Охота на русскую Золушку (СИ)

Своей команде я поручил отслеживать все движения по телефонным номерам Лехи и Лизи. Я уже не надеялся на наружное наблюдение. Мои парни, как выяснилось, ни разу не спецы, а жалкие любители. Пусть хотя бы наблюдение за гаджетами не подведет. Электронку отследить легче, чем человека.
В ночь Гая Фокса уже с утра внутри меня натянулась нервная струна. Самая тонкая, издающая жалкий «брень» при касании. Маша приедет сюда, в дом Лизи. Она будет рядом. Буквально на расстоянии вытянутой руки. И фигня, что этот интервал размером со вселенную, и Ал вряд ли кого-то к ней подпустит. Особенно меня. Но я ее увижу. Может быть, наши взгляды пересекутся. Мы улыбнемся друг другу. Как тогда, в больничном сквере Дувра. У меня душу сводило, когда я представлял ее глаза, ее тонкую шею с бьющейся венкой, ее губы.
В восемь я замер у окна второго этажа, в одной из гостевых комнат особняка Лизи, ожидая ее появления. Я проводил глазами всех входящих гостей, одного за другим, чтобы их черти разорвали. Сотню никчемных людишек, которых в лучшем случае я где-то видел. А она… их лимузин вкатился в ворота ближе к десяти, когда я уже отчаялся и решил, что они не приедут. Но вот она, живая, в открытом платье, которое настолько выгодно подчеркивает ее фигуру, что хочется тут же сдернуть с нее эту тряпку. Я не понимаю, как Ал до сих пор сдерживается рядом. Я бы не смог. Я разложил бы ее прямо там, на широком сиденье лимузина. Сознание того, что может быть он так и сделал заволокло мозг. Предохранители слетели к чертям собачьим, но от смерти моего друга спасла неожиданно выбравшаяся из салона третья фигурка. Они приехали с Эльзой. Значит по пути от Оксфорда до Лондона Ал ничего не позволил, за что я мог бы его убить.
Меня все еще колотило. Я со смешанным чувством ждал объявления Лизи. Хотел этого и не хотел. С одной стороны, жаждал сатисфакции. Пусть она узнает, что я теперь тоже не один. А с другой стороны понимал, что ей-то ведь плевать один я или с кем-то. Если бы было не так, она сейчас тут не с Алом тусовалась, а со мной. И все же я доиграл этот глупый спектакль до конца. И вот я выхожу к Лизи, картинно представляю нашу пару. А сам лихорадочно ищу ее в толпе. Как она отреагировала? И натыкаюсь на ее взгляд, полный отчаяния. Она сожалеет? Она ревнует? Может быть ей хотя бы слегка неприятно? Я готов бежать к ней с расспросами. В конце концов, это сейчас самое важное. Но мой телефон просто сходит с ума. Я отвлекаюсь на экран. И теряю ее из вида. Черт! Надо же как не вовремя. Мои парни сообщили, что активизировался ее приятель Леха. Он прямо сейчас шлет ей сообщения странного содержания. Ее дружок требует, чтобы она, сломя голову, неслась в другое место. У них де деловые переговоры. Что за чушь? Ночь на дворе. Но, кажется, Маша ведется. Пишет ему ответы, задает вопросы.
— Смотри, к нам Ал пробирается, — Лизи дернула меня за руку и кивнула на приближающегося к нам принца.
Физиономия у того перекошена. Не то удивлением, не то гневом. А скорее всего всем сразу. И это мой шанс. Он оставил Машу одну! Он допустил ошибку!
— Задержи его, — шепчу я Лизе, приблизившись к ее уху так, чтобы со стороны походило, будто бы я ее нежно целую.
— Ты скотина! — шепчет она, лучезарно улыбаясь.
— Сама меня выбрала, — я с силой дую ей в ухо.
