Третья стадия (СИ)

Дэниел не мог не броситься другу на помощь. Уголовник был широк в плечах и пахал в Колонии не первый год. Он вполне мог что-нибудь сломать хрупкому Пилоту, пока их не разнимут надзиратели. Бросив рабочий инструмент, Дэниел метнулся следом за мужиком, не забывая орать и угрожать побоями, если догонит. Уголовник угрозы проигнорировал или не услышал. Майрис убегал к ближайшему надзирателю, иногда оборачиваясь. Счастье, что бежать было не далеко.
Но перед самой целью Майрис снова обернулся на мужика и все же запнулся на кочке. Полетев носом вниз, он распластался на земле, не добежав пары шагов до Серых. В следующий миг над ним нависла широкоплечая тень злющего мужика. Майрис успел только подумать, что сейчас будет больно, как с криком сзади на уголовника налетел Дэниел. Протаранив мужика, он свалил его с ног и сам каким-то невероятным образом перекувыркнулся через него дальше. А пока соображал, что собственно произошло, мужик, не будь дурак, рефлекторно дал своему новому обидчику в челюсть. Как же это было больно! Перед глазами Пилота, казалось, взорвались фейерверком искры, а его самого отбросило дальше на костлявые и прочные, как жерди, ноги Серых. «Как об забор приложили», - вспоминал потом во время рассказов Дэниел. А в тот момент он был слишком занят, чтобы думать. Инстинктивно он по-бойцовски закрыл голову руками, но тут подоспел на подмогу Майрис, и на какие-то пару секунд рядом с Серыми завязалась настоящая куча из дерущихся в пыли тел.
Бардак продлился до первого заряда электрошока. Знакомо свистнула раздвигающаяся дубинка, а следом раздался отвратительный треск электричества. Первым заорал Майрис, за ним разразился долгим матом мужик, третьим утратил желание биться Дэниел. Надзиратель с трещащей дубинкой наперевес была вне себя от гнева. Пришлая Серая брезгливо отряхивалась от пыли и просто рычала.
Отойдя от шока, надзиратель наградила всех участников драки еще по одному заряду и добавила ударами ноги под ребра. Подбежавшие на шум другие надсмотрщицы растащили обессиленных людей в стороны. Кто-то стал рассказывать, что видел. Мужик тяжело хрипел и говорил, что парни первые полезли в драку, никто никому не верил на слово. Мнения расходились. Старшая не знала, как поступить с зачинщиками. Майрис бессильно висел в лапах и никак не мог понять по лицу Дэниела, была ли их заварушка успешна. Дэниел оправдывался, пытался не брыкаться, тыкал пальцем в мужика.
В конце концов, пришлой Серой это надоело, она шикнула на всех, и по взмаху лапы стало понятно, что она приказала бросить всех без разбора в карцер.
Майрис тихо взвыл, понимая, что план их летит к чертям. Их троих рывком подняли с земли и толкнули прочь с поля. Созданная Пилотами шумиха не осталась незамеченной для других работяг, а потому даже Грэйс, которая была далеко, замерла с потерянным видом с лопатой в руках. Она уже поняла, что пытались сделать парни. Но поскольку обоих одновременно сажают в карцер, то планы команды встают под угрозу. Грэйс впервые за все время оставалась одна. И она поняла, что не уверена в том, сможет ли прожить следующие сутки безопасно. И главное, сможет ли выполнить аналогичную парням задачу, если представится шанс. Ведь она так и не поняла, получилось ли у напарников задуманное или нет. Что делать ей, в свою очередь?!
Дэниел словно услышал ее панический вопрос и обернулся. Все посчитали, что он решил успокоить их подругу, но вместе с ободрительными жестами и пожеланиями держаться, Грэйс различила еще два. Дэниел приложил палец к уху, а потом указал им в небо. «Звони наверх», - сказал он, и Грэйс поняла, что время действовать пришло.
***
Оказывается, за неделю можно стать врагом народа. И для этого даже не надо из кожи вон лезть. Просто выполняй свою работу.
