Нулевой километр (СИ)
- Тем более у меня совершенно нет времени искать ему замену…
- А придется, Руслан, потому что я только что отправила его восвояси!
- Юлька, — рычит, и вновь кашляет. Эпидемия, что ли, какая-то? То Хабибулин, теперь вот Тихомиров…
- Ты заболел? — я ведь не сухарь. Хмурюсь, растирая ноющие виски пальцами, и отворачиваюсь к окну, не зная, что меня заботит больше — его хрипы или странное нежелание идти у меня на поводу.
- Да. Ангина, так что в ближайшее время не жди. Залег я здесь на пару недель.
- Где залег?
- В больнице. Заодно и сердце проверю, а то ты все соки из меня выжала. И с Бирюковым вопрос решай — он у меня на особом счету. Из парня выйдет толк, если не оплошает.
- Так уже оплошал! Ты бы видел, что он сегодня устроил! Думала, в порошок сотрет, — может, слезы на него подействуют лучше? Мужчины они ведь такие — стоит услышать истеричные нотки в женском голосе, и уже тают, идя на уступку, лишь не подтирать сопли второй половинке… Или не половинке вовсе, но разве это сейчас важно?
- Давай без драматических постановок? Делай, как я сказал — учись общаться с людьми, в жизни это умение тебе пригодится.
- А я и так коммуникабельная! — к любому подход найду, а способ значения не имеет! - Так что, раз для тебя норма позволять непонятно кому оскорблять твою женщину, то эту проблему я решу сама! Завтра же найму другого!
- Только попробуй и пересядешь на метро. Думаешь, я пущу за руль человека с улицы? Машине месяца нет…
- Так вот за что ты переживаешь? – прекрасно! Меня растоптали, унизили, а он печется о жестяной банке нелепой розовой окраски… Плевать на мои нервы, я же робот, снесу и издевки и обвинения в проституции!
- Не придирайся. Костров в отпуске, Игнатов ногу сломал, остальных я к тебе не подпущу. Молодые еще…
- А Бирюков, значит, старый? — ухмыляюсь и даже не думаю спрашивать о Диме – ему лет двадцать пять, но без слез на него не взглянешь, и чтобы броситься в объятия к этому тощему парнишке мне предварительно нужно лишиться рассудка.
- А Бирюков предупрежден и прекрасно знает, чем рискует. Так что приставать к тебе он точно не станет. И прекращай уже это баловство. Делай, как я говорю — парня верни или пользуйся услугами таксистов. На права сдашь и будешь сама себя на шопинг возить, а пока, прости, придется ко мне прислушаться.
- Я согласна на такси, — говорю зло, уповая на небесную кару, что должна настигнуть моих обидчиков, и уже собираюсь положить трубку, но в этом ведь весь Руслан — всегда знает, как меня умаслить.
- Будь хорошей девочкой, Юля, — поет так нежно, что мне хочется опрокинуть в себя стакан воды. Или чего-то покрепче, лишь бы патока, которой сочится его голос, не заставляла меня брезгливо морщиться от несвойственной ему сладости.
- И сюрприз тебе обеспечен.
- Шуба? — раньше радовалась, а теперь интересуюсь без всякого азарта. Настроение ни то, да и мысль, что и жену он без подарка не оставил, лишь еще больше повергает меня в уныние.
- Лучше, Юлек. Намного…
***
Я бы к нему не пошла. Ни за что, если бы не таксисты с их неудобными креслами, местами прохудившимися, местами порванными неаккуратными клиентами. Да и торчать в кафе, ожидая, пока очередной бомбила домчится до торгового центра, за эти два дня мне опостылело. Согласна, срок небольшой, но терпеливостью я никогда не отличалась.
Переминаюсь с ноги на ногу, зябко ежась в прохладе мрачного подъезда, и никак не решаюсь нажать на кнопку дверного звонка. Терпеть не могу идти на поклон, но и лишаться дорогой безделушки не хочу — сиротливый вид иномарки, что каждое утро блестит от дождя в лучах пробуждающегося солнца, заставляет меня вздыхать, добавляя горечи во вкус и без того паршивого кофе.
- Ладно, — сжимаю руки в кулачки и набираю в грудь побольше воздуха. - Была, не была.
Кнопка поддается не сразу: уж не знаю, чем владелец квартиры насолил своим гостям, но кто-то явно неплохо потрудился, опалив пластмассу пламенем зажигалки.
