Третья стадия (СИ)
И ведь Райнер продолжил. Спустя пару секунд, когда жертва взвыла и отказалась говорить – продолжил. Что он с ней делал, ни Дэниел, ни Майрис не видели. А после третьего отчаянного вопля поняли, что и знать бы не хотели. Подвал стонал вместе с жертвой и поглощал все звуки боли. Казалось, что даже воздух стал липким от страха. Пилоты послушно сидели в соседней комнате и сосредоточенно глядели в экраны, хоть немного пытаясь отвлечься от крика в темной комнате. Они только очень надеялись, что толстые стены подвала не пропустят наружу этот ор. Где-то на третьей минуте обоих стала бить нервная дрожь, и Дениел рывком вскочил с места и судорожно захлопнул разделяющую их дверь. Майрис кивнул в знак одобрения и снова уставился в мониторы. Звуки за дверью стали казаться чуть менее реальными.
А Райнер тем временем отложил в сторону свой металлический агрегат и снова обратился к инопланетянке с вопросом.
- Зачем так много сока аржи?
Существо, которое уже и Серой-то назвать язык не поворачивался, тихо выло и качало головой. Широко распахнутые глаза смотрели прямо в темноту перед собой, но не видели ни Райнера, ни прочей опасности. От этого в сумасшедших глазах застыл самый настоящий животный ужас. Примотанное к креслу жалкое тело, способное теперь разве что отвечать на вопросы, сжималось от страха и судорожно дергалось от малейшего шороха. Оно пыталось спрятать пальцы, как можно плотнее прижать хохолок, прижать руки к телу, сделать все, чтобы спасти себя от новой боли, а темнота несла в себе неизвестность.
Райнер снова не дождался ответа и разрешил Грэйс продолжить его работу. Что было лучше для привязанной Серой – так и осталось загадкой, потому что если методы Райнера отличались изощренностью, то Грэйс не понаслышке знала слабые места своей расы.
Глядя на работу Грэйс, сложно было ответить - мстила ли она, или просто выполняла положенное. Иногда Райнер удивлялся жестокости своей старой знакомой, но пока что все было в меру.
Когда жертва прекратила биться в истерике, ее руки с почти вывороченными наизнанку жилами были уже ни на что не пригодны. Наиболее чувствительная перепонка, идущая от локтей к бедрам, влажными лохмотьями болталась на ребрах, причиняя при вздохах еще большую боль от тяжести. От кресла Серой начал исходить тошнотворный дух, а сама она так и смердела страхом. И в промежутке между очередными всхлипываниями Райнер снова повторил вопрос о странных полевых работах с завезенной с планеты Серых травой.
- Зачем вам так много сока?
И на удивление, такая, казалось бы, стойкая, обученная молчанию жертва, сейчас покорно пошла на диалог.
- Кормить Четвертых!
Транслятор, который надел до этого Райнер, перевел сказанное без заминок, хотя не надо было говорить на чужом языке, чтоб понять, как жертва заикалась и задыхалась от паники.
Согласившись допустить Грэйс к допросу, Райнер решил еще одну важную проблему. Его транслятор мог сломаться, не разобрать слов, просто неудачно перевести сказанное. А Грэйс была дополнительным гарантом их взаимопонимания.
- Так вы выращиваете их? – спросил спокойно Райнер.
- ДА! – затрясла головой Серая.
Но пехотинцу этого было мало. Все-таки слухи о модифицированных людях ходили и раньше, и это была не новость.
- По чьему заказу?
Серая бессильно заскулила.
Тогда Райнер, впервые за время допроса, вцепился всей пятерней в заляпанные кровью и слюной дрэды инопланетянки, и грубо вздернул.
- По чьему заказу!?
- СЕНАТ! – заорала та мигом в ответ.
- Зачем? – продолжал тянуть Райнер.
- Чтобы победить Четвертых!!!
Райнер выпустил дрэды инопланетянки и так же впервые за беседу ударил ее по лицу.
Он не понял, что это был за бред. Выращивать Четвертых, чтобы победить Четвертых? Пехотинец рассержанно нахмурился и посмотрел на Грэйс. Та поняла вопрос и пожала плечами. Значит, не транслятор врет.
Райнер наклонился к полу и снова взялся за свой пыточный инструмент, намереваясь приступить ко второй перепонке. Услышав знакомый металлический звук, Серая аж подскочила вместе с креслом и забилась во все стороны, вереща от страха.
- Я все сказала! Правда! Не надо больше! Это правда!
