Камни тоже плавают (СИ)
— Танечка, я не гад. Гад бы тебя людям фон Вале сдал… Да и целоваться, надеюсь, б ты с гадом не стала… Так что полегче… А нужно мне с князем отсюда уехать. — и, сжимая задергавшегося князя, продолжаю, — Не бойся княже, пару-тройку кварталов отъедем и отпущу. Пальцем не трону — обещаю. Если умничками все будете, конечно…
Молчат. Князю не до разговоров, всё еще плывет. Несбывшаяся невестушка глазищами сверлит.
— Танюш, ты же будешь умничкой?
Кивает, медленно, но кивает. Красива чертовка. Боится, губки и кулачки сжаты, трясутся, но подбородок вздернут и глазки яростью пылают!
— Ну и умничка, Танюш, тогда сбегай и коляску на двоих… На двоих я сказал!.. прикажи запрячь. Да поторапливайся, а то вот Николай Николаевичу совсем что-то худо. Ноги не держат… болезного!
Странно, но дальше, как по маслу всё прошло. Белого, качающегося и перемазанного кровью князя сунул в коляску и покинул «гостеприимный» особняк. Шипение дворни проигнорировал. Напоследок предупредив, что увижу преследование — князя живым не увидят. Вроде прониклись.
Отъехав пару кварталов, стянул князю руки за спиной его же ремнем.
Пора «смазывать лыжи» окончательно. Обложили меня, демоны! Но и уходить, всё бросив, тоже нельзя. Ну да, тысяча золотом до сих пор с собой. Большие, в общем-то, деньги, но и остальные пятьдесят пять штук дарить как-то не хочется. Мне еще на дне полежать на что-то нужно. И оставшиеся корочки пустых паспортов… Короче, жаба душит, сил нет.
Дома меня ждут. А вот у Беккеля может и нет. Всё же выходной сегодня.
Вставил этому болезному кляп, чтоб не заорал, и покатил к Владимирскому проспекту. Объехал восьмой дом, вроде ничего подозрительного ни спереди, ни сзади не видать. Те же журналисты, те же жандармы. Поэтому решил зайти с парадного. Остановил у входа, к князю наклонился. Улыбнулся. И со всей дури влупил огрызком приклада князю в лоб. Нокаут, пульс есть. Не перестарался. Обрез разрядил и кинул в коляску под ноги. Ну и патрон туда же кинул. Не с ними же по городу таскаться?
Зашел, поздоровался с работающими мужиками. Беккелиты ставят, деньгу зашибают. Но уже не мне. Мой срок вышел.
К своему верстаку прошел, еле вытащил жестяную банку из-под Шуваловских конфет. Тяжелая зараза. Сверху болтики всякие, гаечки, а внизу килограммы золота монетами и ассигнации мелочью. В довесок к бланкам.
Успел. Уже дошел до черного выхода и дверь закрывал, когда в парадную жандармы со священником вломились…
* * *Бульдог
Или не узнали или что еще помешало опознать, но по дворам спокойно ушёл вдоль Владимирского проспекта к Невскому. Там решил спуститься до Лиговской и, дав кругаля, все же заглянуть домой. Добираясь до жилья, зашел в Дом Бризак. Сначала прикупил плащ, котелок и пиджак. Ну и пару-тройку необходимых мужчине мелочей. А потом подумал: «Какого черта⁈ Один раз живем! Да и кто будет искать беглого механика в богатом аристократе?». Заказал самое-самое. Ну и на тысячу ассигнаций облегчился. Дорого, ну и что? Зато и подобрали, и пошили, и переодели. Ну и «облизали», дав время успокоиться, да мозгами пораскинуть.
Заодно и для коробки с золотом саквояж прикупил, а то в руках таскать замучался. Ну и в подворотне от лишнего железа избавился.
Добрался до своего дома. В смысле доходного, Дедом рекомендованного, без приключений. Только плащ по дороге еще раз поменял…
У двери парадной соседнего доходного дома Тряничева застал черную закрытую повозку. Дядька армейской выправки рядом с ней смолит папиросы одну за другой. И на мостовую окурки бросает.
Как поставили, видимо, спиной к стене, так и стоит как на посту, только на мой флигилек постоянно взглядом стреляет. Нервничает и ждет.
Небогатая повозка, неброская, но крепкая и вместительная. И дядька непрезентабельный, небогатый. Не высокий, но мощный как кабан. И что удивительно, наш грозный дворник, это непотребство от этого свинтуса молча терпит. Спрятавшись в подворотню. Видать хорошо шуганули служителя метлы и лопаты.
