Охота на русскую Золушку (СИ)
— Мой отец построил бизнес с нуля. Он не терпит отказов. Хочешь проверить? Поговори с ним.
— Еще как поговорю!
Я решительно откинула одеяло и свесила ноги с кровати. Декабрьский холод тут же вцепился в мое разнеженное под одеялом теплое тело. Отопление в Англии считается признаком вырождения. Настоящий англичанин зажигает камин только в чрезвычайных обстоятельствах. И я еще не выяснила каких. Но к ним совершенно точно не относится непогода и ее +5 по ночам.
— Перебиралась бы ко мне, — пожалел меня экс-жених, — У меня во всем доме +24. А в бассейне +32.
На секунду я готова была сказать да. Но потом стиснула себя руками, вот еще! Я не продаюсь за тепло! Хотя, очень хотелось продаться. Особенно, когда я поняла, что вода в душе скорее прохладная, чем теплая. Но она вполне отвечала английским стандартам, так что горячей и не предвиделось.
— Лучше соглашайся и кивай, — напутствовал меня Платон, пока мы шли по огромному коридору его особняка. Мимо портретов совершенно чужих ему людей. Что за галерею они тут собрали? Ладно бы аристократы, но эти… Каримовы до нулевых — интеллигенты средней руки. Инженеры в НИИ. А вот Александр Игоревич начал строить карьеру по комсомольской линии. И, как говорится, попал в струю. Проворачивал полулегальные дела с валютой, потом прикупил одно предприятие, второе, дальше алюминиевый завод по дешевке, — одним словом держал нос по ветру и преуспел. К 2010 году уже был в авангарде списка самых богатых бизнесменов России.
И вот теперь мне предстояло схлестнуться с этим человеком. И в этой схватке он будет отстаивать интересы своей семьи. Ну, во всяком случае, ему так кажется. А я, постараюсь вырваться из его цепких лап и убежать.
Как я себя чувствовала, шагая на непослушных ногах к огромной дубовой двери кабинета хозяина поместья? Как дичь, попавшая в силки охотника. Надежда есть всегда, даже у крольчихи, угодившей в капкан. Просто она должна решиться отгрызть себе лапу. Она должна понять, что у свободы есть цена. Я понимала, мне придется чем-то пожертвовать. Но реальность ударила меня по лицу наотмашь.
— Мария Зайцева, ну, наконец-то!
Я замерла на пороге, игнорируя настойчивые тычки Платона, изо всех сил желающего протолкнуть меня внутрь. От огромного, затянутого по моде позапрошлого века зеленым сукном стола ко мне двигался… я растерялась, ведь в экране телефона не оценить габаритов человека. А тут, на меня катился мужчина с комплекцией Дени Де Вито. Ростом он был со мной вровень. А я ведь совсем не высокая. Одним словом, сильно раздавшийся вширь Наполеон. Я закусила губу, чтобы, не дай Бог не улыбнуться. На самом деле Александр Игоревич выглядел комично. Особенно потому, что носил ботинки на высокой платформе. Без них он, пожалуй, даже ниже меня будет. А во мне всего-то метр шестьдесят. И тем не менее, было в нем что-то чертовски свирепое и опасное. От него веяло уверенностью, силой и превосходством. Честно говоря, улыбаться мне расхотелось уже через секунду.
— Я надеялся, ты встретишь меня хозяйкой этого дома, девочка! — он вдруг замер на полпути и оглядел меня оценивающим взглядом. Как кобылу на рынке. Только что в рот пальцами не полез.
Я растерялась, не зная, как себя вести. Никогда не выступала в роли товара. А он спустя долгую минуту разглядывания, хмыкнул. Потом заявил:
Ты совсем не похожа на свою мать!
Я невольно повела плечами. В свете нашего с ней общения последних дней, так я даже рада была его оценке. Хотя ведь и Платон, который лишь немого отличался внешностью от двухстворчатого дубового шкафа мало чем походил на этого колобка-переростка.
— Так почему я не застал тебя в нашем доме?
Его маленькие, глубоко посаженные глазки принялись сверлить во мне дыры. Сначала во лбу, потом, в районе грудной клетки, потом опустились на живот и снова вернулись на лицо. Отвратительное ощущение, как будто в тебя впиваются и иглами, и присосками сразу.
Я слабо дернула руками в стороны. Вышел беспомощный жест. А он укоризненно покачал головой, словно уличил меня в чем-то постыдном и проговорил с сожалением в голосе:
— Маша, Маша…
Надеюсь, хоть пороть не будет. Вид у него был такой, будто бы он только что произнес:
«Не хотел я крайних мер, но ты меня вынуждаешь».
