Привкус мака в темноте (СИ)

Растирая масло с сахаром, парень поддался хорошему настроению, начиная мычать про себя песенку «Про друзей» из старого мультфильма «По дороге с облаками», а добавляя яйца, стал пританцовывать, но быстро остановился. Всё-таки слабость давала о себе знать — чуть миску не уронил. Рецепт действительно прост до невозможности: к маслу, сахару и яйцам добавить ананас, муку, разрыхлитель, перемешать и отправить в духовку на полчаса.
  
Уже поедая получившийся нежнейший пирог с чаем, Ян засел у окна, выходящего на дорогу, просто наблюдая за прохожими. Кто-то прогуливался, наслаждаясь погодой. Дети катались на стареньких велосипедах. Какой-то рисковый парень с девушкой, с полотенцами на плечах направлялись в сторону озера. Вот ведь люди… Уже середина августа, два дня подряд лил дождь, на улице стоял ледник… А им всё равно, едва потеплело — тут же купаться.
День пролетел незаметно. Вечером он снова созвонился со Светославом. Сегодня суббота, значит, работы у мальчика должно было быть меньше. Многие из постоянных клиентов считали, что «Выручай-ка» закрыта по выходным. Впрочем, даже это обстоятельство не помешало Светику остаться без обеда. Работая в одиночестве, необходимо брать перерыв, закрывая офис, и выпроваживать из него клиентов, перед тем как отойти. Неудивительно, что доброму мальчику этого не удалось сделать. Зато хотя бы закрылся вовремя.
Перед тем как отправиться спать, Ян повторил свой трюк с салфетками, распределяя их по большей площади. Внезапно для себя он понял, что ожидает встречи с Августом не с неприязнью, как раньше, а интересом и даже каким-то нетерпением, но по-прежнему перемешенным со страхом. Это оказалось неприятным сюрпризом. Юноше даже пришлось напомнить себе, что его насилуют, принуждают против воли! Если он попробует взбрыкнуться, то получит по полной. Вот только проблема в том, что ему уже не хотелось брыкаться…
Даже когда сегодня Август подвесил его на верёвках за бёдра и поясницу с выставленной попой и головой, опущенной вниз, да ещё и с завязанными глазами, юноша не сомневался, что получит удовольствие, не сопротивляясь ему. А вот осмысление своего поведения на утро вызвало гнев и чувство вины, омрачившие ему весь день. Вечером воскресенья в постель он забрался в смятении, не прекращая копаться в себе.
Грустные мысли его не спасли. Убеждённость, что это по-прежнему насилие, дала трещину. От зажигающей страсти не укрыться. Полностью поддавшись желанию, Ян беспрекословно позволил Августу усадить себя сверху, самостоятельно приподнимаясь и опускаясь, как было велено. Осознание того, что он вытворяет, пришло в самый неподходящий момент. Парень замер прямо на мужчине посреди процесса.
— Что случилось, малыш? — Итальянец не стал игнорировать смену поведения юноши. Тот секунду назад сам двигался, подстраиваясь под его темп, и вдруг застыл.
А Ян и не знал, что ответить. Ему было так хорошо, что в голове начали роиться просто дикие мысли о том, как жалко будет расставаться с Августом. Вместо ненависти на сердце… что? Тоска?! Когда это он перестал считать действия итальянца ужасными и мерзкими?! Юноша совсем потерял свои прежние убеждения. Он меняется, хоть и не хочет меняться! Значит, чем быстрее всё закончится, тем будет лучше!
— Я… хотел спросить… — Ян неуверенно пошевелился. Конечно, обсуждать важные вопросы, когда сидишь на божестве сна с членом в попе затруднительно, но парень хотел быть уверенным, что завтра всё закончится. — Сегодня ведь будет последний день? Потом вы меня отпустите?
— Отпущу?
Яну бы промолчать, заметив нахмуренные брови, но он попробовал объяснить.
— Вы ведь сказали, что будете насиловать меня только неделю…
— Значит, насиловать… — Август рывком поднял корпус, схватив парня за шею. Мужчина выглядел рассерженным. — Кажется, ты уже забыл, что такое настоящее насилие.
Юноша сдавлено охнул. Из-за смены положения, он больше не контролировал глубину входа и невольно насадился на член итальянца полностью.
