охотнице.
— Есть, принцесса, — коротким кивком поздоровался он с Кираной.
— Вас предали, а вашего участника отравили, подсунув не то артефакт, не то амулет в конце прошлого этапа. Рекомендую поискать среди своих шакала.
Ленивые разговоры в ожидании зрелищ умолкли, воцарилась тишина. Одновременно с этим осман в серебряном кафтане выкрикнул так, чтобы его услышали за пределами павильона:
— Взять её!
Взгляд родственника Орхана полыхнул гневом, а лицо действительно стало больше похожим на оскал, обнажая клыки. Но сделать ничего он не успел, ибо спустя удар сердца Кирану закрыл собой огромный пепельный волк. Размеры его были даже больше, чем у Ксандра и Махмуда. Его голова упиралась в деревянные перекладины потолка павильона.
  
Вбежавшие было янычары замерли, не решаясь нападать на представителя династии, кем они восприняли бога. Наказанием за пролитую кровь Куртов служила верная смерть.
Низкий утробный рык леденил душу, охотница же лишь счастливо улыбнулась. Кажется, за неё решил заступиться сам покровитель Куртов: