Вернуть и завоевать, или Курортный роман с продолжением (СИ)

Чуть сильнее сжала его локоть и проговорила:
— Максим Алесандрович, не буду вас задерживать. С Андреем Валерьевичем я переговорю сама, потом напишу заявление об уходе и сразу сообщу вам.
Видно было хищник бесится, не хочет подчиниться. Однако он сказал:
— Хорошо, только недолго.
И, не ускоряя шага, направился к лифтам. Она осталась с Пинским и наконец перевела на него взгляд. Мужчина лет тридцати, довольно красивый, дорого и стильно одетый. Он тоже сейчас казался разъяренным хищником. Только в ее представлении он против Волошина был как хорек против медведя. Поэтому она улыбнулась и сказала:
— Вы должны быть благодарны Волошину, Андрей Валериевич. Он ведь прикрыл вас.
— Не понял? — нахмурился тот и откинул стильно подстриженную прядь со лба.
И в этом тоже было своеобразное отличие. Максиму не требовалось ничего, для того чтобы выглядеть потрясающе стильно. Он и волосы просто стриг коротко, и вообще был весь монолитный, харизматичный и такой средневеково-первобытный. Домостроевец. Улыбка Ани стала шире.
— Ну как же, — сказала она, понизив голос. — Он защитил вас от меня, ведь я опасная хищница. Вот представьте, если бы я пришла работать в ваш отдел, и теперь моим мужем были вы, а не Волошин? А у вас все расписано, поди и невеста есть, и планы на жизнь. Просто подумайте, что сказали бы на это ваши родители?
И — да, она тут не ошиблась. Стоило только заговорить об этом, Пинский сразу побледнел и сразу спал с лица.
— Так что скажите Максиму Александровичу спасибо. И всего вам доброго, — проговорила Аня.
И прошла мимо него к лифтам. А по пути думала, что учиться еще ей и учиться, не разбирается она все-таки в людях. Ведь Пинский поначалу показался ей серьезным и положительным, а на поверку оказался… да. Потом достала гаджет и набрала Максима:
— Я уже иду в отдел кадров.
Какое-то колоссальное облегчение пришло от него и строгая команда:
— Без меня никуда! Будь там, я сейчас спущусь.
Дальше было немного бюрократии и много взглядов, скользивших по ней с нездоровым любопытством. Но после той тренировки, что она приобрела с Волошиным, это была просто фигня. Трудовую Ане отдали быстро, ведь ей не полагалось никаких выплат. Правда, пришлось подписать новую конфиденциальность и кучу других бумажек. И все, она была свободна.
К завершению всего этого несложного действа туда подошел Максим, и ей стало смешно. Казалось, что у этих теток глаза выпадут. Все-таки, что ни говори, а она ролью будущей жены Волошина проникнуться было несложно. И даже в какой-то степени приятно…
Ну ладно, видеть их потрясенные лица было здорово.
***
Потом, когда они уже ехали в его машине к ней на квартиру, Максим все-таки спросил, не выдержал:
— О чем ты говорила с Пинским?
Это была ревность? Ревность? Ооо.
— Я? — хитро прищурилась Аня.
Он молча взглянул на нее, а она как ни в чем не бывало, продолжила:
— Ну, я сказала, что он должен памятник тебе поставить. Ведь если бы я пришла работать к нему в отдел, то сейчас он бы на мне женился.
Он вдруг резко выкрутил руль, машина вильнула к тротуару и остановилась. Повернулся к ней и спросил:
— И ты бы за него вышла?
— Нет, конечно, — засмеялась она. — Но ты бы видел, какое у него было лицо, когда он это услышал.
Несколько секунд он смотрел на нее, осмысливал, лицо менялось. Наконец сдавленно выругался сквозь зубы:
— Совсем обнаглел, молодой да ранний, надо ему стряхнуть пыль с ушей.
Снова тронул машину и они влились в поток. Аня украдкой смотрела на его крепкие молодые руки, на плечи бугрившиеся мышцами, а потом, так, между прочим, спросила:
— А сколько тебе лет, Максим?
Странно, да, они знакомы уже почти месяц, переспали в первый же день, она успела забеременеть от него и даже лишиться ребенка. Она неделю уже живет у него! И вот теперь спрашивать, сколько лет мужчине? Ане самой было смешно, но уж как есть. Что поделать, если все у них через ж… одно место.