— Я отпущу тебя, Ян, только после того, как мы встретимся на твоей работе, и ты вежливо, публично извинишься за грубость. А заартачишься — станешь моим сексуальным рабом на месяц! И уж поверь, я покажу, что такое настоящий ад!
У юноши из горла вырвался хрип, его слишком сильно сдавливали. Страх, притупившийся за последние пару дней, вспыхнул снова. Мужчина душил его с такой же силой, как и в тот раз, когда Ян отказался лезть на гинекологическое кресло. Парень вцепился в руку Августа, пытаясь прохрипеть мольбы о прощении. Он ведь только спросил! За что с ним так?!
Несколько сильных толчков бёдрами от итальянца одновременно с удушением неожиданно отозвались томящим возбуждением. Это было страшно, даже больно… Но Ян отчётливо ощутил ноющую пульсацию в анусе. Тело хотело жёсткости. Отрицательные эмоции принесли непонятную пикантность. Разум и плоть разделились. Сознание ненавидело, проклинало то похотливое существо, в которое превратился юноша в руках Августа. Оно вопило, просило остановиться, хотело убежать, спрятаться, спастись от безумия происходящего. Тело же, наоборот, билось в экстазе, охотнее открывалось, позволяло вторгаться в себя сильнее и глубже. Его волновало только удовольствие, даже если оно окажется смертельным.
Едва пальцы разжались, и Ян смог сделать глубокий судорожный вдох, его толкнула прямо в спину ещё одна пара рук, роняя на грудь мужчины, который, держа юношу за предплечья, лёг обратно. Август снова раздвоился. И пока первый прижимал парня к себе, второй просунул ещё два пальца в задний проход Яна, где уже пребывал член мужчины.
Пытающийся в это время восстановить дыхание юноша, обеспокоенно обернулся. Такой непрозрачный намёк он проигнорировать не мог. Тело, наконец, очухалось и согласилось с разумом. Подобного поворота никто не ожидал. Долго не проявляющая себя паника уверенно приосанилась. Настал её черёд. Просить о милосердии бесполезно. Сколько раз пытался. Если итальянец что-то задумал, то доведёт дело до конца.
Когда второй мужчина приложил свой орган, полностью идентичный в немаленьких размерах уже имеющемуся оригиналу, к заднему проходу, Ян с перепугу попытался рвануть вперёд. Анус резануло болью, но чужие руки жёстко подавили мятеж, не дав ему далеко продвинуться, и вернули беглеца на место. Тело парня сжалось само собой. Но на этот раз никто не стал ждать или уговаривать его расслабиться. Второй Август вошёл в юношу резко, под душераздирающий вопль.
В глазах Яна полыхнуло. Места удовольствию там уже не осталось. Это была чистая боль. Как мужчина смог вторгнуться в него и не порвать себе уздечку, юноша не имел понятия. Верно, дело в контролировании Августом всего мира. Одновременные толчки едва не свели парня с ума. Кажется, настолько больно ему ещё не делали. Но мужчина каждый раз великолепно демонстрировал, что всегда может быть хуже. Сегодня Ян убедился в этом трижды. Третий раз, когда оба маньяка затолкались в него несинхронно. Один подавался назад, а второй устремлялся вперёд и наоборот. Тут рассудок парня всё-таки отключился на несколько секунд. Он не потерял сознания, но лишился всех ощущений, ничего не чувствуя, ничего не понимая, а когда пришёл в себя, обнаружил, что вцепился в плечо первого Августа зубами, скуля от дикой боли. К счастью, совсем скоро итальянец кончил, одновременно с самим собой.
Едва жуткая боль в заднем проходе сменилась жгучей, но более терпимой, Ян, дрожа всем телом, разжал зубы, страшась, что с ним сделают за укус. Но на том месте не осталось ни следа, кроме влаги от слюней и слёз. Невыразимая горечь сдавила парню сердце, и он разревелся, уткнувшись лбом в грудь итальянца. Сначала тихо, но звук рыданий постепенно нарастал, заполняя всю комнату. Юноша не знал, сколько осталось Августов в помещении, не смотрел вокруг. Одиночество пробралось в душу, словно его только что предали. Невыносимо захотелось утешения, чтобы его пожалели, успокоили, убедили, что боль скоро пройдёт. И поэтому он сильнее жался к тёплому телу мужчины. Но оно внезапно стало жёстким и ледяным, словно камень.