Стальная Крыса отправляется в ад
Пока Койпу выбивал из компьютера дурь, Мастигофора решил взглянуть на пациента.
— Ну как он, доктор? — спросил я.
— Без сознания. Пришлось как следует шарахнуть из психобластера, не только мозг парализовать, но и все тело. А что еще оставалось?
— Вот он! — завопил Койпу, и мы обернулись. — Ад!
На экране багровел знакомый отвратительный ландшафт. И еще более отвратительное солнце.
— Ад, — сказал Койпу. — И рай. Никуда они не делись. Ошибка в расчетах, в уравнениях. Изменены совсем чуть-чуть, но в итоге получаются совсем другие частоты. Но кто, кто мог это сделать?!
— Я же вам сказал, саботажник. Шпион, затесавшийся в наши ряды.
— Это невозможно! В Специальном корпусе шпионов не бывает, а на главной базе и подавно. Это невозможно!
— Очень даже возможно. Я успел над этим как следует подумать и теперь, к сожалению, могу назвать его имя.
Я снова приковал к себе внимание. Даже моя супруга взволнованно подалась вперед. Я одарил их безмятежной улыбкой, отполировал ногти о рубашку и показал.
— Вот он.
Они дружно повернули голову.
— Шпион — не кто иной, как мой верный друг-каторжанин. Беркк.
Глава 26
— Джим, как у тебя язык поворачивается? — спросила Анжелина. — Ведь он тебе жизнь спас.
— Он — мне, а я — ему.
— Он же вместе с тобой на карьере спину гнул. Не может он быть шпионом.
— Еще как может.
Скептик Койпу встал на сторону Анжелины:
— Это невозможно. Ты же сам говорил, он простой механик. Изменить эти уравнения, да так ловко, чтобы я ничего не заметил? Это задача для гениальнейшего, искуснейшего математика.
Я поднял руки, чтобы остановить поток возражений:
— Друзья мои, давайте выясним эмпирическим путем. Спросим его самого.
Профессору понадобилось несколько секунд, чтобы пропустить через мозг Беркка мощный пучок электронов и полностью очистить его от разума. Пленный Слэйки превратился в рой снующих наугад электронов, и нас это вполне устраивало. И так его ипостасей в мире было с избытком. Затем профессор схватил ФВ, заряженный психикой Беркка, и прижал контактный диск к голове подозреваемого. Нажал кнопку, и Беркк благополучно вернулся к нам.
Доктор Мастигофора наполнил шприц противошоковой сывороткой, и Беркк, получив укол в руку, пошевелился и застонал. Веки его затрепетали и размежились.
— Почему я привязан?
Прежний голос. Слэйки исчез.
— Профессор, если вас не затруднит, освободите его.
Щелкнули зажимы, я отстегнул пояс.
— Ой! — Беркк коснулся кровоточащих губ. — Это все Слэйки? Это он натворил? — Он со стоном сел. — Но хоть дело того стоило? Вы узнали, что хотели?
— Не совсем. Беркк, прежде чем мы тебе все расскажем, можно задать один простенький вопросик?
— Вопросик? Какой вопросик?
— Зачем ты подделал расчеты для машины пространства-времени?
— Я? Подделал расчеты? С чего ты взял, что я на это способен?
— Беркк, отвечай.
Он обвел нас взглядом затравленного зверя. Он уже не улыбался. Внезапно зрачки расширились, лицо исказилось от ужаса.
— Нет! Не надо! Вы же обещали! — Он уронил голову на ладони и горько заплакал. Все молчали, никто ничего не понимал. Беркк поднял голову, вытер глаза рукавом. — Все кончено. Он вернулся в каменоломню.
— Тебя не затруднит объяснить?
— Это я про себя. Про моего двойника. Он, то есть я, вернулся в карьер. Его утащил тот мерзкий одноглазый робот.
Меня вдруг осенило.
— Слэйки тебя размножил? Как себя?
— Да. Нас двое.
— Ну, тогда все ясно, — произнес я с ухмылкой.
— Только не нам, тупым крестьянам. — У Анжелины лопнуло терпение. — А ну-ка, ди Гриз, выкладывай, и побыстрее!
— Прости, дорогая. Все очень просто. Отправляя твоего любящего супруга в каменоломню, Слэйки, должно быть, все-таки его побаивался. И еще больше он побаивался следующего шага Койпу или Специального корпуса. Поэтому он поручил Беркку за мной следить. Раздвоил его и делал всякие гадости одному, чтобы другой беспрекословно подчинялся.