Почти каждый день я выступал с речами перед своими Пилотами и поднимал их боевой дух. Сплошь и рядом в СМИ твердили, что мы перегибаем палку. Что мы, изверги и душегубы, уничтожаем мирное население соседствующей расы, не давая им всем ульем ступить на нейтральную землю. Они жить там хотят. Бегут, видите ли, от эпидемии на юге, а мы, звери, убиваем невинных беженцев и не даем нашем родным собратьям, людям, волонтерам пойти на помощь.
 
Я выступал перед своими подчиненными и твердил, что кваари в нейтральной зоне – угроза человечеству. Мои слова не были ни для кого новостью. Каждый из моих людей знал, кто такие эти «мирные беженцы». Они передвигали улья и всю свою боевую силу. Оправдывались, но теснились к границе. А стоило нам подлетать к ним ближе – стреляли на поражение.
Я разговаривал со службой пограничного контроля. Повторял, что нашим волонтерам опасно вступать в лес. Ежедневно просил, чтобы глупых молодых ребят деликатно разворачивали обратно. Деликатно! Я повторял это часто. Задача воздушного флота – оберегать людей от опасности на чужой земле и стеречь границу от вторжения, согласно букве Двустороннего Соглашения. А Соглашение я знаю наизусть.
«Вступать на территорию нейтральной зоны имеют право только безоружные силы. Любая вооруженная единица на территории нейтральной зоны расценивается как враждебная и может быть по праву уничтожена противоположной стороной». 
Что я и делал.
Мы не переставали рекомендовать кваари держаться подальше от нейтральной зоны. Даже согласны были пропускать молодых особей с пожитками. Но как только линию переступал улей с боевыми жуками, я приказывал стрелять.
За это граждане Полисов ненавидели меня. А так же других командиров Баз, кто поддерживал мои жесткие меры. Кто-то из командиров оказался чуть лояльней, и пропускал в нейтральную зону всех. Но когда кваари ступали уже на нашу землю – вынуждены были открывать огонь. Потому что Соглашение знают наизусть и они.
«Любая техника или существо, переступившее границу чужой территории без предварительного согласования, подлежит уничтожению на месте». 
И всё.
СМИ только и делали, что твердили о сложной ситуации на Границе. Почти пропали спортивные ленты новостей, до минимума сократились новости культуры. Даже события внутри Полисов отошли на второй план. Честно – я был этим приятно удивлен. В какой-то момент я даже решил, что приоритеты нашего мира совсем сместились не в то русло.
Сенат требовал от нас смягчения принимаемых мер. Ежедневно люди в штатском навещали пограничный контроль и угрожали заменить их пехотинцами, если те и дальше не будут пропускать волонтеров. Пока что пограничники держались. Почти во всех случаях им хватало упорства и слов, чтобы переубедить людей и уговорить их не лезть в опасное место.
Некоторые командиры Баз, и я в том числе, были в шаге от отстранения от службы. Приходилось действовать аккуратно и требовать от подчиненных предельной внимательности. Стычки с кваари случались почти ежедневно. За одну только неделю мы потеряли уже до пятидесяти Пилотов по всей Земле. Это много. Иногда в год мы теряли в два раза меньше. А ведь войну еще никто не объявлял. Мы боролись за территорию, отстаивали Закон, который был в нашу пользу.
Кваари без конца слали гневные сообщения Сенату. По их словами, причиной всему была внутренняя эпидемия. Не двигаться в нашу сторону они не могли – хотели жить. Но на Границе их расстреливали мы. Сенат понимал, что выдать всем без исключения чужим особый доступ на территорию людей – равноценно расторжению Соглашения. Сенат знал, что в этом случае граждане Полиса обратят свой гнев уже против них. Поэтому все, что Сенат мог – это подвинуть нейтральную зону глубже. И насколько я знал, эта версия поступила на обсуждение. У нас оставалось всего несколько дней до их решения. А затем… никто не знал, что будет затем. Либо мы постыдно отступаем, либо у кого-то в этом мире раньше времени кончится терпение, и один из «гнойников» на Границе все же взорвется, вовлекая нас в войну.
Либо случится третий вариант, который расставит всё на свои места. И сделает обучение сотен Пилотов других Баз на новых секретных самолетах не напрасным.