- Каких Четвертых? – стал терять терпение Райнер.
Серая замерла, судорожно соображая. Видимо прошлый ответ не предполагал уточнения, а потому чужая мигом стала подбирать уточнение. Когда же ей это удалось, она выдала коротко:
- Небесных!
Райнер едва не выронил влажный инструмент.
ТАКОЙ ответ ему не мог присниться и в самых страшных кошмарах. И совладать со своим удивлением было крайне сложно. Пара секунд потребовалось пехотинцу, чтобы осмыслить услышанное. А когда первое изумление прошло, Райнер заскрипел зубами, борясь с желанием на месте убить эту суку в кресле.
Но пока что она могла быть еще полезна.
- Когда? – сдавленным от ярости голосом спросил Райнер.
- Скоро! – поняв, что пока ее пытать не будут, Серая стала чуть спокойнее и сговорчивее.
- КОГДА!? – взревел Райнер.
- НЕ ЗНАЮ!!!
И пехотинец понял по жалкому виду своей жертвы, что она и правда не знает. Самого важного – и не знает. То, что может решить судьбу всей планеты – не знает. А если бы знала, неслась бы отсюда к чертям подальше или на свою родную планету. Потому что Четвертые, которых назвала инопланетянка «Небесными» именовались на человеческом языке Первородными. А Первородные – это… Это конец всему.
- Зачем провоцируют кваари? – севшим голосом спросил пехотинец.
Если будут Первородные – то не будет никого. Так зачем же в этом случае заставлять бурлить все болото, под названием Земля?
- Чтобы убрать ваши Воздушные силы, - ровно дыша, ответила Серая.
- Зачем?
- Чтобы не мешали.
Райнер неспешно развернулся на месте и медленно направился к своему кейсу. Грэйс удивленно смотрела вслед, а ее соплеменница старалась не издавать ни звука. Она чувствовала, что ее дознаватель опущен и раздавлен правдой. Она ощущала слабое превосходство. И с каждым гулким шагом, от которого просто веяло обреченностью, Серая в кресле набиралась все большей храбрости. Она улыбалась, когда Райнер сложил свой пыточный инструмент в кейс. Она победно скалилась, когда услышала, что кейс закрылся. И когда Райнер выпрямился в полный рост, Серая распахнула остатки своего хохолка и гордо вскинула голову. Этот слабый шорох заставил пехотинца обернуться и вспомнить про свою жертву. На его лице отразилось неподдельное изумление.
- Оно еще живо? – спросил Райнер, возможно, даже обращаясь к себе и удивляясь своей забывчивости, но Грэйс поняла его с полуслова.
Рядом с ней к стулу была сейчас привязана не соплеменница. Нет. Это было существо, которое нанесло боль ее другу. Которое заставило его растеряться и забыться. Существо, выдавшее такую злую правду, которую жалко даже будет говорить врагу. И Грэйс знала, что готова была сделать с этой тварью. И сделала.
Под непродолжительный ор, переходящий на несвойственную их расе тональность, а затем и булькающий хрип, Райнер очень неспешно достал из кармана пакетик влажных салфеток и стал тщательно вытирать испачканные ладони. Мельком в его голове прошла мысль, что вот теперь его подруга достигла пределов своей жестокости. Но мысль следом подсказала Райнеру, что он не удивлен. Что ему некуда больше удивляться, и весь свой эмоциональный лимит он просто исчерпал.
Райнер первым вышел из темной комнаты к Пилотам. За ним, взвалив на плечо туго упакованный мешок, вышла умиротворенная Грэйс.
Пилоты невольно отпрянули от обоих и подозрительно покосились на уменьшившийся в размерах мешок. А Райнер, несмотря на собравшихся на выход соучастников, уставшее посмотрел на часы, и, буркнув что-то про «еще пять минут», сел прямо на бетонный пол и прислонился к стене. Грэйс без вопросов остановилась, скинула мешок на пол и замерла рядом. Майрис честно прождал около минуты, в надежде, что Райнер что-нибудь расскажет. Но пехотинец просто сидел на полу, уставившись в одну точку. При этом он уже не был похож на себя пятью минутами раньше. Ему удалось побороть обреченность, удалось скрыть растерянность. С виду Райнеру просто необходимо было несколько минут, чтобы подумать. Но Дэниел по себе узнал этот взгляд. Глядя на серые озадаченные глаза их лидера, Пилоту подумалось, что именно сейчас пехотинец не отказался бы закурить.