— Цепи, — простонал Беркк. — Пытки. Электрошок. Я не мог ему противиться, ведь я испытывал все, чему подвергали мое «второе я». А оно было приковано к стене в лаборатории Слэйки.
— И постоянно сообщало Слэйки обо всем, что мы с тобой делаем?
— Да. Это Слэйки приказал мне изготовить клетки для побега.
— Но ведь мы запросто могли в них угробиться.
— Да разве его это волновало? Если б мы погибли, он бы нисколько не огорчился. Но как только мы благополучно приземлились на груду камней, он снял охрану с циклотрона, чтобы мы смогли пройти беспрепятственно. Как только мы дошли до столов, где собирают уннильдекновий, он послал робота в погоню — посмотреть, сумеем ли мы оттуда сбежать.
— Ах ты, крыса двуличная! — Я похолодел, увидев, как Анжелина подняла руки со скрюченными пальцами. — Змея, на груди пригретая! Мы тебя от верной смерти спасли, а ты нас чем отблагодарил? Тем, что разладил машину профессора?
— У меня выбора не было, — простонал Беркк. — Мой двойник обо всем доносил Слэйки. Если б я не подчинился, Слэйки бы его тотчас убил. Когда я очнулся после операции, вы уже разошлись. Я пришел сюда, вижу, никого, только профессор Койпу спит за пультом. Ну и, понятное дело, Слэйки не упустил своего шанса. Я все сделал, как он сказал.
— Это он тебе предложил добровольцем вызваться? Чтобы в твою голову его разум закачали?
— Нет, это моя идея. Честное слово, я сам этого хотел. Но Слэйки не возражал, он знал, что ничего у вас не получится. Зато вы мне будете еще больше доверять. У меня не было выбора.
— Ладно, забудь, — сказал я. — Все в прошлом, и нам опять доступны другие вселенные, ведь профессор перенастроил машину. Больше ты не будешь шпионить, но зато поможешь нам рассчитаться со всеми Слэйки. Окажи нам эту услугу, а мы попытаемся спасти твое второе «я».
— Да неужели это возможно?
— Попробуем. А теперь первый вопрос. Куда деваются все эти добытые, перемолотые, облученные и отсортированные камни? Мы до сих пор не имеем представления о главной цели Слэйки. Ты произнес слово «уннильдекновий». Что это такое?
— Чего не знаю, того не знаю. Просто я все время был рядом со Слэйки, а потому видел и слышал все, что он делает и говорит. При мне это слово только раз прозвучало, а речь тогда шла о сортировочных столах.
— Наверное, уннильдекновий — то самое вещество, которое мы ищем, — предположила Анжелина. — Но для чего оно используется?
— Не знаю. Но могу сказать твердо: для Слэйки нет ничего важнее этого самого уннильдекновия. И кажется, я знаю, куда он девается. Слэйки приковал меня к машине цепью, почти как профессора Койпу к столу. И я ему рассказывал обо всем, что тут происходило. Но при этом я видел, чем он сам занимается. Иногда рядом со мной были двое, а то и трое Слэйки, но они не разговаривали друг с другом, им это ни к чему. А один раз на экране появился тот одноглазый робот, и Слэйки сказал ему, куда доставить уннильдекновий. Вот и все.
— Этого достаточно. — Профессор Койпу постучал по клавиатуре, и экран показал синее небо и низкие белые облака. — Рай. Вот где все это происходит. Копи могут находиться на любой из тысяч планет, но минерал, который там добывают, заканчивает свой путь в раю.
— Одну секундочку, профессор. Что значит «на любой из тысяч планет»?
— Я имею в виду сырье. Это очень широко распространенный минерал.
— Да? И вы можете его назвать?
— Конечно. Его пылью была покрыта твоя одежда. И Беркка, и Анжелины. Этот минерал называется графит. Кристаллическая форма углерода. Его можно найти на многих планетах. Слэйки его добывает и размалывает в порошок, затем подвергает бомбардировке в циклотроне, и при этом очень небольшое количество углерода превращается в уннильдекновий, который потом собирают женщины. У него говорящее название. Сто девятнадцатый элемент периодической таблицы. Новое вещество с неизвестными свойствами. И эти свойства как-то связаны с энтропией, тут никаких сомнений. Женщины способны чувствовать разницу в скорости энтропии, поэтому извлекать уннильдекновий из графитовой пыли поручено им. Потом его забирает тот дешевый робот и куда-то зачем-то уносит.