Без Оливии (ЛП)

Двумя часами позже я наблюдала за тем, как моя лучшая подруга обменивается клятвами с мужчиной, в которого я годами была влюблена. И понимала, что у меня никогда бы не появилась возможность признаться в этой любви. Я бы никогда не получила шанс также стоять перед толпой людей и слушать его клятву любить меня, пока смерть не разлучит нас.
Я была подружкой невесты, поэтому стояла позади Лив. Но при этом неотрывно смотрела на Девона.
Он произносил свою клятву, и я могла видеть, какую сильную любовь он излучает. Пока он говорил, его глаза сияли, а голос стал слегка резковат из-за эмоций. И когда слезы покатились по моим щекам, я нацепила на лицо фальшивую улыбку, чтобы окружающие подумали, что это слезы счастья, а не грусти и опустошения.
С болью в сердце я смотрела, как Лив целовала своего новоиспеченного мужа.
И вдруг осознала, что долгие годы жизни с тоской в душе и пониманием, что я хоть и буду рядом с ним, но никогда не почувствую его прикосновений на своем теле, уже было слишком тяжело выдержать для меня. Все это продолжалось бы вечно. В тот момент, когда он поклялся любить Лив до самой смерти, я четко поняла, для меня конец этим мучениям не наступит никогда.
Такова была моя реальность. Но в тот момент осознание, что я никогда в жизни не буду с Девоном, просто невозможно было вынести. Я шла позади счастливой пары рука об руку с Эллиотом и изо всех сил старалась скрыть, какое чувство разрушения я испытывала, пока мы следовали за ними прочь от алтаря. Оказавшись снаружи, Девон и Лив остановились, чтобы поцеловаться. Он обхватил ее лицо руками, а ее глаза были полны слез счастья.
Вырвав свою руку из руки Эллиота, я резко повернула вправо и направилась в сторону уборной, вход в которую приметила еще до церемонии.
— Эви! — услышала я, как позади меня зовет Эллиот, но у меня не было сил обернуться и посмотреть ему в лицо.
Я зашла в туалетную комнату и заперла дверь. И теперь все мои барьеры, которые я удерживала так долго, в момент слетели. Я ослабила бдительность, позволила стенам, воздвигнутым вокруг моего сердца, упасть, и горько заплакала. Я сидела на унитазе, уткнувшись лицом в ладони, вовсю заливаясь слезами и сотрясаясь от срывающихся рыданий. Мой разум мучил меня всплывающими образами того, как Девон смотрел на свою жену, как держал на руках их ребенка, проживал с ней, моей лучшей подругой, прекрасную жизнь, и от этих мыслей моя душа разбилась и разлетелась на осколки.
Я не знала, как долго продолжался стук в дверь — была полностью погружена в свои мысли и не отражала окружающую действительность — но, когда легкий стук перерос в настоящий грохот, мой мозг наконец-то осознал, что за дверью кто-то есть.
— Эви, я беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, открой дверь, — раздался громкий обеспокоенный голос Эллиота.
Я встала, в ногах чувствовалась дрожь и слабость, и подошла к раковине, чтобы смочить несколько бумажных полотенец. Я слышала, как Эллиот приглушенно разговаривает с кем-то еще, и вдруг неожиданно дверь распахнулась. Я увидела, как внутрь зашел мужчина в синем рабочем комбинезоне с бейджем, на котором было написано «Бад», а за ним протрусил следом Эллиот.
— Эви, — он произнес мое имя будто с мольбой и поспешил ко мне. — Ты в порядке? — спросил он, положив руки мне на плечи.
Эллиот осмотрел мое тело сверху до низу на предмет каких-либо повреждений, ну или того, что может подсказать причину, почему я заперлась в туалетной комнате.
Моим первым порывом было сказать ему, что я в порядке. Старые привычки сложно искоренить. Но так ни одного слова и не сорвалось с моих губ. Я больше не могла заставить себя врать ему, да и себе тоже. Вместо этого, я только отрицательно покачала головой, и новый поток слез брызнул из моих глаз.
— Что случилось, детка? — его слова звучали мягко и обеспокоенно, и от его доброты и заботы мне стало невыносимо тяжело.
— Я не могу выйти за тебя, — непроизвольно выпалила я, и тут же пожалела, что не могу взять свои слова назад, как-то перефразировать, немного сгладить углы. Вместо того, чтобы бросаться вот так словами, понимая, что они разобьют сердце Эллиота.