Словно домой вернулась, честное слово! Моя одноклассница, что едва ли не с первой встречи невзлюбила меня за природное обаяние, расписав все стены оскорблениями в мой адрес, проделывала нечто подобное. Правда, бабушка вовремя прервала акт вандализма, и на память о завистливой школьнице осталось лишь черное пятно на побелке.
- Здравствуй, — вздрагиваю, за своими мыслями не сразу заметив, что Максим Бирюков уже стоит на пороге, придерживая дверь рукой, и теперь стараюсь приветливо улыбаться, словно его хмурый вид не заставляет меня паниковать. А вдруг прибьет? Трудовым договором он больше не связан и волен вести себя как вздумается…
- Я помешала? — обнаженный мужской торс и капельки пота на крепкой груди теперь вряд ли сотрутся из моей памяти. Руслан, конечно, за собой следит, но возраст берет свое и до молодого поджарого водителя ему далеко…
- Очень, — мужчина намеренно делает шаг в сторону, закрывая мне обзор на убогую комнату за своей спиной, и, оперевшись о дверной косяк, невозмутимо глядит на меня из-под лезущей в глаза челки. Обычно волосы его уложены назад, пусть и не идеально, но таким растрепанным мне видеть его в новинку. - Что надо?
- Соскучилась, — кокетливо хлопаю ресницами, но мой магнетизм на этого человека не действует. Поэтому и стираю притворную улыбку с лица, деловито складывая руки на груди. - Ладно, я по делу. Возвращайся.
Здесь и так тесно – на лестничной клетке лишь две квартиры, а стоит мне произнести эту просьбу вслух, стены и вовсе сжимаются, грозясь не оставить от меня мокрого места. Душно. И «ароматы» забытого богом подъезда старенькой многоэтажки теперь ощущаются острее – под этим насмешливым взглядом, что теперь не выпускает меня из своего плена...
- Неужели желающих проводить с тобой время так и не нашлось?
- Толпа. Но Тихомиров с чего-то решил, что ты больше других мне подходишь. Так что, завтра можешь приступать к обязанностям. У меня что-то вроде репетиции, так что ты должен быть у подъезда к восьми. И оденься посолиднее: девицы там те еще пираньи, так что поработаешь еще и охранником. Не опаздывай, — разворачиваюсь на каблуках, тряхнув волосами, и почти касаюсь грязных перил, в последний момент одергивая руку. Антисанитария налицо, здесь только ленивый не справлял нужду — смрадный запах грозится впитаться в мою одежду, если я задержусь здесь хотя бы на минуту.
- Я не приеду.
От удивления, я все-таки опускаю ладонь на потертую деревяшку, местами сохранившую зеленую краску. Вновь разворачиваюсь к Бирюкову, в недоумении приоткрывая рот, но искать антибактериальный гель в сумочке не забываю.
- Тебя слишком много, до сих пор не могу избавиться от твоего писка, засевшего в моей голове. Так что я пас – еще пара дней рядом и я за себя не ручаюсь.
- Писка?! — холодная масса шлепает на руку из прозрачного флакона, и мне бы хорошенько втереть его в кожу, а я вместо этого стою как статуя. - Ты обнаглел, Бирюков? Забыл, с кем говоришь? Тем более что ты и сам не ангел!
- Я помню, кто ты, — все-таки сегодня он выглядит иначе: волосы в беспорядке, глаза ледяные, а на щеках небольшая небритость. И эти вены на руках (моя слабость, не стану скрывать) проступают сильнее стоит ему оттолкнуться от косяка и привести в движение широкие плечи. Красив! Как животное перед броском на загнанную и выбившуюся из сил жертву.
- Выскочка, которая вынуждена ехать к черту на кулички, чтобы унижаться перед безработным неудачником. Что, не все так сказочно, как тебе казалось? Полномочий набирать штат тебе так и не дали? Понимаю, уж такова наша участь.
- Наша?
- Ну да, простых трудяг.
Растягивает губы в улыбке и нарочито медленно скользит своим взором по моему телу, не намекая, а буквально крича, что именно им я и зарабатываю на жизнь. Простая кукла, которую никогда не усадят за один стол с уважаемыми людьми.
Нет уж, больше я рядом с ним не останусь! Хоть метро, хоть пешком… Без разницы! После таких вот высказываний дышать с ним одним воздухом нестерпимо. Подхожу ближе, улавливая запах пота и геля душа, и задираю голову, тут же встречая ненавистный взгляд черных глаз.