"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)

Я показал образ Тиль и попросил узнать, вдруг это кто-то из их братии, но они с Эоном незнакомку не опознали.
Сам прорыв не был чем-то сверхординарным, обычный многослойный прокол граней миров, для разрушения структуры которого достаточно было перекрыть подпитку хотя бы от одного из источников. Такие прорывы случались относительно редко, держались максимум пару часов, но при этом считались более опасными, чем обычные. Мало ли какого уровня твари могут попасться в этом мировом многослойном пироге. Тем интересней было увидеть незнакомку уже после рубцевания ткани прорыва. Причём сама она вроде бы выглядела не менее озадаченно, увидев людей. Кроме того, гостья чем-то напомнила мне наследницу Винограда, но полной уверенности не было. Черт лица Паук не разглядел, а использовать меховую одежду в качестве аргумента в сходстве — плохая затея.
  
Успокоив кровника, пообещал быть дома через пару дней. Заодно предупредил, чтобы были готовы к выдвижению в экспедицию через три дня.
А вечером к нам с визитом прибыл Гепардеви. Явился он как хороший гость не с пустыми руками, но выглядел потерянным и опечаленным. В руках Азиз сжимал резную деревянную шкатулку. Пока скакуна для Агафьи определяли на конюшни, мы решили прогуляться по берегу моря.
Нас сопровождала тройка моих дам. Агафья сняла паранджу, наслаждаясь последними солнечными деньками. Ноябрьская Москва, да и Санкт-Петербург не могли похвастаться таким чудом, как солнце. Тильда умотала с Эоном сразу же после того, как вернули Полозову. Тэймэй продолжала скрываться под паранджой вместе с сестрой Николая. Та, оказывается, куковала на острове где-то посреди Каспия, а сейчас беззастенчиво подслушивала наш разговор с Абдул-Азизом.
— Тело девушки не нашли, — с сожалением признал иранец. — Там всё настолько разрушено и залито кровью, что останки не определить. Вероятно, она стала добычей твари. Но я закрыл долг её отца. Вот расписка, — в руки мне передали документ, составленный по всем правилам. Сумма долга, возврат, подписи сторон и двух свидетелей. К этому же документу прилагалось собственноручно написанное на русском языке письмо от самого Абдул-Азиза о том, что он не имеет имущественных и финансовых претензий к роду Полозовых, выплата суммы долга является безвозмездным даром.
Да, шехзаде Гепардеви, оказывается, не чуждо благородство. С другой стороны, вспоминая своё прошлое, я не удивился подобному повороту. Для кого-то я был кровавым мясником, а для кого-то спасителем. Грани между этими понятиями не существовало. Разница в точке зрения на одни и те же поступки.
Я попросил Гепардеви обождать несколько минут, а сам отправился к Полозову и подозвал его сестру.
Ранее мы уже имели достаточно сложный разговор. Сам Николай, как и любой мужчина, за своих родных готов был разорвать Азиза, несмотря на последствия для себя лично и для империи, а его сестра, Мирослава, априори ненавидела весь мужской пол только за то, что оказалась разменной монетой в руках отца и нечистых на руку дельцов.
У меня было ощущение, что приходится уговаривать двух подростков не натворить глупостей. Опыт у меня уже имелся, да и Агафья здесь помогла как лицо незаинтересованное и трезво оценивающее ситуацию. По итогу, я принял вассальную клятву Николая и Мирославы и стал гарантом достойного отношения к ним со стороны иранской правящей семьи. Как будто моё покровительство для них значило больше, чем клятва на тотеме. Хотя, возможно, так оно и было. Тотем-то чужой, а я, вот он, живой, рукой потрогать можно, и отправился за тридевять земель разгребать проблемы их семьи.
Сейчас же я хотел услышать, объявлять ли мне о счастливом спасении Мирославы. Заставить их я не мог, но и лгать в сложившейся ситуации не планировал. В качестве официальной партии представитель правящей династии Гепардеви был недостижимой мечтой для любой мелкопоместной аристократки. Однако же Мирослава меня порадовала разумностью. Просмотрев переданные Азизом бумаги, она что-то прикинула в уме и решилась:
— Позвольте, я поговорю с ним.
Николай не стал перечить, отдавая решение на откуп сестре. Мы вернулись к Гепардеви вместе, и я представил ему девушку:
— Шехзаде, позвольте представить вам Мирославу Полозову, моего личного вассала.
Выражение лица Абдул-Азиза не предвещало ничего хорошего. Глаза его сузились от злости, а крылья носа тревожно раздувались, будто вскоре оттуда ринется пламя, словно у дракона. Огненный темперамент сейчас затмевал все его благородные порывы.
— Вы мне лгали, — это был не вопрос из его уст, а утверждение. В целом, он имел право на такую точку зрения.
— На момент нашего разговора я не знал, что мои люди успели вытащить девушку до прорывов, потому горевал вместе с вами и просил найти хотя бы останки, — я абсолютно спокойно выдержал его гневный взгляд и ответил на обвинения, зная, что он по запаху сможет определить правдивость моих слов. — Я не вру боевым товарищам.
Я дождался, пока шехзаде возьмёт себя в руки, и отошёл на несколько шагов назад. Спокойствию Азиза немало способствовало снятие сетки с лица Мирославы. Девушка смело рассматривала принца, будто видела его впервые. Хотя… вспомнив поведение Мирославы в темнице у Маковых, я уверился, что там иранца уже встретила Тильда в личине Полозовой. Уж слишком типичным для эрги было поведение пленницы. Я бы сильно удивился, если бы пятнадцатилетняя девица вела себя подобным образом.
— Что-то вы непривычно молчаливы сегодня, — съязвил иранец, — не плюётесь ядом, не обвиняете меня в продажности любви и мужской слабости.
Хм, кажется, я преждевременно решил, что шехзаде обрёл спокойствие.
— Это была не я, — просто ответила Мирослава, — я вас вижу впервые и пока не могу подтвердить ни один из высказанных вами тезисов. Скажу даже больше, я знаю, для чего нужна была вам, и не вижу в этом ничего предосудительного. Усиление связи с богом-покровителем — необходимость в современном мире.
Азиз при этом взирал на девушку с подозрением и некоторым удивлением. Брови его сошлись на переносице, он совершенно по кошачьи водил носом, улавливая запахи эмоций своей собеседницы. А та между тем продолжала:
— На кон меня поставил мой папаша-идиот, вы же воспользовались подвернувшейся возможностью. Использовали ресурс. Однако сделанное вами самостоятельно по велению сердца или под влиянием знакомства с моим сюзереном говорит о том, что вам не чужды понятия чести. Опять же, мужчина вы видный и сильный, здоровьем не обижены. Наше потомство вполне может получиться весьма одарённым. Есть только одно препятствие, которое я вижу на данный момент.
Мирослава замолчала, рассматривая иранца очень по-женски, чуть прикусив нижнюю полную губку.
— Какое? — не удержался от вопроса Гепардеви, чувствующий на себе заинтересованный девичий взгляд.
— Для более-менее равноценной сделки моя ценность должна быть подтверждена. Пока этого не произошло. Я, уж простите за сравнение, кошка в мешке или, если хотите, ещё даже не кошка. Поэтому наше с вами знакомство не имеет смысла ровно до того момента, пока я впервые не сменю ипостась.
Я тихо посмеивался, наблюдая удивлённое выражение лица иранца. Ещё бы, фактически, девочка-то оказалась совсем не промах. Я украдкой взглянул на Агафью, которая с кривой ухмылкой взирала на дело рук своих. Так-с, теперь понятно, откуда ноги растут у этой уверенности Полозовой.
— Ты учила? — ласково уточнил у вампирши.
— А кто же ещё, — вздохнула та, — рядом с Азизом нельзя прогибаться, но и пальму первенства у него не стоит вырывать. Только на равных, только прагматизм, чувствам волю она сможет дать потом.
  
— Даже интересно, о ком из них ты сейчас больше заботишься, — едва слышно пробормотал я, но Агафья услышала.
— Знаешь, а ведь в их семейке он ещё вменяемый и вполне может составить оппозицию своему старшему брату. С твоей-то поддержкой и подавно. Будет у тебя в перспективе должник на престоле Ирана и Аравии.
— Я не лезу в политику. Грязное это дело, — пожал я плечами, выражая свою принципиальную позицию.