 
Пару мгновений он выглядел шокированным, но затем подошел ближе, встав ко мне впритык, опустился на колени и заглянул мне в глаза.
— Эвелин, давай я отвезу тебя домой. Ты явно чем-то расстроена. Не думаю, что тебе стоит оставаться здесь. Пойдем.
Он смотрел на меня, умоляя позволить ему позаботиться обо мне и уладить все проблемы, чем бы я ни была расстроена. И это было бы легко. Было очевидно, он, как и я, отлично притворялся, что все хорошо. Потому что, если бы он этого не делал, мы бы уже давно расстались. Мы оба притворялись. Но я знала, что он ждал и надеялся, что рано или поздно я отвечу на его чувства. И они будут такими же сильными и пылкими, какие он проявлял ко мне.
Но это должно было закончиться.
— Я не могу пойти с тобой и не могу выйти за тебя. Это будет неправильно. Мы оба знаем это.
Он молчал еще несколько мгновений, а затем отступил и убрал руки, которые по-прежнему лежали на моих плечах. Еще никогда я не чувствовала такой холод и опустошенность, как в тот момент, когда его теплая рука больше не касалась моей оголенной кожи. Возможно, это был последний раз, когда я чувствовала теплоту мужской руки. И хотя я не была влюблена в него, его прикосновения всегда ощущались так прекрасно.
— Это касается Девона, — с упреком произнес Эллиот, но я отрицательно покачала головой.
— Нет, это касается меня. И нас. Это никак с ним не связано.
— Чушь собачья, — его голос был пронизан таким гневом. Прежде он никогда не говорил со мной подобным тоном. Привычный Эллиот ушел, а на смену ему пришел незнакомец, полный ярости. — Думаешь, я такой идиот, что поверю, что твой нервный срыв просто совпал со свадьбой Девона. Ради всего святого, Эвелин, не оскорбляй меня, притворяясь дурочкой. — Он сделал глубокий вдох и, казалось, немного успокоился. — Я думал, ты смирилась, осознала, что у нас были хорошие отношения.
Он решил подойти ко мне чуть ближе, но я отступила назад на пару шагов, чем вызвала у него резкий вздох. Я никогда прежде не отстранялась от него.
— Я не считаю тебя идиотом. И правда считаю наши отношения хорошими. Но я больше не могу жить вот так — продолжать надеяться, что однажды я смогу не просто любить тебя, а я действительно люблю тебя, а быть влюбленной в тебя.
— Ты хочешь сказать, ты надеялась, что разлюбишь Девона.
Я было открыла рот, но у меня не нашлось слов, чтобы возразить. Он был прав. А я просто не могла признаться в этом сама себе. Я безвольно опустила руки, из моих глаз снова хлынули слезы.
— Он любит Оливию. Он только что женился на ней.
— Я знаю, — прошептала, все еще не осмеливаясь посмотреть Эллиоту в глаза.
— Она — твоя лучшая подруга, — произнес он, обвиняя меня в том, что я влюблена в мужа своей подруги, и это являлось настоящим предательством нашей с ней дружбы.
— Это не имеет отношения ни к одному из них, — я повысила тон, продолжая реветь. — Да, я люблю Девона. Но это ничего не значит. Единственное, что важно прямо сейчас — я не влюблена в тебя.
Слова вышли более жесткими, чем мне хотелось бы. Я бы с радостью провела этот разговор менее болезненно для Эллиота, но в тот момент я чувствовала себя ужасно, и мне было все равно.
— Сейчас важен не Девон, — я попыталась сместить фокус нашего разговора. — Ты мне очень дорог, Эллиот, но с моей стороны будет неправильным выходить за тебя замуж, когда я не влюблена тебя. Мне очень жаль. Я хотела стать счастливой с тобой. Ты не представляешь, как много раз я молилась, чтобы найти способ влюбиться в тебя, ведь у тебя это легко получилось. Но этого так и не произошло.
— Значит, на этом все? — спросил он. Его слова были пропитаны болью и гневом. Держа руки по бокам, он крепко сжимал их в кулаки.
— Да, — ответила я сквозь слезы. — Думаю, что так.
— Два с половиной года вместе, и ты решила положить всему конец, потому что у тебя произошел нервный срыв?