"Фантастика 2025-91". Компиляция. Книги 1-35 (СИ)
— Против лома нет приёма, если нет другого лома, — хмыкнула вампирша.
— Ты о чём?
— Да так, не обращай внимания. Учитель у меня так любил говорить, — отмахнулась Агафья, — а по артефактам всё проще простого. Все они от магического воздействия, от техник магов или артефактов, в действие которые приводит магия. То есть от простого кирпича с крыши они не защитят, как не защитили и от куска металла из перекрытий дворца. Вот тебя ударили табуреткой по голове в Адлере. От такого ни один артефакт никто никогда не придумает, а кто-то может рыбьей косточкой подавиться за обедом, и от этого тоже не предусмотреть защиты. А на артефакты зря грешишь, свою работу они выполнили. Я так-то в эпицентре взрывов была, и все три пережила.
Я крепко задумался над словами Агафьи.
— А что там вообще произошло? Что так полыхнуло? — собирал я информацию из первых уст, готовясь к переговорам с двумя благородными семействами.
— Кто-то изрядно перебрал с алкоголем и наркотическими веществами, по пьяной лавочке собрав в кучу несочетаемые артефакты. Вот они и взорвались, а дальше по цепной реакции у ещё парочки соседей рвануло, у кого защита была послабее, — пожала та плечами.
— Ты так спокойно об этом говоришь…
— Это жизнь. А была бы смерть. И уж тебе-то точно известно, что смерть не конец, а новое начало. Так стоит ли её бояться или приписывать ей излишнее значение? — вампирша отмахнулась рукой с прозрачным артефактным щитом от летящей каменной шрапнели, выбитой из городской стены очередным плевком морского эрга. — Никогда не поверю, что тебе за три сотни лет прошлой жизни не улыбалась в лицо смерть. Должен был бы и привыкнуть.
Мы переговаривались, объезжая город по внешнему периметру. Агафья была весьма и весьма интересной собеседницей. Время в пути пролетело незаметно, когда нам навстречу выехал конный отряд в родовых цветах Маковых и Мареновых. Перед ними ехал на низкорослой лошадке уже знакомый мне толмач Платановых. Он менял цвет лица с пунцового на землисто-зелёный и на бледно-серый, всматриваясь в наши фигуры.
Отряд поравнялся с нами, молчаливые воины хозяев города без излишней суеты взяли нас в плотное кольцо. Я лишь вопросительно поднял бровь, глядя на этот цирк.
— Принц, вы приглашены в гости к князю Макову и графу Маренову, — проблеял срывающимся голосом толмач, — и, боюсь, у вас нет возможности отказаться!
Глава 22
— Принц, вы приглашены в гости к князю Макову и графу Маренову, — проблеял срывающимся голосом толмач, — и, боюсь, у вас нет возможности отказаться!
— Арестовывать будут? — спросила по кровной связи вампирша, услышав недвусмысленное приглашение и рассмотрев неожиданный комитет по встрече.
— Нет, будут почти вежливо просить проследовать за ними для уточнения обстоятельств, — ответил я Агафье, просмотрев воспоминания через кровь, доставленную комарихами.
Здесь на юге сезон комаров ещё не завершился, а потому подручных разведчиц у меня было хоть отбавляй. Не забыл я разослать своих девочек и на территории базар-дворца, но там, к сожалению, часть насекомых погибла при взрыве и пожаре, а оставшиеся не успели передать мне кровь для полноценного просмотра памяти охраны и слуг.
Я надеялся хотя бы через обрывки воспоминаний отыскать место содержания и заточения Полозовой, но взрывы внесли коррективы в мои планы.
— На вежливую просьбу пока похоже не очень, — задумчиво отозвалась Агафья, — однако и нравы здесь другие. С неугодными или потенциальными врагами обычно обходятся совсем по-другому.
— Давай дождёмся аудиенции с местными хозяевами жизни, а после уже будем судить.
На этот раз нас принимали в загородной резиденции князей Маковых, судя по алым штандартам на флагштоках и узнаваемой цветочной ковке на воротах.