Мне бы бежать, но ноги предательски ослабли. Я едва не падала. Было в этом низком неприятном мужчине что-то зловещее. Скрытая сила, способная на самую лютую жестокость, которую он словно мхом прикрывал напускным радушием. Мне показалось, что передо мной убийца. Натуральный. Который сам застрелил или зарезал другого человека. Неужели мама находит этого упыря приятным? Я невольно покосилась на Платона. Оказалось, род Каримовых прогрессирует по эволюционной лестнице! Сын-то уродился куда более приятным типом. И я еще думала, что он отвратительный. Вот не сравнишь, не поймешь!
Низкий и страшный человек взял меня за руку и повел внутрь.
— Платон, оставь нас.
Я обернулась, в надежде, что мой жених опротестует этот приказ. Но увидела, как сынок, опустив глаза в пол, послушно отступил в коридор, прикрыв дверь.
Итак, я наедине со старшим Каримовым. Невольно в голову полезли все те слухи, которыми полнится интернет. О том, что ни один из конкурентов Каримова не выжил, о том, что он всегда добивается своего, о том, что он был женат трижды и две его жены покончили с собой. Просто-таки Синяя борода! Я вдруг впервые за все время нашего знакомства с Платоном осознала, что и его мать совершила суицид. Когда ее сыну было девять. И он остался вот с этим человеком, с его отцом. Мне бы сейчас о себе думать, а я вдруг ощутила такую тоску, такую безысходность, словно на мгновение очутилась в сердце мальчишки, пережившего потерю матери и осознавшего, что теперь он всецело во власти порочного и жестокого человека.
— Значит мой сынок тебя не впечатлил? — он отошел к небольшому бару у стены и принялся готовить какую-то выпивку: звякать льдом о стенки бокала, откупоривать бутылки, чего-то там наливать.
Я стояла посреди огромного мрачного кабинета, ровно в центре упругого темно-малинового ковра. Сжимала и разжимала кулаки, чтобы чувствовать себя живой и готовой к сопротивлению.
— Александр Игоревич, — Я старалась говорить ровно. Борьба с собственным телом, которое желало малодушно хлопнуться в обморок, проявилась каплями пота у висков. Мне и правда стало душно, — Платон хороший парень. Но мы с ним мало знакомы. Мы не можем начать жить вместе или пожениться только потому, что вы приказали.
Он резко повернулся и спросил сухо:
— Почему?
Я развела руками:
— Потому что мы люди, а не персонажи компьютерной игры. У людей все по-другому происходит. Им надо как минимум время.
— Ты хочешь сказать, что, если я дам вам год, вы полюбите друг друга? — он прищурился, разглядывая меня.
— Простите, Александр Игоревич, но почему вы ставите так вопрос? Почему вы вообще пытаетесь участвовать в наших отношениях? Я не понимаю, зачем вам давать нам какое-то время? Год или меньше, или больше? Мне кажется мы сами в состоянии разобраться…
— Ах, тебе кажется, — он подошел и всунул мне в руку бокал с круглыми стенками, наполовину заполненный не то коньком, не то чем-то на него похожим, — Пей.
— Я не… — ну да, старший Каримов не терпит отказа. Я выдохнула, понимая, что мне не отвертеться. Потом выпила полстакана одним глотком. Огненная лава вкуса спирта и древесной коры протекла по горлу в желудок, а потом также плавно и обволакивающе двинулась назад. Я зажмурилась, усиленно задышала носом пока мини-революция в желудке не унялась.
— Ты даже пить не умеешь, — усмехнулся он, — А все туда же! Сама она будет судьбу свою решать!
Ничего себе аргумент!
— При чем здесь это?! — от удивления меня даже тошнить перестало. Зато комната плавно поплыла влево. Надеюсь, он мне не подмешал какой-нибудь психоделической дряни в алкоголь! Сразу вспомнились мои недавние мысли о Кети в плену страшного Хитклиффа из «Грозового перевала». Ведь папе Каримову закрыть меня сейчас в подвале пара пустяков. И никто не хватится. Объявит всем, что я вернулась в Россию. Кто будет меня искать? Берти? Он, наверное, попытается, но быстро остынет. Потому что принцу не положено носится по миру за простолюдинкой. К тому же с Россией у Англии сейчас, мягко говоря, не простые отношения. С визитом точно ничего не выйдет.