Ждут…
На квартиру не пошел, хотя жаба вопила и душила неимоверно — жалко и кольт, и деньги, и паспорт. Ну и котенка жалко, хотя, уверен, его домомучительница после мною устроенного десанта мышей никому не отдаст. Хорошо хоть айфон и часы в тайник в подвале спрятал — точно не найдут. Надо потом, когда всё успокоится и забудется, приехать и куда-нибудь понадежнее перепрятать. Лет через сорок-пятьдесят потомкам будут бесценными артефактами для изучения.
Жабу задушил. Вздохнул и, пятясь, отыграл назад. Ну его, кольт и купить при желании можно, паспорт — как и личину — всё равно менять. А пять тысяч золотыми кружочками с царственным профилем — так их под подоконником еще найти нужно.
Зря, что ли я остатки в семь сотен бумажками под матрасом и в одежде держал? Две специально публичные заначки. Нашли — радуйтесь, всё!
Остальное пусть думают где. Может Долгорукие идейку с банками подкинут. Докумекают же зачем я к французам заходил. Только и там вряд ли им что отдадут — ни одного именного вклада не оставил. Но и мне могут не вернуть. Кстати, остальные деньги тоже лучше по каким-нибудь банкам раскидать, хватит с собой золото килограммами таскать.
Уйти-то ушел. Только вот куда теперь податься? Место обитания менять однозначно нужно, как и круг общения. И лучше сегодня отмигрировать. Завтра и до оцеплений с прочёсыванием додуматься могут. Или городовых с дворниками напрягут, те сами за малую мзду и найдут, и возьмут тепленьким. Уходить вообще из города нужно…
Без оружия жутко неуютно, сросся уже, как назло, ни старого револьвера Ле Фоше, ни кольта.
Ни разу не применял, но грели они уверенностью, а сейчас как голый иду. Поэтому в каком-то переулке обрадовался, увидев вывеску оружейного магазинчика Чижова. Чуть не бегом бросился в этот уже закрывающейся по вечернему времени мирок свинца, пороха и масла. Не та «скромная» лавка на Звенигородской конечно. Так — лавчёнка. Шутка. Но сильно скуднее и беднее.
Пистолетов не оказалось от слова вообще, из револьверов только четыре: новый, но какой-то хлипкий наган, царапанный бэушный бельгийский бульдог и пара длинноствольных Адамсов.
При всём «богатстве» выбора брать кроме бульдога нечего. Длинноствольные «американцы» не в тему, а наган и солдатским одинарным ударно-спусковым механизмом, и откровенно кустарным изготовлением не порадовал душу.
Бульдог, правда, оказался тоже с подвохом — с каким-то диким калибром. Пули 0.44 дюйма, на слона, наверное, лили. Почти 11 миллиметров в диаметре, мизинец в кургузый ствол лезет. И снаряжены патроны еще дымным порохом. Но, как не странно, револьвер достаточно удобно лег и в руку, и в кобуру. Пять патронов последнего шанса в барабане.
Полагаться на заверения продавца, что это карманная модель, не стал и просто осчастливил его, потратив еще пяток рублей на скромную открытую поясную кобуру и пачку в 25 патронов.
Ну и складной нож взамен оставленному на квартире засапожнику взял. Про себя посмеялся: «Колбаску там порезать… или еще кого задушегубить».
* * *Далекая Финляндия
Что делать, куда податься поздним вечером человеку, когда его ловят и некуда идти?
Искать квартиры или гостиницы, имея хвост из жандармов и церкви? Может и можно какому-нибудь Бонду, но я не рискнул. Поймал извозчика и уехал на Финляндский вокзал, а там — на поезд и адью!
Хотел взять до Гельсингфорса — столицы Великого княжества Финляндского, — и покинуть гостеприимную столицу Империи, но потом заметил две подозрительные личности очень уж внимательно прислушивающихся к моей беседе с кассиршей — то ли местный криминалитет уши греет, где денежку найти, то ли уже по мою душу топтуны землю роют…
Переиграл. Решил поплодить сущности и взял билет до Рийхмияки. Правда, билет смог купить только в первый класс.
Подумал-подумал, разглядывая билетик, — явный след посчитал необходимым оставить, по методике Штирлица. Пусть из множества возможных гипотез мои преследователи попытаются вычленить единственно реальную. И спичечный коробок ищут. Ресурсов не хватит!