Я с удивлением взирал на вполне европейский вид резиденции. Обилие стекла, металла, камня. Лаконичность линий, живые изгороди, небольшой балкончик на уровне второго этажа с видом на побережье. Общее впечатление застыло где-то на границе между «безлико» и «неуместно, чужеродно». Ещё больше это ощущение усилилось, когда нас вышел встречать высокий подтянутый мужчина без обуви в чёрном приталенном пиджаке и белых свободных штанах. Его смуглая кожа, тёмные вьющиеся волосы, короткая бородка и усы, а также подобие чалмы на голове выдавали в нём иранца. На боку у него висел ятаган в чёрных ножнах с серебряной чеканкой по краям.
При виде незнакомца наши сопровождающие упали ниц, уткнув головы в землю. Мы с Агафьей остались стоять, как ни в чём ни бывало.
Цепкие глаза иранца прошлись по мне, особо задержавшись на серьге в ухе, а затем обратились на Агафью. Ей он уделил гораздо больше внимания. Я же продолжил боковым зрением оценивать встречающего. Лет сорок, однозначно хороший боец, в каждом движении сквозила хищная грация. Удивило практически полное отсутствие драгоценных камней в одежде и на оружии. А как же артефакты? Серебряная чеканка на его ножнах должна была создать впечатление среднего достатка, но осанка и взгляд выдавали с головой человека, привыкшего повелевать. Кроме того, от него просто-таки веяло опасностью.
— Шехзаде Абдул-Азиз Гепардеви, собственной персоной, — раскрыла инкогнито Агафья, — третий… а нет, уже второй сын шахиншаха Мозафериддина и лучший клинок империи.
— Я чувствую страх в твоём голосе? — непомерно удивился я, пытаясь распознать эмоции вампирши.
— Этот человек силён, быстр и опасен, как я. Он кожу с живого человека способен спустить настолько быстро, что тот не заметит, — огрызнулась Агафья.
— И?.. — я чувствовал, что здесь что-то личное, не просто страх или опасение. Агафья не успела ответить, ибо слово взял сам шехзаде:
— Самая сладкая из когда-либо вкушённых мною роз, что ты забыла в компании сего, несомненно, достойного мужа?
Абдул-Азиз прошёл мимо меня, видя перед собой только облачённую в паранджу вампиршу. То ли для полного пренебрежения, то ли из безразличия, но вопрос иранец задал на итальянском, провоцируя меня на ответные действия.
— И один из моих любовников, — сокрушённо призналась в очевидном баронесса.
— Как он тебя узнал?
— Запах. У Азиза звериный нюх, доставшийся от первопредка.
— Что же ты молчишь, моя роза? — ходил иранец вокруг Агафьи и чуть ли не облизывался. Глаза его затмевала похоть, а ноздри хищно раздувались, улавливая одному ему известные запахи. — Ты пахнешь страхом и вожделением, моя дорогая, — мурлыкал шехзаде, — а ещё ты пахнешь им…очень странно пахнешь…
— Именно так и должна пахнуть любимая женщина, — отозвался я, смещаясь к Агафье, — исключительно своим мужчиной.
Гепардеви моргнул, прогоняя наваждение, и уставился на меня, будто впервые увидел. Рука его бесконечно медленно тянулась к ятагану, но он сдержался. Более чем уверен, сейчас со стороны мы были похожи на бешеных псов с ощерившимися пастями, готовых вступить в бой за течную суку.
— Агафья, если почувствуешь опасность, без раздумий используй перстень-портал в школу в Карелию, — предупредил я вампиршу, заметив, что та смотрит на шехзаде как кролик на удава. — Агата! — гаркнул я мысленно, приводя в чувство девушку.
Та отмерла и отвела взгляд в землю. Даже мне было заметно, что её тело била крупная дрожь.
— Не говорите того, чего не знаете! — наконец, отреагировал на мои слова Гепардеви, — вы отрезаны от мира запахов и не имеете ни малейшего представления об их разнообразии. — Принц Ирана и Аравии подошёл ко мне вплотную и втянул воздух, практически касаясь моей шеи. — Вы пахнете болотом, полуночным костром, спелым виноградом, нагретым под лучами полуденного солнца, и… он запнулся, с удивлением уставившись мне в глаза, —… и реками крови.
Я полностью повторил его движения, демонстративно вдыхая запах принца. Комарихи ещё раньше принесли мне каплю его крови, поэтому теперь пришла пора удивляться Абдул-Азизу:
— Ты же пахнешь кровью, смывшей горечь разочарования от предательства вассала, торопливо удовлетворённой похотью в объятиях рабыни-гречанки и, наконец, предвкушением старой мести и нового приобретения.