Он блеснул на нее быстрым взглядом поверх очков и проговорил:
 
— Тридцать семь.
И она так и осела на сидении, глядя на него.
— Так что ж ты называешь Пинского молодым да ранним, ты же сам старше его всего лет на семь? — сказала удивленно, потом махнула рукой. — Хотя да, рядом с тобой он просто…
— Что, Аня? — мужчина застыл на мгновение.
Столько затаенной жажды, нетерпения, ревности. Она смерила его взглядом и проговорила:
— Просто птенчик.
— Пффф, — фыркнул он и подпер лоб рукой.
Но надо было видеть его улыбку.
«О, батенька, да вы любите лесть?» — подумала Аня, мотая все на ус. В тот момент у нее было чувство, что она видит перед собой довольного сытого хищника. И этот хищник принадлежал ей. Ей?
А вот это надо было проверить.
Она сложила руки на коленях как примерная девочка и покосилась на него.
— Но вот скажи мне одну вещь, Максим…
И пауза.
— Какую? — он повернулся к ней.
— Вот как ты дожил до тридцати семи лет и у тебя не было женщин?
Максим аж поперхнулся. А потом хмыкнул и оглядел ее с таким видом, что Аня почувствовала себя рядом с ним сопливой девчонкой.
— Конечно, были.
Как будто это нечто, само собой разумеющееся. А вот теперь ее заело!
— Да? И кто же это был? — спросила Аня, скрестив на груди руки.
— Будешь ревновать меня к прошлому? — проговорил, покосившись на нее.
— Нет, конечно! — фыркнула Аня.
Но разозлилась. И всю оставшуюся дорогу до ее дома дулась на него и смотрела в окно. Правда, дороги той оставалось немного. Всего несколько минут, и они доехали до ее дома. Максим припарковал машину, помог ей выйти, потом ехал с ней в лифте. И все это проделывалось с таким невозмутимым видом, как будто он проводил совещание в своем кабинете. Включил большого босса. А Аня потихоньку кипела от раздражения.
Все изменилось мгновенно, стоило им только войти в квартиру и закрыть за собой дверь. Куда к чертям слетело с него мнимое спокойствие?! Теперь он целовал ее жадно, как оголодавший зверь, сжимал в объятиях крепко до дрожи. Так, что ей просто снесло голову. Бесповоротно и мгновенно.
Потом тоже сжимал ее в объятиях и шептал:
— Радуйся, что тебе нельзя сейчас. Не то я бы показал тебе, где раки зимуют за твою сцену ревности. Ноги не сходились бы неделю.
— О… — пробормотала Аня.
Они оба так и остались одетыми, и до нее только сейчас дошло, что все это было для него. А мужчина взглянул на нее строго и проговорил:
— Иди собери то, что считаешь нужным. Только быстро. И поехали домой.
И легонько шлепнул по попе, придав ускорение.
А ее еще слегка штормило от эмоций, и в голове вертелось — это как же так раки зимуют, если потом ноги неделю не сходятся?
***
Когда они ехали обратно, эмоции уже улеглись, она уютно сидела рядом. А Максим говорил. Так четко, серьезно, лаконично. У него же, как всегда, все спланировано и просчитано. И когда свадьба, и что потом. Она слушала это как какую-то сказку или музыку, наверное, просто не хотелось ни во что вникать и выныривать из своего кокона.
До тех пор, пока он вдруг не обронил:
— Думаю, Пинский не успокоится. Теперь надо ждать от него следующий ход, и это может быть что угодно.
В этом деле ей было непонятно многое.
— А почему вы вообще с ним закусились? Неужели из-за меня? — Аня повела плечом.
Не верилось, что Андрей Валерьевич, один раз проехавшись один раз с ней в лифте, внезапно воспылал страстью настолько, что готов был воевать за нее с Максимом Волошиным.
— Нет, конечно, — проговорил тот, бросив на нее нечитаемый взгляд. — Тут дело в другом. Бизнес, амбиции, желание продвинуться. Ты нечаянно влезла в такие жернова, Аня, что не представляешь себе. Но не волнуйся, тебя это никак не коснется.
Хотелось сказать, как же так…
— Чего он хочет от тебя? — спросила Аня наконец.