Она вздрагивает от неожиданности и падает прямо в объятия Ала. И тут же начинает верещать ему что-то разжижающее мозг. Она в этом спец высшего класса. А я стремительно ухожу, не дав ему опомниться. У меня счет на секунды. Надо найти Машу. Найти ее! Где же она? Вот черт! Я ее не вижу. Кругом полно людей, кто-то тянет мне руки для пожатия, девки лезут с обнимашками. Грубо их не распихаешь, все-таки они если не друзья, то хотя бы мой круг общения. Я пробираюсь через толпу как через хвойный лес, цепляясь рукавами за ветки, глазами лихорадочно обшариваю зал. Нахожу ее, выходящую на веранду. Бинго! Я должен успеть. Должен, пока Ал не явился и не отогнал меня как назойливую муху от своего пирожного. Только бы на веранде никого не было! Только бы мы остались наедине. Я влетаю в дверь на всех парах, в легкие бьет прохладный воздух, а я замираю, не понимая, что делать дальше. Ну вот, цель достигнута. Маша стоит у окна, сейчас обернется, а я растерян как девственник перед первым сексом. Сую руки в карманы, чтобы унять дрожь. В голове мерцает большая неоновая вывеска «На фига!». Действительно, зачем все это? Зачем я нашел ее здесь и сейчас? Плана-то у меня нет. Есть желание. Дикое, клокочущее внутри, рвущее нервы в клочья. Тут же совершенно не к месту всплывает в голове ночь Хэллоуина, когда я был под кайфом, но она-то нет. И она хотела меня. Черт возьми, уж я-то могу понять, когда женщина меня хочет. Даже под наркотой. Что это было тогда? У меня нет ответа. Потому что в следующую секунду она меня оттолкнула и убежала. Сейчас приходится зажмуриться и потрясти головой, чтобы очистить мозг. Потому что от таких вот несвоевременных видений, у меня все тело сводит, а штаны сейчас натурально разорвет. Хорошо хоть на веранде довольно темно. Надеюсь, ниже пояса я тону в сумерках.
 
Она что плачет? Я с силой давлю в себе порыв подойти и обнять. Голова кружится от перенапряжения. Поэтому, наверное, выдаю на редкость дурацкую фразу.
— Плачешь по моей свободе?
И это звучит омерзительно. Как в боевике каком-то. Только зубом сверкнуть осталось. Отлично, Марко! Сегодня ты в ударе. Она, разумеется, тут же напрялась, спину выпрямила, сжала телефон в дрожащих пальцах. Черт! Это ее Леха довел? Что он написал такого?
Мы пикируемся ничего не значащими фразами, и они буквально искрят в воздухе. Каждое слово взрывается. Между нами грозовой фронт. Еще чуть, и нас пронзят молнии. Я хочу этого. Я хочу, чтобы здесь и сейчас что-то произошло. Что-то поставило бы точку и закончило мои мучения. И я не знаю, как это сделать. Как запустить бурю. Из горла рвется хриплое:
— Маша!
Она вздрагивает и замирает. Ее пальцы еще сильнее вцепляются в телефон. Она меня боится? Или у нее что-то происходит помимо меня?
— Маша! У тебя все хорошо?
И снова я молодец! Сегодня я чемпион по тупым вопросам!
Она идет к выходу, а меня охватывает отчаяние. Я не хочу, чтобы наше короткое свидание закончилась вот так. Нет! Я не могу ее отпустить. Мне кажется, что если она уйдет сейчас, то я ее уже никогда не увижу. И меня срывает с катушек. То, что я прижимаю ее к себе, я понимаю уже после того, как сцепляю вокруг нее руки. И все! Сейчас я ее не отпущу. Убивать будут, не отпущу. Буду еще сильнее прижимать. Втягивать, как маньяк аромат ванили, пытаясь пробиться через него к запаху ее тела. Натурально превращаюсь в опытный образец ее агрегата. Ее сердечко бьется мне в грудь часто-часто, ее горячее дыхание щекочет шею, запуская по телу волны мурашек. Не хочу разрывать объятия. Пусть так пройдет вся жизнь. Пусть мы навсегда останемся на тихой холодной веранде, согревая друг друга, прижимаясь друг к другу. Пусть вся дрянь и копоть между нами растворится, хочу начать заново. Хочу, чтобы снова был тот самый вечер. Тот бар и тот номер в гостинице, с которого все началось и которым все закончилось. Я хочу повторить! Я бы не ушел. Я просто дождался бы утра. Лежал бы рядом и смотрел на нее спящую. Может быть гладил ее по волосам, может быть целовал ее пальцы. И запястья, и нежную кожу на сгибе локтя. Я не отпустил бы ее утром. Не отпустил бы вечером. Я бы вообще ее не отпустил.
— Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
— Я верю тебе…
Я ведусь как ребенок, который увидел под елкой яркую коробку. Срываюсь, ловлю ее лицо в ладони, смотрю в глаза, жадно ища заветный подарок. Неужели, мои мольбы кто-то услышал? Там на небе вдруг решили устроить раздачу призов всем сирым и убогим? Если так, что я завтра же пойду в церковь. Нет, ребят, завтра я заложу новую церковь. И как бонус дострою тот храм в Барселоне, который больше ста лет никак достроить не могут. Что еще? Выдвигайте условия. Я все приму. Я на все согласен…
Губы тяжелеют и тянутся к ее губам. В теле запускаются тысячи шаровых молний.